ГЛАВА 27. Тирис «РОДНОЕ»

Я пыталась.

Я пыталась, когда мы только вышли из Академии, когда преодолели весь путь до вокзала. Я пыталась в поезде, когда Лили невпопад говорила то о бутербродах, которые нужно было складывать не друг на друга, чтобы наичнка не клеилась к предыдущим, то о ночном небе за окном, то просто улыбалась и хихикала от того, что мы проживаем интересный опыт. Подружки едут вместе на поезде, ночной рейс. Только мы не подружки. Точнее не только подружки. И я пыталась сказать это ей всю дорогу.

А когда мы уже прибыли в Трударт, я перестала пытаться. Легкие вкусили тяжелый воздух, наполненный смесью металлов и копоти. Я и забыла, как здесь тяжело дышать. Старый парк, единственный в городе, очевидно, никогда не справлялся с пластом отравы, который выползает из заводских труб и окутывает Трударт. Я забыла, насколько он маленький. Мы оказались в районе детдома через считанные минуты.

Я резко схватила Лили, когда увидела человека в форме, расхаживающего по территории.

— Ты что? — зашипела Лил.

— Здесь комендантский час, забыла? — я приложила палец к губам.

Нам не только не нужны проблемы с законом, если кто-то здесь узнает, что это ученицы из Академии Кентрика… я боюсь представить, что будет. Да, я высказывалась очень смело по поводу того, что нас никто не исключит. На самом деле, я без понятия. Не хотелось бы никаких проблем вообще, у нас их и так хватает с головой. Мы дождались, пока вероятная угроза в форме уйдет с радаров, и двинулись в сторону дома Вьен.

Я поняла, что моя кожа покрывается мурашками, не такими, как обычно, а большими колючими шариками, которые больно впиваются в кожу.

— Так, нет, погоди, — я остановилась прямо у забора. Внутри небольшого дворика виднелся миловидный голубоватого оттенка домик.

Да, примерно таким я его и представляла.

— Не волнуйся, — Лили начала оказывать мне скорейшую поддержку. — моя мама будет и тебе очень рада.

— Я уже что-то сомневаюсь.

Лили настойчиво прошла к двери и поставила палец на звонок. До этого мне не казалось, что она способна на такие активные и напористые действия.

— Господи, Лил! — я раздраженно взмахнула руками. — Сейчас середина ночи, а если у твоей мамы случится сердечный приступ из-за нас!?

— Успокойся, ты чего такая дерганная. Стесняешься?

Она усмехнулась. О, ей кажется это очень смешным. Я готова была дать Лили щелбан, когда дверь открылась, пролив на нас теплый свет. На пороге появилась женщина средних лет, копия Лили постарше. И я отлично помню ее. Этот образ крепко запечатлелся в памяти и появлялся, когда мне становилось страшно или одиноко. Лили сорвалась с места.

— Мама! — она кинулась к ней, женщина еще не успела понять, что происходит, но ее руки приняли Лили, наверное, как и принимали всегда.

А я отвела взгляд в сторону.

— Лили-малыш, — раздался голос из детства. — почему ты здесь? А кого это ты привела?

— З-здравствуйте, — я сделала резкий шаг вперед, слишком резкий, слишком длинный.

На мне сфокусировались глаза с голубоватым оттенком. Она проникла пальцами под свою челку и смахнула ее немного на бок. А затем снова пригляделась ко мне. И я увидела этот момент, тот самый, когда на тебя перестают глазеть, как на незнакомца. Когда в глазах вспыхивает искра от того, что тебя узнали, она еще не уверена, но уже чувствует.

— Это моя подруга, Тири, — Лили обхватила мое запястье и потянула к маме. — представляешь, она тоже из Трударта! Нас в одну комнату поселили.

— Я вас помню, — тихо сказала я.

— Я тебя тоже, — глаза с искрой стали любопытствующими, заинтересованными. Но одновременно печальными. — я тоже тебя помню.

*****

Чай с чабрецом. Предварительно меня спросили, пью ли я такой, но я не знаю, поэтому просто согласилась. Вроде обычный чай, только пахнет травой, я всасываю воздух носом. Но не могу распознать, на что это похоже, потому что сгибаюсь от дискомфорта. Все из-за пристального взгляда Роберты.

— Вас ведь не отпускали из Академии? — спросила она, когда Лили закончила свой лживый рассказ о том, как нам за хорошие оценки разрешили ночью посетить свои родные места.

