Глава 20. Беги, Соня, беги

В первый момент я не сразу осознала масштабы бедствия, а когда смысл услышанного дошел, я подорвалась с места и забегала по комнате. – В смысле?! Та самая Ворянка?! Та, которая за мной охотится??? Диво раскаянно покивал. – Та самая, – ответил он. – Получается, по лесу носится кровожадная фурия, к тому же глубоко оскорбленная, а мы сидим здесь и разговариваем? – все больше повышала тон я. – Я тебе сразу сказал, что надо бежать, – заметил Диво. Меня это возмутило ещё больше. – Надо же, какой умный! А если бы я встретила её там? Она же теперь знает, что я жила здесь с тобой за барьером, – негодовала я. – Теперь она меня ещё больше захочет сожрать. А тебя – покарать! – Да куда меня ещё больше карать, – со вздохом отозвался Диво. Схватившись за голову, я носилась из угла в угол, судорожно пытаясь придумать, что делать. Ворянки с её ордой здесь ещё нет. Почему? – Так, а с чего в друг эта твоя рыжая бестия сюда ещё не явилась? – спросила я. – Там мы друг друга изрядно потрепали, – ответил Диво. – Я ведь когда был в зверином теле под луной и вел себя как зверь. А звери что? – Что? – Охраняют свою территорию, вот что, – сообщил Диво. – Ворянка собрала своё навье у барьера, начала в него ломиться, а во мне взыграли инстинкты. – И вы с ней подрались? – не поверила я. Диво неоднозначно сдвинул плечами и ответил: – Уверен в этом. Только я ничего не помню. Я же, можно сказать, в помешательстве был. Но, судя по тому, что Ворянка пока не нагрянула, ей крепко досталось. Я стала кусать губы и продолжила бегать туда-сюда. – Понятно, понятно, понятно… Ей досталось. Значит поколотить Ворянку все-таки можно. Это хороший бонус. А так же то, что она все ещё не объявилась, значит у нас есть время. Диво сказал, что оставаться здесь нельзя, потому что против неё окольцовки вокруг избы не сработают. Я бы поспорила, но проверять не хочется, особенно если Диво окажется прав. Ди а вообще, если подумать, это Диво во всем виноват – бросил девушку у алтаря и думал, что она стерпит. А ведь нет на свете ничего опаснее униженной женщины. Но это потом. Сперва надо самой спастись. – Диво, надо бежать, – заключила я. – Я сразу тебе сказал, что… – начал он, но напоролся на мой яростный взгляд. – Ладно, понял. Давай тогда, что? Окамира искать? Я покачала головой. – Нет, он нам не поможет. Он меня оставил в лесу. Глупо обратно ему навязываться. Да ещё тратить время на его поиски. – Оставил? – не поверил Диво. – Ну и дурак… – Свои выводы о кощеевце будешь высказывать потом, – отозвалась я резко. – Лучше скажи, все ему подобные умеют от навья защищаться? – Что значит «ему подобные»? – не понял Диво. Промедление меня стало раздражать, я закатила глаза, фыркнула, но все же пояснила: – Ну в смысле в терем Окамира они пройти не могут, к Варвариной избе на курьих ногах тоже. Остальные… ну, всякие Водяные, Горынычи – тоже такие? Диво вытаращился на меня и сказал: – А я откуда знаю? Я с ними дружбу не водил. Только слышал ну и примерно знаю, в какой стороне некоторые из них них живут. – Ну хоть так, – проговорила я. – И кто к нам ближе всех? Взгляд Диво выразил удивление и неуверенность в моей адекватности, хотя как по мне, так это он неадекват – так поступить с девчонкой. Когда он по моему настойчивому взгляду и упертым в бока кулакам понял, что я не шучу, все-таки ответил: – Вообще-то ближе всех Горыньи горы. Но ты уверена, что стоит именно туда? Я метнулась к одежде и стала натягивать дополнительные теплые штаны под платье. Объяснять, что к яге не сунусь, пока у неё эта распутная тварь Василиса, нет ни времени, ни желания. Уж лучше ломиться через лес в логово Горыныча, чем смотреть, как эта змея уничижительно смотрит на меня. Подбежав к своему рюкзаку, в который я не заглядывала