Глава 24. Сила там, где её не ждешь

Медленно я подняла голову и посмотрела в глаза Ворянке. Белесый туман в них сияет с такой силой, что кажется, это фонари приближающегося автомобиля. Оскал её улыбки мог бы напугать даже Горыныча, а у него самого те ещё морды. Ворянка могущественна и непоколебима. Боялась ли я ее? Если бы меня спросили об этом когда я только попала в Тридевятое, ответила бы однозначно – да. Но сейчас, зная всю её историю и буквально слыша, чувствуя её боль, я не могла её винить и не могла бояться. Как не можешь бояться раненую, оголодавшую и измученную кошку. Даже если она кидается и шипит. Такую кошку пытаешься поймать, закутать в полотенце и вылечить. А вылечив, показать, что теперь она в безопасности, у неё есть дом, еда и любящие люди. Наверное, именно поэтому сейчас я испытала какое-то неуместное в данный момент спокойствие и непоколебимость. Да, я готова к тому, что сейчас произойдет. Но меня это совершенно не беспокоит. Я спокойна. Потому что ощущаю силу и безопасность. А потом остатки пузыря оберегов растворились и волна навья под хохот Ворянки хлынула ко мне. Они исходили темным дымом, их глаза горели белым, а я с непоколебимым, даже с каким-то загадочным спокойствием смотрела на их приближение. Наверное, именно из-за этого спокойствия я не удивилась, когда их кривые пальцы не смогли ко мне прикоснуться. Облепив меня, как пчелы новое место улья, они наваливались на меня, скребли пальцами у самого моего тела, но не могли преодолеть расстояние всего в сантиметров пять. Будто я просто стала для них недоступна. Природы этого барьера я не знала, но чувствовала – он надёжнее всех оберегов, которые мог бы мне дать Окамир. Ворянка заверещала так, что зазвенели барабанные перепонки, а ветки на деревья задрожали, сыпля снегом. – Что?! Что это!!! Нападайте! Нападайте сильнее! – Они не могут, – спокойно ответила я. – Что-о-о??? – взревела Ворянка гулко и вскинула руки. – Я приказываю вам! Пейте! Ешьте!!! Но как ни пытались навьи прорваться сквозь нечто, окружившее меня, ни один не продвинулся даже на миллиметр. И я твердо знала – они и не продвинутся. Видя это, Ворянка взбесилась окончательно. Взлетев выше над деревьями, она заверещала бешено и страшно, совершив круг, как голодный коршун. – Тогда я сама! Сама! В её руке возникло копье, целиком сотканное из тьмы и дыма. Вскинув его, Ворянка прокричала: – Поднаторела? Научилась? Набралась силы? Ха! Против этого ты не устоишь! Я не успела обдумать, сможет ли она действительно пробить мои защитные механизмы, чем бы они ни были, потому что, когда она замахнулась, откуда-то сзади донесся крик: – Стой! Оглянувшись, Ворянка замерла, так и оставив копье вскинутым, навье замедлилось, а я привстала на цыпочки и вытянула шею, выглядывая поверх голов навья. Картина предстала неожиданная. Между деревьями в снегу стоял Руслан, взмыленный, с распахнутой душегрейкой и в валенках выше колен, в таких тепло, но очень не удобно ходить, потому что колени не гнутся. Руслан держит за воротник Диво, у которого связаны руки, а лицо бешенное и с отпечатком страха. – Стой! – снова прокричал Руслан. – Ворянка! Тебе не надо этого делать! В момент меня всю перевернуло. Диво мой друг, я не хотела, чтобы ему причинили вред. Но в то же время считала, что в его руках исправить все, что натворил. И теперь попросту не знаю, что делать. Зато Руслан, судя по всему, решил за всех. Пока Ворянка смотрела на них обоих круглыми горящими глазами, в которых такой калейдоскоп эмоций, что и палитры не хватит, Руслан прокричал: – Вот он! Причина твоих страданий! Разбирайся с ним, а не с теми, кто не виноват! Он толкнул Диво вперед в снег, тот не удержался и упал, а я дернулась было к нему, но не смогла прорваться из-за плотной стены навья. Может прикоснуться ко мне они и не могут, но пробираться через них, тоже что и плыть в киселе. – Ворянка, не трогай его! – в отчаянии выкрикнула я. Взгляд Ворянки медленно переполз на меня, а на лице отпечаталось победное выражение. Она со злорадным удовольствием произнесла гулко: – Может до тебя я и не могу теперь добраться, но он заплатит. Заплатит за все! Он должен был остаться