Глава 11. Дом на куриных ногах

Обалдение мое оказалось настолько сильным, что я даже не сразу услышала Окамира, который настойчиво дергает меня за плечо и кричит на ухо: – Софья, живее! Темнеет! Навье воет! Только теперь до моего изумленного слуха дошло, что гул, который сотрясает лес, вовсе не гул, а уже известный мне вой. Во мне откуда-то нашлись силы, чтобы подскочить и рвануть вперед по снегу, высоко поднимая колени. Я уже даже не обратила внимания на тахикардию, и ледяной воздух, который вдыхаю прямо ртом. Бежать с моими габаритами по глубокому снегу примерно тоже, что человеку с нормальным весом переть ламповый телевизор на восьмой этаж. Но вой навьих стимулировал мои ноги лучше, чем любой тренер из фитнес-зала. – Это же избушка на курьих ножках! – задыхаясь от бега выпалила я, оглядываясь и спотыкаясь в сугробах. Окамир бежит трусцой рядом, будто и не бежит даже, а так, прогуливается, но головой вертит активно, руки подняты наготове, а пальцы подергиваются, исходя сверкающим маревом. – А на каких ещё ножках ей стоять? – бросил он, хмуро глядя куда-то в глубь темнеющего леса. – Да ни на каких! У избушек ножек быть не должно! – И много ты повидала избушек? – Я? Нет! Но… – Не болтай. Беги. Он оборвал мой бессмысленный спор. В этот же момент очередной раскат воя прокатился над лесом, воздух задрожал, а по моей вообще-то разгоряченной коже прокатились холодные мурашки. Едва мы ворвались за частокол, который кстати унизан черепушками, дверь в избушку со скрипом распахнулась. На пороге возникла высокая женщина лет тридцати в свободном летящем платье из желтого льна. Лицо строгое, зеленые глаза сверкнули, как фонари, черные волосы ниже пояса всколыхнулись от порыва ветра. – Быстро в дом! – скомандовала она низким, уверенным голосом и махнула рукой. Тут же из порога вывалилась деревянная лестница. Я даже спросить ничего не успела, как Окамир подтолкнул меня к ней и приказал на ухо: – Лезь! Дрожа от страха, бега и нервов, я полезла по деревянным перекладинам. Как на зло валенки этому не помогали, я постоянно соскальзывала, чем очень раздражала черноволосую женщину вверху на крыльце. – Да шевелитесь вы! Окамир, подсади её! Над моим ухом раздалось невнятное бормотание, потом я вдруг ощутила, как меня ухватили подмышки и я воспарила над землей, плавно поднимаясь вровень с крыльцом. Когда блондин поставил меня на него, меня даже качнуло, а он проговорил: – Ты хоть не упади. Я смущенно ухватилась за сделанные из кривой коряги перила и щеки мои потеплели. – Не такая я и неуклюжая. Женщина оглянулась на нас и зыркнула зеленючими, как изумруды, глазами. – В дом я сказала! После чего резко повернулась лицом к лесу, её тело немного согнулось и подалось вперед, а потом из её глотки вырвался жуткий вопль такой громкости, что я зажала уши ладонями. И даже так мои барабанные перепонки продолжали дребезжать, перед глазами поплыли цветные пятна, видимость исказилась. Окамир болезненно прошипел и силком втащил меня в дом и куда-то усадил. Я щурилась и моргала. Какое-то время и видела только желтый свет и какие-то темные пятна. Но понемногу зрение все же стало возвращаться и я узрела, что сижу у стены на лавке в большущей комнате. Слева вместо стены русская печь, в которой весело и жарко полыхает огонь, рядом стол, у стены напротив шкаф кресло и веники трав под потолком. Чуть дальше деревянная лестница на второй этаж. С наружи, я точно помню, избушка выглядит маленькой лачугой, и уж точно никакого второго этажа. – Это как это… – выдохнула я. В этот момент вопль прекратился, а черноволосая женщина резво запрыгнула в дом и плотно затворила тяжелую дверь, заперев её на засов. – Вот достали, а? – выговорила она, отряхивая с платья снежинки. – За