Проклятие

Подъезд был похож на пещеру кошмаров. По стенам заметными струями бежала вода, заливая пол и ступени, в воздухе густым туманом висел горячий пар, удушающе пахло плесенью и канализацией.

Посреди этого ужаса стоял председатель ТСЖ и с безысходностью рассматривал развернувшийся коммунальный ад.

– Аристарх Семенович, что случилось? – спросила я, зажав нос и изумленно оглядываясь по сторонам. – Русалки снова затопили соседей?

– Затопили, – кивнул домовой, продолжая разглядывать испорченные стены. – Но не русалки. На седьмом этаже стояки прорвало – канализационный и водяной. А в сорок второй квартире еще и трубы – все, что были. Даже батарея подтекает. Там теперь не этаж, а Венеция.

– Я смотрю, Венеция здесь повсюду, – покачала головой я. – В сорок второй, говорите? Не та ли это квартира, из которой позавчера балконное окно вывалилось? А три дня назад что-то взорвалось?

– Она, – со вздохом кивнул Аристарх Семенович. – Ты, Алиса, когда к подъезду шла, аварийную службу не встречала?

– Нет.

– Я тамошних ребят вызвал полчаса назад, а их нет и нет. Я уже упарился воду магией держать! И русалки, как на грех, с работы только вечером вернутся…

– Давай-ка, Семенович, я тебя сменю. – Звонко шлепая ногами по разлившимся лужам, подошла Глафира Григорьевна. – А ты аварийщиков поторопишь.

Домовой кивнул и, уступив место колдунье, ушел в свою квартиру. Соседка взмахнула рукой, и струи, бежавшие по стенам, стали значительно меньше.

– Давненько у нас такой аварии не было, – сказала она. – Не дом, а водопад!

– Странно это все, – заметила я. – Последние полторы недели в сорок второй квартире чего только не случалось! Глафира Григорьевна, ее жильцы, случаем, не прокляты? Не могли они насолить кому-нибудь из соседей-колдунов?

– Конечно могли, – усмехнулась старшая по дому. – Ты с ними знакома, Алиса?

– Нет.

– Повезло. А я знакома, и Аристарх тоже. Эти Любка с Витькой страсть какие шумные, как дебоширы с девятого этажа. То дерутся, то музыку на полную громкость включают, то спирт самодельный гонят, то дискотеки устраивают. С ними второй месяц половина дома воюет. А больше всех Аркадий Петрович. Он от них как раз через стену живет.

– Да вы что! – ахнула я.

Соседка махнула рукой.

– Не повезло ребятам, да. Прочие-то колдуны свои квартиры чарами тишины окружают, до шума и криков им дела нет. А Петрович таким колдовством не владеет. Сама знаешь, его магия особенная. Причем настолько, что лучше бы ее не тревожить. Он Любке с Витькой два раза замечания делал – по-своему, добродушно. Те и подумали, что Аркадий наш – старик безобидный, а потому начали ему нарочно гадости делать. То музыку ночью включат, то мусор возле двери вытряхнут, то саму дверь дрянью какой-нибудь испачкают.

– Аркадий Петрович, стало быть, рассердился, – понятливо кивнула я.

– Именно. Разбудили бестолочи Лихо. Он к ним на днях в гости зашел – по душам поговорить да помириться. А они его такой бранью окатили, что он рассвирепел. Очки с носа снял да и заглянул своим оком им прямо в глаза. С тех пор в их квартире свистопляска и творится.

– Выходит, из-за этих двоих весь дом пострадал? – возмутилась я. – Сегодня потоп, а что завтра? Пожар? Перестрелка? Нападение террористов? Сколько времени их будут преследовать несчастья?

– Ровно семь лет. По поводу террористов, Алиса, можешь не волноваться, мы их сюда не пустим. А вот с другими неприятностями сложнее. Аркадий явно был на соседушек очень зол, а потому несчастий напустил по полной программе. Удивительно, что они еще живы.