зверем навсегда. Но теперь он человек! Опять! И я его уничтожу за то, что он со мной сделал! В груди моей сжалось. Сила, которую я так неожиданно обрела, точнее, которой научилась управлять, не может повлиять на других людей. И на решение Ворянки тем более. В бессилии я рванулась вперед, но снова застряла среди толпы навья. – Ворянка, пожалуйста! Не надо! Её лицо искривилось, она снова повернулась к Диво, который кое-как умудрился подняться на колени и стоит с поникшей головой. Его волосы свесились на грудь, а плечи присыпало снегом. – Ты! – прокричала Ворянка так яростно и надрывно, что защемило сердце. – Ты бесчестный и мерзкий предатель! Ты даже не представляешь, что со мной сделал! Посмотри! Посмотри, во что я из-за тебя превратилась! Чтобы смыть позор, мне пришлось взять бабкину книгу! Ведьмину книгу! А ты? Ты даже не страдал! Ты снова стал человеком! Как не справедливо! Почему все так несправедливо! Глава Ворянки горели, как два прожектора в ночи, я снова прокричала: – Остановись! Тебе это не поможет! – Очень поможет! – даже не поворачиваясь ко мне, выкрикнула она. – Я хочу, чтобы он понял, что сделал! Чтобы почувствовал все, что чувствовала я! Он дал мне надежду! Дал обещание! А потом предал! Он разбил мое сердце на осколки и бросил их в канаву! Он говорил, что влюблен в меня! А потом не пришел на свадьбу! Разве так делают влюбленные?! Скажи! Разве делают?! Она снова вскинула копье, но на этот раз нацелила его прямо в грудь Диво, который продолжает стоять на коленях в снегу с поникшей головой. Я в бессилии прокричала: – Ворянка, не надо! Пожалуйста! Хочешь, дерись со мной! – О, нет! – со злорадством выкрикнула она. – Когда передо мной причина моих страданий, я не могу отвлекаться на мелочи! Он покрыл меня и мою семью позором! Кто, скажи мне, Софья, кто так поступает с девушкой?! Мне сказать было не чего, потому что чисто по-женски я прекрасно понимала Ворянку. Но Диво мой друг, пусть и поступивший, как настоящая тварь. И я только простонала, закусив губу. В обрушившейся тишине, я видела, как на копье Ворянки падают снежинки, как она замахивается им для броска, как искажается праведным гневом её лицо. И в этом безмолвии слова Диво прозвучали колокольным звоном, от которого материя мира снова затрещала. – Трус… – проговорил он, не поднимая головы. Не ожидавшая, что Диво заговорит, Ворянка, замешкалась, её ястребиные брови сшиблись на переносице, а взгляд впился в него. Диво повторил, медленно поднимая голову и встречаясь взглядом с Ворянкой: – Трус. Так поступает трус. Человек, не достойный внимания и прощения. Вверху что-то тихо зашелестело, будто кто-то очень осторожно, чтобы никто не заметил, раскрывает фантик от конфеты. Ворянка все ещё висит в воздухе с поднятым копьем теней и в смятении смотрит на Диво. Он продолжил: – Я поступил с тобой чудовищно. И долгое время не хотел в этом признаваться даже себе. Но, когда самому пришлось оставить родной город, чтобы не быть позором для родителей, у которых сын превратился в Диво Лесное, понял, что сотворил с тобой. Но я трус, Ворянка не поэтому. А потому, что побоялся лишиться прежней жизни беспечного парня. Я боялся потерять свободу. Но в итоге именно её и лишился, потому что оказался заключен в плену тела чудовища и чувства раскаяния за содеяно. Я сильно тебе навредил. Из-за меня ты лишилась родительской любви, уважения друзей и соседей. Ты потеряла жизнь юной красавицы и была вынуждена стать навьей, чтобы продолжать существование. Ты заслуживала лучшей жизни… Признанием Диво я заслушалась, потому что даже не представляла , что он на такое способен. А когда бросила взгляд на Ворянку, то глаза её блестели, но не от злобного сияния, а от слез. Когда она заговорила, хриплый голос дрогнул. – Ты не представляешь, что мне пришлось перенести, – сказала она, не моргая глядя на Диво. – Ты права… – отозвался он. – Не знаю. И ты в праве сделать со мной все, что хочешь. Я не хочу, но… Если бы не Руслан, у меня бы не хватило духу прийти к тебе… – Мерзавец, – всхлипнула Ворянка и сильнее стиснула пальцами копье. Диво продолжил: – Не из-за страха. Последний раз я его испытывал в тот злополучный