частокол они-то залезть не могут, силенок маловато. Но какого рожна повадились, а? Нет, ну ты видел? Женщина уперла руки в бока и вытаращилась на Окамира так, будто это он виноват во всем. Он тем временем снимал валенки и ставил их на подставку у входа. – Да видел, видел, – согласился он, кивая. – Самому спасу нет. Развелось, как тараканов. Тут прижучишь, так они там вылезут. Женщина оглянулась на меня, её брови взлетели. – А ты чего расселась в валенках? Гляди, какая лужа натекла. Снимай давай! И вытирай за собой. Опустив взгляд, я запоздало обнаружила, как вокруг моих валенок и впрямь образовалось целое озеро. Пришлось торопливо их стягивать и виновато тащить к валенкам Окамира. Тот сидит румяный, улыбчивый и в одних только носках. Я почему-то представляла, что он ходит в каких-нибудь портянках. А вот нет. Носки. Нормальные такие, плотные. Женщина быстро прошагала к печке и, взяв ухват, потыкала им в жерло. – Развелось вас всяких недотеп, – забубнила она. – За собой убрать не могут, нос вам подтирай. В наше время каждый сам торил свой путь и сам ковал судьбу. А нынче все размякли. Интернет вам мозги в кашу превратил. Доставка еду привозит, вода сама в дом течет. Скоро за вас жевать научатся, чтоб только глотали. В очаге взвилось пламя и затрещали поленья, словно в подтверждение её слов. Я замерла на лавке, как мышка, поджав ноги в носках под себя, хотя пол деревянный и теплый. Судя по тому, что этот дом на куриных ногах, жить в нем должна ни много, ни мало Баба Яга. Но пока я вижу лишь эту сварливую женщину с луженой глоткой. Окамир достал с этажерки у входа тапки сорок шестого растоптанного размера и проговорил, натягивая их: – Ну-ну, ты чего так накинулась-то. Девчонка старается. Вон, как бежала по сугробам. Аж употела вся. Ты тулуп-то сними, жарко же. Я не сразу поняла, что он обращается ко мне, но все-таки тулуп стянула и повесила у входа на крючок. Сразу стало свободно и легко. В доме вообще уютно и приятно, как в детстве, когда холодными зимними вечерами кто-то дома жарит картошку и по всему дому вкусно пахнет. А ты потом садишься за стол и заботливые руки выкладывают её тебе на тарелку, а рядом соленый огурчик, помидорчик и стакан какао. А ещё пирожки с капустой. Настоящие, жареные. При мыслях о еде в животе моем жалобно квакнуло. Все, что я за сегодня съела сгорело во время динамичного бега от навья по снегу. А Окамир мне даже не дал заесть стресс печеньем. А ведь его в рюкзаке несколько корзинок. Женщина бросила на меня быстрый взгляд, лицо ее немного смягчилось, а во взгляде даже будто появилось тепло. ⁃ Ладно, – сказала она, – навье кому угодно нервы вытрепает. Садитесь оба за стол. Сперва, как водится, надо накормить. Баньку не обещаю, моя послушница дров не принесла, лентяйка. Но спать уложу, места у меня много. После нервной встречи с Воряной, переправы через бревно и жуткого вопля этой женщины и ее строгих выволочек, я уже боялась лишний раз шевельнуться. Но, когда глянула на Окамира, тот взглядом показал, чтоб безбоязненно садилась за стол. Все еще осторожничая, я поднялась и на цыпочках пересекла деревянный пол. Сев в самый дальний угол стола, я снова затихла. Женщина тем временем вынула ухватом из жерла печи большой горшок и поставила его на припечек. Затем наклонилась и втянула густой пар, что поднимается из горшка. ⁃ Наваристый, – констатировала она. – Должен быть вкусным. Не оборачиваясь, она пару раз пощелкала пальцем над ухом, с посудной полки на стене разом взлетели три тарелки, три кружки и кувшин. Компанию им составили три деревянные ложки. Они, кроме кувшина, вереницей пролетели через комнату и разложились перед нами на столе. А кувшин сперва завернул к женщине, та перелила в него из