Глава 25. Оказывается, я и так умею

Все, что я смогла произнести, совершенно неожиданно обнаружив кощеевца, это: – Ты?! Где ты был?! Потому что масштабность происходящего поразили меня до глубины души. Я видела, как пробуждается мир и возрождается из-под снега, как падают ледяные замки с ручьев и кристально-чистая вода радостно устремляется к устью, где обязательно впадет в озеро или реку. Видела, как колючее зимнее солнце обретает тепло и ласковый оранжевый цвет. На моих глазах таял снег и на его месте вырастала сочная трава, а деревья покрывались густой листвой и цветами. А ещё я видела, как исцеляются разбитые сердца и как они освобождаются от обид и вины, которые точили их не один год. Диво, обнимал Ворянку, которая рыдала у него на плече, хрупкая и сейчас совсем не похожая на предводительницу навья. Само навье застыло, как туманные столбы и смотрит на неё с ожиданием своими светящимися белизной глазами. Чуть поодаль молчит Руслан – крепкий и готовый к решительным действиям, если вдруг что-то пойдет не так. А слева от меня светится улыбкой Окамир. Это все происходило передо мной, но ощущение складывалось такое, будто тоже самое творится и во мне. Будто по какой-то причине я сама оттаяла и позволила солнцу проникнуть в мой внутренний мир. – Это что такое происходит? – спустя, наверное, вечность, спросила я. – Падают чары, – просто ответил Окамир. – Ворянки? Окамир неоднозначно сдвинул плечами и сказал: – Не только. Твои тоже опадают. – Мои??? Я же не ведьма и не волшебник, какие у меня чары??? – искренне удивилась я. – А думаешь, как тогда ты закрылась от меня невидимым пологом? – ответил Окамир. – К тому же, каждый человек немного волшебник. В голове моей все смешалось, я тряхнула ею и проговорила в замешательстве: – Какой ещё полог? Что за бред. Где ты был? Почему меня бросил в лесу? Улыбка кощеевца стала такой светлой, что показалось, будто даже солнце засмущалось от её сияния. Весенний ветерок колыхнул соломенные волосы Окамира, придав ему ещё более величественный и прекрасный вид. – Я тебя не бросал, – ответил он. – Но давай об этом чуть позже. У нас вон, люди растерянные сидят. Я снова повернулась к Диво и Ворянке. Девушка уже отлипла от него, но не встала, они так и продолжают сидеть напротив друг друга и смотреть в глаза. Вокруг цветут деревья и щебечут птички, идиллия да и только. Если, конечно, не знать всю подноготную. Но мне показалось, что я в каком-то смысле ответственна за произошедшее. Во всяком случае, чары Ворянки начали падать из-за меня. Поэтому решила отбросить робость. – Диво, ты правда раскаиваешься? Ну, в том что с ней сделал, – спросила я. Не отводя взгляда от Ворянки, Диво кивнул и его густые темные локоны колыхнулись в такт. – Я готов сделать все, чтобы она меня простила, – сказал он тихо, но четко. Плечи Ворянки дрогнули, она вздохнула прерывисто и шумно, как после долгой истерики. Я обратилась теперь уже к ней. – Ворянка, а ты примешь его раскаяние? Ты простишь его? Или… не знаю, как тут заведено в Тридевятом. Может он должен смыть позор кровью? Или… квасом? – спросила я её, надеясь, что рыжая красавица, если придется смывать позор, все же выберет квас. На миг в светлых глазах девушки сверкнули огни, но тут же погасли. Огненного цвета косы Ворянки расползлись по траве, как рыжие змеи, и спокойно лежат толстыми канатами, спина девушки расслабилась, она даже немного сгорбилась, но выглядит все такой же красивой, только чуть более кроткой. Она вздохнула глубоко и ответила: – Я больше не хочу крови. И готова его простить. Слишком долго мы все страдали от гнева и ненависти. Они поедом ели души и втягивали новых людей в ссору, которой немало лет. Я пленила слишком много людей, чтобы продолжать. Наверное, мой выдох облегчения получился слишком громким, потому что после него все разом обернулись на меня. Пришлось сделать вид, что так задумано. Я приподняла подбородок и проговорила: – Тогда предлагаю всем помириться. Ворянка поднялась, жестом показывая Диво, что и ему было бы неплохо встать. – Только у меня есть одно условие, – вдруг сказала она. Я насторожилась. – Какое? – Диво, – проговорила Ворянка тихо, и бросила на него быстрый взгляд. – Я буду считать свой позор смытым, если он выполнит данное мне много лет назад обещание… Меня захлестнули сомнения. Я покосилась на Диво, все такого же молчаливого и смиренного, потом глянула с вопросом на Окамира. Тот пожал плечами, вроде сама разбирайся. Тогда я на секунду закрыла глаза и прислушалась к себе. Мое нутро звучало неожиданно спокойно, а мысли текли ровно. И я понимала – Диво мой друг. Друг, который наворотил ерунды, за которую ему так или иначе придется отвечать. Я буду