с момента, как поселилась у Диво, я раскрыла его и заглянула внутрь, ожидая отшатнуться от запаха плесени. Ведь печеньки в корзинках я тоже оставила внутри. За этот месяц они должны были конкретно испортиться. Но удивлению моему не было предела, когда, потрогав их и даже надкусив одно, обнаружила, что они будто только что сделаны. Свежие, ароматные и даже немного теплые, какими бывают после печки. – Обалдеть, – честно впечатлилась я, глядя на печенье. Затем убрала их обратно в рюкзак и сказала уже Диво: – У меня есть задание к Горынычу. Не думаю, что он решит сожрать послушницу Окамира, которая принесла ему в виде служения печенье. – Что за служение? – не понял Диво. – Карма-йога, – отозвалась я и, накинув тулуп, нацепила на себя рюкзак. Диво похлопал ресницами, так ничего и не поняв, попрыгала на месте, утрясая на себе рюкзак. Наделся он, кстати, очень легко и просто, да и сейчас как-то легко на мне сидит. Почти не ощущаю его. Я ловко сунула ноги в валенки и запахнула тулуп, затем нацепила шапку и варежки. На Диво, все ещё сидящего на табуретке у печки, прикрикнула: – А ты чего расселся? Ждешь, пока придет Ворянка и выпотрошит из тебя всю жизненную силу? Ты теперь не Диво Лесное, а обычный человек. Так что ценность для навья представляешь вполне гастрономическую. Медлил он ровно две секунды. После чего подскочил, как ужаленный, и торопливо натянул вторые штаны, тулуп, шапку и варежки. На ноги нацепил валенки и через несколько минут стоял рядом со мной. – Убеждать ты умеешь, – заметил Диво. Спустя пару мгновений мы с ним бежали через лес, ломясь через сугробы, валежник, и оставляя позади избушку, в которой провели много хороших дней. Дело усложнялось тем, что опустилась ночь, а у нас ни фонарей, ни ламп, только белый глаз луны, который бледным прожектором сияет над миром. Снег вокруг серебрится и это значительно улучшает видимость, но все равно страшно и мрачно. Клубок выручает больше, чем можно себе представить – уверенно катится впереди, прокладывая маршрут. Настоящий навигатор! Несмотря на то, что Диво снова стал человеком, двигался он все так же ловко и бодро. Видимо его слабость была обусловлена превращением, а сейчас пришел в себя и вполне себе бежит. Да и рана оказалась лишь царапиной. Поэтому через минут тридцать взмыленного и жаркого забега мы вывалились из леса на огромное заснеженное поле. В свете луны, снежное одеяло на нем таинственно серебрится, ветер тихонько завывает и добавляет мистики. Хотя куда ещё? Я и так теперь живу в Тридевятом, обучаюсь силе сиятеля, а конкретно в данный момент убегаю от навья, которое жаждет выпить мою силу. – Красиво, – все же заметила я и последовала за клубком, который решительно покатился по полю, продавливая небольшую дорожку. Диво догнал меня и сказал: – Конечно красиво. У нас вообще красиво. И природа мощная. – Нашел время хвастаться, – заметила я. Но вообще, Диво, конечно, прав. В Тридевятое я хоть и зимой попала, но даже в это время года здесь сказочно красиво – огромные, мощные деревья в снегу, озера, поля. Наверное, весной это все цветет бурным цветом, а летом все утопает в сочной зелени. Видимо, не вырубают деревья, как у нас. – А далеко Горыньи горы? – спросила я, когда в пыхтении и сопении преодолели четверть поля. Как бы я ни пообвыкла к нагрузкам, но от постоянного задирания коленей, чтобы переступать сугробы, спина взмокла. И под грудью тоже. Клубок укатился чуть вперёд, а Диво указал в его сторону со словами: – Относительно. Вот там видишь? Я проследила за его пальцем. Он указывает на горизонт, где под луной темнеют огромные кучевые облака зо самой земли. – Ну, вижу, – ответила я. – Облака. И что? – Это не облака, – сказал Диво. – Это и есть Горыньи горы. – Ого! – только и вырвалось у меня. В горах я