бидона молоко, и кувшин, догнав остальную посуду, встал в середину стола. Пока я, впечатленная, хлопала ресницами, женщина села с нами за стол и позвала куда-то в сторону ступенек на второй этаж: – Васька, хватил спать, спускайся ужинать! Я решила, что она кричит коту, но когда ступеньки наверху скрипнули поняла, что кот столько весить не может. Потом увидела девичьи домашние тапки с задниками, длинную юбку, а потом и всю девицу – стройную и в красивом расшитом сарафане с длинным рукавами. Черные ресницы красиво обрамляют большие глаза, в чайного цвета радужке мерцают отблески огня очага, грудь высокая, даже под сарафаном видно, а по плечу до самого пояса спускается русая коса в руку толщиной. И это Васька? Едва взгляд девицы упал на кощеевца, ее глаза блеснули, а губы растянулись в такой приветливой улыбке, что я сразу нахмурилась – слишком уж она любезно ему улыбается. Не ускользнуло от меня и то, как охотно заулыбался ей в ответ Окамир. Вон, как дыбу давит, аж селезенку видно, и глаза сияют. Прям противно. Я отвернулась к женщине и сделала вид, что не заметила появления девицы. ⁃ А из чего супец? – спросила я, привставая на локтях, уперев их в стол. ⁃ Из всего, – уверенно сообщила черноволосая женщина и глянула поверх головы мне за спину, где сидит Окамир. – Кощеевец, ты мне хоть подопечную свою представь. А то чего мы обезличено разговариваем. С плохо скрываемой неохотой блондин оторвался от переглядываний с девицей, которая поглядывая на него из-под полуприкрытый век, прошла через комнату и села напротив нас. Он обернулся к женщине и пробасил почему-то радостно: ⁃ Ну, давай познакомлю, коль не шутишь. Подопечную мою звать Софья. Сиятель, каких свет не видывал. Только силы своей пока не ведает и как пользовать не знает. Вот, обучаю. При этом он панибратски хлопнул меня по плечу. При габаритах Окамира и его богатырском весе, хлопок отозвался звоном во всем моём теле и, кажется дошел до самого стула, который жалобно скрипнул. Я охнула и потерла плечо. ⁃ Можно поаккуратнее? ⁃ Зашиб? – спохватился кощеевец, его густые брови вскинулись, а в голосе прозвучала неподдельная забота. Я хмурясь ответила: ⁃ Если бы зашиб, меня бы по полу размазало. ⁃ Ну и славно, – с облегчением произнес он, а я краем глаза успела заметить, как девица украдкой строит ему глазки, хотя изо всех сил делает вид, что скромно смотрит себе в тарелку. Женщина чему-то хмыкнула, ее изогнутые в раздет брови сдвинулись, но в зеленых глазах сверкнула лукавина. Затем она снова щелкнула пальцами у уха, откуда-то с полки прилетела поварешка и в компании со взлетевшим горшком они быстро наполнили наши тарелки ароматным супом. Когда дразнящий запах куриного бульона задразнил ноздри, мой пустой желудок призывно заурчал, а рот наполнился слюной. Я шумно и голодно сглотнула. ⁃ Будем знакомы, Софья, – произнесла женщина. – Судя по тому, что Окамир пялится на мою послушницу, как пятнадцатилетний слюнтяй, правила приличия из его кащеевецкой башки напрочь вышибло… ⁃ Эй, яга, ну ты не… – попытался встрять Окамир, но женщина отмахнулись от него, как от назойливой мухи. ⁃ Ой, да знаю я вас, кощеевцев, – сказала она и жестом приказала кувшину разлить молоко по нашим кружкам, – только видите красивую девку, сразу дурная кровь играет. Что? Уже похитить хочется? Лицо Окамира нахмурилось, как зимняя туча, он ответил: ⁃ Вот не надо. Когда такое было? В седой древности. Наш род давно таким не занимается. Если мой пращур крал девиц, это не значит, что все его дети делают так же. Потомки не в ответил за деяния предков. ⁃ Ишь как велеречиво заговорил, – усмехнулась женщина, которую Окамир назвал ягой, отчего у меня екнуло в животе. – Ладно-ладно, не обижайся, Окамир. Знаю, что ты