Никто не потакает привязанности, никто не станет отпускать нас, чтобы мы напомнили себе о том, каково было дома со своими семьями. Это было бы ясно любому мыслящему человеку, но она почему-то смотрит на меня.

— Нет, — ответила я, поддаваясь вопрошающему взгляду Роберты.

— Тири! — Лили лопнет от возмущения, будто, если бы я не подтвердила, то Роберта не было бы это итак понятно. Я испортила ее идеальную ложь.

— Ти-и-ири, — протянула она. — значит, такое имя он тебе дал.

— Кто?

Мы можем поговорить без Лили? Я искренне хотела бы задать такой бестактный вопрос, чего я никогда не сделаю.

Я кивнула.

— Вы навещали меня, — моей смелости хватило только на то, чтобы произнести это вслух.

— Детский дом, — поправила меня Лили. — весь детский дом, так ведь?

Настала тишина.

Если женщина, которая решилась на все эти шаги, сначала на мое рождение, затем на Лили, на то, чтобы отдать меня в руки государству, не решится сказать при Лил правду, то и я ничего не скажу. Но она словно слышит мои мысли, и запахивает вязаную кофту.

— Лили, — она положила руку на ее колено. — помнишь, когда-то я говорила тебе, что в юности я очень сильно влюбилась. Мир тогда только начал стабилизироваться, а нам, молодым, было не до этого. Мы все еще продолжали существовать в хаосе предыдущих дней, мы ведь родились еще до становления Единого государства, до прихода Спасителя, — она скривила губы, когда это сказал, еле заметно, но я видела.

— Кто, мы, мам?

— Его звали Лейв.

Лили просияла, сомкнула руки в замок. Кажется, сейчас запоет как белоснежка в лесу.

— Ой-ой, ты расскажешь о своей первой любви?! Я этого всю жизнь ждала! — она ткнула меня локтем, я сжала губы. — Лейв, как красиво! Нашего преподавателя в Академии так же зовут.

Лили переглянулась со мной, и не поняла, почему я такая серьезная. Затем она посмотрела на маму, медленно опустила руки.

— Что? Что такое?

— Лейв Данте, — это почти прозвучало, как вопрос, но все таки эту интонацию Роберте не позволила ее уверенность. — преподает в Академии? Так он держит обещание и находится рядом с тобой?

Ну что-то типо того. Если опустить факт нашего скорого породнения с Ацерами, то — да. Он всегда находится рядом со мной. Стоп, что?

— Он обещание давал? — спросила я, только переварив ее слова.

— Мы обязаны были отдать тебя, — кивнула Роберта. — но затем начали искать решение. Нужно было разорвать семейные узы, тогда он мог забрать тебя. Ведь мы больше не семья. Один ребенок на малую ячейку, — она показала единицу указательным пальцем. — было слишком опасно проворачивать это все, но Лейв пообещал мне, что заберет тебя и увезет, а еще, что никогда не бросит. Будет тебе восемнадцать или тридцать, он всегда будет рядом.

— Нет, что, — Лили нахмурилась, даже насупилась, с подозрением глядя то на меня, то на свою маму. — что вы такое говорите? Лейв, тот самый Лейв, и он и есть, — кажется, до нее начало доходить, потому что Лил вскочила на ноги, чуть не опрокинув чай. — погодите, нет, погодите. Почему ты сказала, один ребенок… что значит, вы обязаны были отдать ее?! — она указала прямо на меня.

Я удивленно подняла брови и даже откинулась на спинку плетеного кресла. Ну давайте, Роберта, это сложно объяснить ребенку, которого всю жизнь растили, как одну единственную драгоценность. Хотя принять правду, при которой тебя все таки оставили и не смогли отдать — легче. На эту роль выбрали меня, поэтому, конечно, шокирующий факт, но не такой уж и болезненный.

— А ты? — глаза Лили наполнились слезами, она посмотрел на меня, как на врага. — Ты знала с самого начала!

— Нет…

— Ты заговорила со мной в очереди только поэтому!

— Это ты со мной заговорила, и что, прости? — я сощурилась от ее крика и еще более раздражающего бреда. — Я не знала до какого-то момента.

— До какого?!

— Лил…

— В тот момент, когда ты узнала, ты не подумала, мне об этом сообщить?

— Чтобы ты также кричала, только в Академии?

Она замахнулась.