Я покачала головой.

– Глафира Григорьевна, можно ли проклятие Лиха как-нибудь отменить?

– Можно, – меланхолично кивнула колдунья. – Для этого надо выколоть Петровичу глаз.

Я вздрогнула.

– А другие способы есть? Поговорить с ним, например? Убедить простить соседей или хотя бы сделать их неприятности менее масштабными.

– К сожалению, магия Лиха так не работает, Алиса, – развела руками Глафира. – Она действует только в одну сторону. Лихо может наслать проклятие, а снять – нет. Поэтому у нас два варианта: либо выкалываем Петровичу глаз, либо ждем семь лет, пока чары развеются сами. Еще можно убедить проклятых людей переехать в другое место, чтобы избежать пожара или очередного потопа. И сдается мне, Люба с Витей уедут отсюда без всяких уговоров.

На двенадцатый этаж я поднималась по лестнице. Глафира Григорьевна посоветовала не пользоваться лифтом, пока не просохнет все его оборудование.

Топая по ступенькам, я думала о том, что ситуация с проклятыми соседями выглядит несколько странной. Несмотря на свою страшную сущность, Аркадий Петрович всегда оставался милейшим человеком, способным договориться даже с самыми отпетыми хулиганами. Соседи-колдуны его, конечно, побаивались, однако мне их опасения всегда казались напрасными. Аркадий Петрович не из тех, кто станет решать проблему кулаками. Свою силу он держит в узде, ибо как никто понимает, что это тот самый лом, против которого не устоит никто и никогда.

Право, Аркадий Петрович мог бы поставить этих людей на место другим способом! И Петя, и Глафира Григорьевна, и сестры-русалки без проблем помогли бы навести на Любу и Виктора отворотные чары или дали бы каких-нибудь волшебных настоек. Неужели эти люди так сильно его взбесили, что он забыл обо всем на свете?

– Здравствуйте, Алиса.

Я очнулась от размышлений и повернула голову на голос. На площадке шестого этажа стоял Виталий Мастрикин. Он был одет в растянутую футболку, спортивные штаны и старые резиновые шлепанцы. Его волосы были влажными, будто некромаг только что вышел из душа, а на лице застыло выражение философского спокойствия. У меня мелькнула мысль, что его квартира должна была пострадать от потопа одной из первых, ибо, если мне не изменяла память, он жил аккурат под горе-соседями Аркадия Петровича.

– Добрый день. Как ваши дела, Виталий?

Он махнул рукой.

– Я давно собирался сделать ремонт. Вот. Время пришло.

– Когда я поднималась на третий этаж, к дому подъехала аварийная служба.

Мастрикин пожал плечами.

– Раньше я думал, что жить на последнем этаже – плохо и неудобно, – сказал некромаг. – Теперь вижу, что был неправ. Иметь в соседях Карлсона куда приятнее, чем двух асоциальных упырей.

– Говорят, они разбудили Лихо. Теперь их ждут семь лет несчастий, и с этим ничего нельзя сделать.

– Почему же нельзя? Можно.

– Можно? Глафира Григорьевна сказала, что проклятие Лиха неснимаемо.

– Так и есть, – кивнул Мастрикин. – Снять его нельзя, зато можно ослабить. Перевести из разряда катастроф в разряд мелких неурядиц вроде пересоленного супа, порезанных пальцев или испачканных в весенней грязи брюк и колготок.

– И как это сделать?

– Ну, прежде всего, примирением сторон. Господа упыри должны попросить у Лиха прощения за свои чудачества.

– И все?

– И еще подарить ему частичку своего тела.

Я удивленно моргнула.

– Как это?..

– Ну… Например, отдать ему свой палец. Или ухо.

Увидев выражение моего лица, некромаг улыбнулся.

– Сомневаюсь, что Аркадий Петрович примет такой подарок, – заметила я.