никогда не была и не представляла, как они выглядят издалека. И сейчас наблюдая эту выросшую из горизонта махину, осознала, насколько эти горы большие. Споткнувшись, я рухнула лицом в снег. В полете выругалась, потом встала и, отряхиваясь, догнала Диво. – Так нам что, неделю пути до них? – поинтересовалась я нервно. Диво покачал головой, от его дыхания на морозе воротник тулупа покрыла изморозь. – Да нет, думаю доберемся к утру, – ответил он. – Главное, чтобы навье и Ворянка не очухались раньше. В больших городах, откуда я родом, всё большое. Большие проспекты, большие переходы, большие здания. Особенно здания. Их размер обманчив. Вроде смотришь – кажется рядом. Начинаешь к нему идти, а оно не приближается. И только оказавшись рядом понимаешь, насколько постройка огромна и как своими исполинскими размерами она ловко обманывает зрение и внушает, будто оно близко. А все потому, что очень большие строения видно из любой стороны света. Сейчас относительно гор я испытывала похожие ощущения. Мы идем, снег хрустит, а Горыньи горы как висели впереди огроменным облаком, так и висят. По моим прикидкам, мы отмахали уже километра три, а воз и ныне там. – Диво, – обратилась я к своему вновь очеловеченному другу, – ты уверен, что это горы? А то идем, а они будто только дальше. – Конечно, – отозвался он, не оборачиваясь, потому что всем своим телом торит путь в глубоком снегу. – Я эти горы сто раз видел, когда в Лукоморье ходил. Город левее на запад, а горы – как раз справа на востоке. – Поверю на слово. Мы отмахали ещё несколько километров, следуя за упорным клубочком, который самоотверженно пёр по снегу, оставляя за собой неглубокий желобок. Только тогда размер гор стал увеличиваться, что значит – приближаемся. Поле все-таки закончилось. Даже не думала, что поля бывают такими большими, по моим прикидкам километров семь в поперечнике. А может в диаметре. Я ведь не знаю, какой оно формы. Мы вошли в рощу. Деревья укрыты снегом, кустарников мало, зато снег здесь менее глубокий, даже идти стало легче. Скоро у меня загудело нутро. Я не сразу поняла, что это вибрация от звука, а потом, когда осознала, пару секунд прислушивалась. Звук низкий, гулкий и ритмично прерывающийся. Я спросила Диво: – Мне кажется или здесь что-то гудит? – Не кажется, – ответил Диво кивая. – Здесь начинаются Горыньи горы. – И что с того? Диво посмотрел на меня косо, его темные брови в сомнении сдвинулись, а он спросил: – Ты что, в школах не училась? – Училась. Но не в ваших. Диво шлепнул себя ладонью по лбу. – А, да, – отозвался он. – Ты же нездешняя. Ну в общем. В Горыньих горах природная активность. Здесь камень дышит и иногда выдыхает пламя. – Вулканы что ли? – не поняла я. Диво покривился и отмахнулся от меня, как от назойливой мухи, и сказал: – Какие вулканы. Вулканы это когда из горы вытекает лава. А я говорю – камень дышит и выдыхает пламя. Что тебе непонятно? Как конкретно должен дышать камень и чем он выдыхает пламя я представляла слабо. Но на всякий случай больше расспрашивать не стала, надеясь, что с этим огненным дыханием гор я не встречусь. Но о дыхании гор я тут же забыла, когда где-то позади раздался протяжный и знакомый вой. Мы с Диво переглянулись. – Очухались, – сказал он. После это мы снова бежали. Причем так, что пульс мой зашкаливал, а дыхание стало похоже на свист кузнечных мехов. Никогда их не видела, но свистеть они, наверное, должны именно так. Несмотря на накопившуюся усталость, мчались быстро. Видимо открылось второе дыхание. Или третье. Когда снова донесся вой, из рощи мы вывалились ко входу в ущелье. Оно узкое, по бокам отвесные стены уходят далеко в небо, растворяясь в лунном свете. – Вперед! – скомандовал Диво и рванул по ущелью так, что из-под валенок полетел снег. Я метнулась