Руку Лили перехватила Роберта. Она потянула ее вниз, чтобы ее дочь, наконец, села. Хотя бы просто села, про успокоиться говорить еще рано.

— Прекрати, — у этой женщины даже попытка сделать угрожающий голос выглядит мило. — это наше с ним дело. Если уж и хочешь на кого-то злиться, то для этого у тебя есть мать и отец.

— У меня никогда не было отца, — я всхлипнула, все еще со злостью глядя на меня. Да я его что-ли украла?!

— Ксандрии пришлось через многое пройти, — Роберта положила руку на мою и слегка улыбнулась. — пожалуйста, Лил, мир очень несправедлив и жесток к нам. Мы могли стать преступниками, если бы не сделали то, что сделали. То, что разбивало мое сердце каждый день.

Я понимаю, о чем она говорит. И понимаю, почему Лил так тяжело. Но глядя в ее глаза, не отпускает ощущение, что теперь она всегда так будет смотреть. Роберта еще какое-то время попыталась ее успокаивать, а затем я просто взяла свою чашку с недопитым чаем и понесла на кухню с твердой уверенностью, что пока буду мыть посуду, они как-то разберутся?

Лили подошла сзади, когда я терла ручку чашки уже шестой раз.

— Твое имя не Тири, да?

— Да, настоящее имя — Ксандрия, но честно, Лил, — я обернулась к ней. — можешь называть меня, — я не смогла договорить, она перебила меня.

— Я буду называть тебя, как захочу.

Да, вообще-то, именно это я и пыталась сказать. Имена, набор цифр, клички — все это не имеет какого-то значения. Но теперь уже не имеет значение и все, что я говорю, потому что меня больше не слышат.

— Почему ты так реагируешь? Еще сегодня в Академии ты говорила, что хотела бы, чтобы мы оказались сестрами, — я опрометчиво решила, что так смогу призвать Лил к ответу.

— Я не это имела в виду.

— А я это.

Она выхватила кружку у меня из рук и сдавила ее так, что я подумала, она треснет. Да откуда столько злости? Я не претендую на маму, не стану ее любимой доченькой, тем более, что всю жизнь она провела именно с Лили, а со мной возилась только, когда я была совсем крохой. Теперь я взрослая девушка — и это уже не те чувства, они должны были расти годами, мы должны были становиться ближе, точно так же, как и Лейв с Лили. Они не станут так же близки, как стала я с ним. Потому что наш общий опыт: постоянные переезды, общие тайны и отыгрывание разных ролей перед новым окружением — Лили с ним этого не проживала.

— Если есть еще хоть что-то, что я должна о тебе знать, — она громко поставила чашку в мойку позади меня. — сообщи мне прямо сейчас.

Что она должна знать. Обо мне?

— Не люблю грибы и печенку, — вырвалось у меня невзначай.

— Издеваешься?

Что такого важного я могла бы ей сообщить? Разве что… некоторые события последних дней. Теперь я даже не представляю, как ей такое рассказывать. Я не знаю, как и Роберте это сказать. Или они обрадуются?

Раздался дверной звонок. В ином случае он был бы спасением от неприятного разговора, все отвлекаются, бегут к двери. Но сейчас и я, и Лили смотрим друг на друга с ужасом, наши глаза в панике забегали по кухне. Ведь нас здесь не должно быть. И кто может еще посетить одинокую женщину ночью?

— А вдруг это комендант? — Лили сжала плечи.

— Тихо, — я положила руки на ее плечи. — не волнуйся.

Роберта пошла открывать, заглянув на кухню. Мы выглядим, как испугавшиеся кролики со вставшими острыми ушами. Возможно, даже дрожим, я не уверена.

Как только дверь со скрипом открылась в дом влетел ураган. Кто-то широкими шагами преодолел коридор и заглянул в одну комнату, затем во вторую. Дальше по курсу только кухня, а за его спиной осталась Роберта, которая отчаянно голосила, что незнакомец остановился. Что он делает? Почему вломился к ней в дом?

И мое сердце на мгновение замерло, потому что в голову пришла глупая, наивная идея. А вдруг, это он? Вдруг это Руан решил найти меня во что бы то ни стало, узнав, что я не ночую в Академии. Что, конечно, не очень хорошо, и он всех напугал своим появлением. Но я даже улыбнулась, когда по кухне растянулась тень.

Правда, первой ночного гостя увидела Лили. И она почему-то произнесла совсем другое имя.

— Морган?