ему помогать, но его поступок раскрыт и ему нести ответственность. Ворянка – не только предводительница навья, которая пленила множество человеческих душ, выпила из них массу сил и энергии, но и жертва вопиющей несправедливости. Это её не сильно оправдывает, но кто знает, как бы я повела себя на её месте. А Окамир… К разговору с этим кощеевцем-сердцеедом мы ещё вернемся. Я сама не поняла, почему вдруг все вокруг начали меня слушать и по какой такой причине я выступаю в роли рефери. Но что-то внутри подсказывает – все должно быть именно так. Разомкнув веки, я выдохнула и проговорила, глядя на Ворянку и Диво: – Слушай, Ворянка, я понимаю тебя. Ситуация сложная и ты в праве требовать справедливую компенсацию за то, что с тобой сотворили. Но ты же понимаешь, что насильно мил не будешь. Уж мне это знать, как никому другому. К тому же ты сама наворотила достаточно. Так что придется если не исправить, то как-то искупить все, что ты наделала. Но в любом случае, вам обоим нужно договариваться. Диво? Я повернулась к Диво и вопросительно на него посмотрела. От его ответа сейчас будет зависеть многое, возможно и то, что будет дальше с самой Ворянкой и со всеми, кого она пленила и ещё пленит. Понимает он это или нет, я не знаю, но подталкивать его к решению я все равно права не имею. В опустившемся молчании подул весенний ветерок и колыхнул темные пряди Диво. Все так же безмолвно он поднял голову на Ворянку и несколько секунд смотрел на неё своими огромными глазами. Когда заговорил, я даже вздрогнула. – Ворянка, – сказала он, – я уже несколько раз покаялся перед тобой. И готов делать это ещё и ещё, пока ты не простишь меня. Жениться на тебе – это самое малое, что я могу для тебя сделать. И если ты позволишь мне… Если ты согласишься, чтобы такой недостойный, как я человек, стал твоим мужем, я буду счастлив и сделаю все, чтобы сделать счастливой и тебя. Один раз я уже струсил и поплатился за это. Но ужасным было не мое превращение в зверя. С этим я научился жить. Самым настоящим наказанием стало осознание того, что я из-за собственных страхов отказался от того, чего сам желал. И теперь, когда судьба дает мне второй шанс, я сделаю все, чтобы им воспользоваться. Если ты мне позволишь. Идиллию рощи, в которой поют птицы и тихонько шелестит ветерок, пронзил шумный вздох Ворянки. Её глаза расширились, а губы приоткрылись. Судя по всему, она не ожидала такого поворота. Ворянка в растерянности оглянулась на меня, затем на Окамира и на Руслана. Мы все мимикой и жестами попытались выразить что-то вроде «ну-ну, давай». Ворянка шумно сглотнула и проговорила: – Я… Я согласна… Груз, который висел все это время у меня на душе вдруг оборвался и исчез, я выдохнула и сказала: – Фууух… Ну и хорошо. Тогда остается один вопрос. – Какой? – спросила Ворянка. – Навье, – ответила я. – Что делать с ними? В рощу набилось не меньше… Эээ… Наверное тыщи две точно навьих. Как с ними быть? Губы Ворянки растянулись в улыбке, самой настоящей, а не той, которой она пугала и пыталась заманить в свои сети меня. – Я знаю, что делать, – ответила она. Ворянка сделала шаг в сторону, подол её льняного платья красиво колыхнулся, а когда она воздела руки к небу, ее косы расплелись и огненным облаком взвились вверх. Глаза девушки засияли, как бриллианты в солнечном свете, рот раскрылся и из него с шумом и грохотом вырвался столб света, в котором я не сразу разобрала слова. Но когда с разных сторон стало возвращаться эхо, на рощу обрушилось многоголосье, в котором слышится: – Я отпускаю вас!.. Я отпускаю!.. Отпускаю!.. Не знаю, сколько раз Ворянка произнесла эту фразу, но она повторялась и повторялась над рощей, пока девушка не ослабла. Она упала бы, если бы не Диво, который вовремя подоспел и подхватил её на руки. В этот же момент темные фигуры навья стали колыхаться, как марево над раскаленным асфальтом, вытягиваться и расплываться. Они тянулись вверх, постепенно из темных дымных фигур превращаясь в туман с белым свечением, а потом одна за другой стали улетать в небо. Вскоре вся роща заполнилась белым сиянием от душ, которые плавно возносились куда-то вверх и там исчезали в мягком желтоватом свете. Воздух гудел и немного звенел, в этом звоне мне слышались шепоты. – Спасибо… – Свобода… – Прощение… – Благодарю… Казалось, это длится вечность, спустя которую рощу озарила яркая вспышка, а когда деревья и трава снова стали нормально видны, я осталась на полянке с Окамиром, Русланом и Диво, бережно держащим на руках Ворянку. Она выглядит слабой, но веки все же приоткрыть смогла. Когда она увидела, что навья в роще больше нет, уголки её губ дрогнули и приподнялись. – Теперь и я свободна… – прошептала Ворянка.