день. Но после того, как ты обратила меня в зверя, меня преследовало лишь раскаяние. Ворянка, я не прошу, чтобы ты нашла силы меня простить. Тебе было слишком больно. Но я хочу, чтобы ты знала – я раскаиваюсь, так глубоко, насколько способна моя трусливая душа. Трусливая настолько, что я не смог признаться в чувствах даже себе. Ты в праве решить, как поступить. Голова Диво снова повисла, он замолчал, смиряясь со своей участью. А мое сердце заколотилось быстрее – как жаль, как бесконечно жаль. Из-за своей же трусости перед жизнью, люди сами себя её лишают. Да что там! Я и сама так делала – закрывалась от всего, что может покачнуть мою картину мира. А ведь позволять происходить новому, позволять себе любить несмотря ни на что – это и есть жизнь. Ворянка всхлипнула, губы её исказились и задрожали, а влага в глазах прорвала запруду и побежала блестящими дорожками по щекам. – Ты меня унизил… – прошептала она дрожащим голосом. – Да… – потухшим голосом отозвался Диво. – Прости меня. Меня разрывало от противоречивых чувств, я выкрикнула в бессилии: – Ворянка, не надо! В этот же момент в ней будто лопнула какая-то струна, роща огласилась гортанным и болезненным криком, а потом я лишь успела уловить яростное и молниеносное движение её руки. Копье выстрелило из её пальцев, словно пуля, и с пронзительным свистом пронеслось по воздуху. Я вскрикнула и зажмурилась. А когда донесся глухой удар, внутри все упало, а внутренности заледенели. Копье воткнулось. Я слышала это. От осознания закружилась голова и сперло дыхание. Я боялась открыть глаза и столкнуться с реальностью, в которой моего друга больше нет. Не знаю, сколько длились мои ужас и оцепенение, может секунду, а может пять минут. Но, как бы мне не было страшно, разлепить веки все же пришлось. Делала я это медленно, с тяжелым сердцем представляя то, что сейчас увижу. Очень запоздало вспомнила, что я где-то там недомедик, и должна оказать первую помощь. Правда вряд ли после удара таким копьем она понадобится… В первый момент после того, как открыла глаза, реальная картинка и то, что нарисовало яркое воображение столкнулись, наслоились и я не смогла разобраться, что из них правда. И только спустя несколько секунд сознание обработало зрительные образы. Диво продолжает сидеть на снегу с поникшей головой, его волосы темными завитками свисают до груди, снег блестит на его макушке. Рядом в дереве торчит копье, оно вошло в него на половину и раскололо ствол на две части. От удара весь снег с веток осыпался и теперь это единственное дерево в роще с оголенной кроной. Жив? – Жив! – уже вслух прокричала я и стала расталкивать навье, которое бездумными болванчиками застыло по всей роще, пока Ворянка оставалась в замешательстве. Но прорваться сквозь них все ещё трудно – навье, как резиновый кисель, неподатливый и тугой, к тому же исходит дымом и дезориентирует. Пока я толкалась, пробираясь к Диво, Ворянка пролетела над нашими головами и рухнула в снег на колени перед ним. Затем подняла на него голову с мокрым от слез лицом и проговорила сдавленно: – Не смогла… Мерзавец… Не смогла… Диво поднял на неё голову и проговорил тихо, но я услышала: – Потому, что ты лучше меня. Ворянка всхлипнула и вытерла локтем нос. – Я так тебе верила. Я же тебе верила! – Знаю, Ворянка… Знаю… – А ты… – А я скудоумный дурак, который побоялся признаться, что влюблен, – произнес Диво. И Ворянка разрыдалась горячо и навзрыд обильными ручьями. Даже когда Диво осмелился обнять её за плечи, Ворянка не сопротивлялась. Её слезы лились таким потоком, что превратились в широкую реку, она заливала снег и превращала его в воду. Всюду, где она текла, обнажалась молодая сочная трава. Сугробы уменьшались на глазах, с деревьев полетели капли, на глазах освобождая их от снежного покрывала. Зима сползала с мира стремительно и небывало, словно он меняет старую загрубевшую кожу на свежую, молодую и здоровую. А когда вся роща зазеленела травой и на деревьях распустились крупные яблоневые цветы, заполнив воздух сладким ароматом, я услышала справа низкий, бархатный и знакомый голос. – Ну, дождался. Обернувшись, буквально в пяти шагах от меня, я увидела Окамира.