следом, хотя затея мне не понравилась. – У нас не будет места для маневра! – выкрикнула я ему в спину, шумно дыша и быстро работая ногами. – Если не поспешим, нас самих не будет! – отозвался Диво. Бежать по ущелью оказалось не просто трудно, но ещё и опасно. Снега здесь мало, но под ногами камни разного калибра. На них страшно поскользнуться и загреметь. Не знаю, каким чудом я держала равновесие, особенно учитывая рюкзак на моей спине. И все же минут через пятнадцать изматывающего бега по камням я стала выдыхаться. – Диво, – окликнула я бывшее лесное чудище, – сил нет. Сейчас упаду. – Ну нет, – отозвался он. Притормозив, Диво в один миг закинул меня к себе на шею, как мешок с цементом, причем вместе с рюкзаком, и снова рванул по ущелью. Я даже опомниться не успела, а когда пришла в себя, выкрикнула: – С ума сошел? Надорвёшься! Так вышло, что одной рукой Диво держим меня за ноги, а другой – за руки. И в той части, где руки, находится и моя голова, поэтому, когда Диво покосился на меня, я смогла разглядеть в его взгляде недоумение и даже негодование. – И не такое таскал, – буркнул он. Я деликатно пропустила мимо ушей то, что он отнес меня к разряду «оно». Не та сейчас ситуация, чтобы выяснять такие мелочи. Но когда вой донесся уже от начала ущелья, что значит навье в него только что ворвалось, я готова была спрыгнуть и снова бежать во всю прыть. Правда Диво не позволил. – Я зверем поднаторел и хорошо натренировал мышцы, – сказал он, ритмично дыша и перепрыгивая с камня на камень. – Так что уж позволь мне. Мое сердце колотилось от напряжения и страха, я проговорила, боясь обернуться и увидеть, как нас преследуют полчища навьих страшилищ: – Я-то позволю. Но что будет, когда они нас догонят? – Не догонят. – И почему ты в этом уверен? – Вон, гляди, – ответил Диво и кивком указал вперед. Проследив за его взглядом, я увидела впереди тупик. Показалось, что мой пульс на секунду оборвался. Если Диво считает, что с разбегу убиться об стену это спасение от навья, то я с этим совершенно не согласна. Однако, присмотревшись, поняла, что это вовсе не тупик, а темный зев пещеры. Легче мне стало, но не на много. – И что в этой пещере? – с холодком на позвоночнике поинтересовалась я. Диво ответил, не отрывая сосредоточенного взгляда от пещеры: – Не «что», а «кто». Холодок на моей спине превратился в настоящий мороз, я уточнила с опаской: – Не придирайся к формулировкам. Что за пещера спрашиваю. – Угадаешь с одного раза? – Издеваешься? Конечно же Диво пытался разрядить обстановку своими грубоватыми и вообще-то топорными шутками. Но и без его уточнений я догадалась, что пещера принадлежит, ни много, ни мало, Змею Горынычу. Не просто же так эти горы назвали Горыньими. Вопрос в том, любит ли он нежданных гостей. Впрочем, Окамир упоминал, что к этому созданию я тоже должна сходить и вручить ему печенье. Кто знает, может Горыныч не станет злиться. Додумать мысль я не успела, потому что Диво развил невообразимую скорость и, когда до пещеры оставалось метров сто, самое большее двести, из её зева вдруг вырвалось облако пламени, а воздух сотряс жуткий рев, от которого у меня задрожали внутренности. – Атака с воздуха! – скомандовал Диво и вместе со мной пригнулся, продолжая продвигаться вперед. Я заорала, как не в себе: – Стой! Стой псих! Ты нас угробишь! – Спокойно, Софья, – отдувая прядь со лба, выдохнул Диво. – все под контролем. Над нами снова пронесся столб огня и умчался куда-то дальше по ущелью, запахло горелым камнем и сажей, а нас окатила волной жара. – Контролем?! – снова заорала я. – Каким контролем! Ты нас спалишь! – Не дрейфь, красавица, – на секунду замедлившись, отозвался Диво, а затем натужно выдохнув, вместе со мной на плечах сиганул вперед в самое жерло Горыньей пещеры.