промышляет пользой и делом. ⁃ Именно, – отозвался Окамир и впервые, пока мы в этом доме, посмотрел на меня и зачем-то подмигнул. Я не поняла его взгляда и то неуверенно улыбнулась. Огонь в очаге полыхнул, поленья треснули как раз в момент, когда яга объявляла имя своей подопечной. Получилось, будто заголосили печные фанфары, Василиса приосанилась и повернула голову, как говорят блогеры, «рабочей стороной». Еще чуть-чуть и начнёт себя фоткать. ⁃ Приятно познакомиться, – певучим и мягким голосом произнесла она. – К нам так редко кто-то заходит. Окамир открыл рот, чтобы ответить, судя по его улыбке, что-то дружелюбное и милое, но я опередила: ⁃ В ваши дебри попробуй залезь. Ляпнула я быстрее, чем сообразила, что эти дебри – жилище яги Варвары, которая даже на вид строгая и с ней не забалуешь. Едва додумала эту мысль, как губы мои поджались, а я виновато улыбнулась, ожидая огрести на орехи. К моему облегчению яга усмехнулась и сказала: ⁃ Я нарочно выбрала место подальше. А то ходят всякие. Особенно парнишки. Все девчонок пытаются спасать. Только их надо не спасать, а уму-разуму учить. Женщина продолжила: ⁃ Я яга, можешь обращаться ко мне Варвара. А напротив вас за столом моя послушница Василиса. Можно Вася. Огонь в очаге полыхнул, поленья треснули как раз в момент, когда яга объявляла имя своей подопечной. Получилось, будто заголосили печные фанфары, Василиса приосанилась и повернула голову, как говорят блогеры, «рабочей стороной». Еще чуть-чуть и начнёт себя фоткать. ⁃ Приятно познакомиться, – певучим и мягким голосом произнесла она. – К нам так редко кто-то заходит. Окамир открыл рот, чтобы ответить, судя по его улыбке, что-то дружелюбное и милое, но я опередила: ⁃ В ваши дебри попробуй залезь. Ляпнула я быстрее, чем сообразила, что эти дебри – жилище яги Варвары, которая даже на вид строгая и с ней не забалуешь. Едва додумала эту мысль, как губы мои поджались, а я виновато улыбнулась, ожидая огрести на орехи. К моему облегчению яга усмехнулась и сказала: – Я нарочно выбрала место подальше. А то ходят всякие. Особенно парнишки. Все девчонок пытаются спасать. Только их надо не спасать, а уму-разуму учить. Она строго зыркнула на Ваську. Та до этого улыбалась и заигрывала взглядом с Окамиром, но когда зелёные глаза яги сверкнули изумрудным светом, мигом присмирела и принялась аккуратно зачерпывать ложкой суп. – То-то же, – проговорила яга по-хозяйски и тоже начала есть, указав нам кивком, чтобы и мы не зевали. – Девки нынче какие пошли? Я не утерпела, хотя суп наваристый и вкусный, его только и есть молча. – И какие? Прищур яги Варвары сказал сам за себя – она видит меня насквозь и даже больше, чем я сама. И все же она ответила: – Вы хотите все и сразу. И ничего для этого делать не желаете. Мне это утверждение показалось несправедливым, я проглотила кусок вкуснейшей куриной грудки из супа и проговорила: – Полностью не согласна. Соколиная бровь яги приподнялась, ведьма поинтересовалась: – Мда? И с чем же? – Да со всем, – ответила я. – Современные девушки очень самостоятельные и независимые. Мы сами все можем. Вот я, например, учусь, подрабатываю на полставки вечером на кафедре. Разве я похожа на дармоедок, о которых вы говорите? – Ты действительно хочешь поговорить об этом? – слишком уж любезным голосом поинтересовалась яга, справа от меня поморщился Окамир, а Васька перестала жевать. Уже это должно было меня насторожить, но очень уж захотелось узнать, в чем таком может меня уличить женщина, пусть и яга, которая обо мне ничего не знает. И я ответила: – Не думаю, что вы скажете мне что-то новое. Но готова выслушать. Изумрудные глаза Варвары снова сверкнули, как драгоценные камни, она ухмыльнулась и кивнула. – Что ж, твоя воля.