– Да, пожалуй. Однако без жертвы все равно не обойтись. Лихо должно быть уверено, что проклятые раскаиваются в своих поступках и намерены изменить образ жизни. В принципе, можно обойтись парой капель крови. Или чем-нибудь еще.

– Пара капель крови лучше, чем отрезанное ухо, – согласилась я. – Однако им должен об этом кто-то сказать. Пока они не начали жарить яичницу и не сожгли весь подъезд.

Мастрикин кивнул. Я бросила на него выразительный взгляд. Виталий сначала вопросительно приподнял бровь, а потом закатил глаза.

– Удивительное дело! Почему все мои соседи хотят меня заставить что-нибудь делать?

– Потому что нам без вас не обойтись, – серьезно ответила я. – Пожалуйста, Виталий. Я пойду в сорок вторую квартиру вместе с вами и тоже буду уговаривать Любу и Витю помириться с Аркадием Петровичем. В конце концов, от этого зависит безопасность всего дома.

Некромаг несколько секунд молча смотрел на меня, а потом вздохнул и пошел по ступенькам на седьмой этаж. Я поспешила за ним.

Дверь сорок второй квартиры оказалась не заперта. Воды рядом с ней уже не было, зато вонь от прорвавшейся канализации стояла такая, что резало глаза. Из недр квартиры раздавалась брань и горький женский плач.

Мастрикин громко постучал по открытой двери. Голоса тут же стихли. Потом послышались шаги, и на пороге появились мужчина и женщина – одинаково худые, светловолосые и с обрюзгшими лицами, выдававшими в них убежденных любителей спиртных напитков.

– Очередные пострадавшие от наводнения? – грубо спросил мужчина, окинув нас неприязненным взглядом. – Учтите, я вам ремонты делать не буду. И денег ни копейки не дам. Я свои трубы не ковырял, в потопе не виноват, а денег у меня и на свой-то ремонт не хватит.

– Это не первая ваша неприятность, да? – осторожно спросила я. – Это же из вашей квартиры балконное окно во двор упало?

На глазах у женщины появились слезы.

– Из нашей, – всхлипнула она. – У нас каждый день что-то происходит! Мне сегодня утром камень на голову упал, представляете? Я вышла из магазина, а он с крыши свалился. Я в последний момент успела в сторону отскочить… А позавчера у нас в спальне лопнула люстра, да с таким грохотом, что на звук прибежали соседи. Хорошо, что в комнате никого не оказалось. А сегодня – это! Честно слово, создается впечатление, будто нас прокляли.

– Так вас и прокляли, – невозмутимо заметил Виталий.

– Кто? – удивилась женщина.

– Сосед ваш. – Мастрикин так же невозмутимо кивнул на дверь Аркадия Петровича. – Больше некому. Вы ведь в курсе, что он потомственный экстрасенс-заклинатель?

Люба и Виктор переглянулись.

– Вы с ним поссорились, да? – проявил чудеса прозорливости некромаг. – Или как-то его обидели? Так-то он старик мирный. Но если рассердится, такие клочки по закоулочкам полетят, что свет белый померкнет.

Руки Виктора сжались в кулаки.

– Я ему лицо разобью, – мрачно пообещал он.

– С ума сошли? – возмутилась я. – Он же вас тогда насмерть зачарует. Вам надо с ним помириться, причем как можно скорее.

– И что, проклятие тогда исчезнет? – с надеждой уточнила Люба.

– Скорее ослабнет, – ответил Мастрикин. – Магия – штука сложная. Это не выключатель, который можно включить или выключить. С соседями-колдунами надо дружить и ни в коем случае не ссориться.

– Точно, – кивнула я. – А еще экстрасенсу надо обязательно принести подарок.

– Подарок? – усмехнулся Виктор. – Это какой же? Деньги? Или коньяк?

– Кровь, – хищно улыбнувшись, сказал Виталий. – Чтобы навеки скрепить вашу дружбу.

– Или волосы, – вставила я, увидев, какое удивление отразилась на лицах соседей. – Они тоже подойдут.

– Можно и волосы, – согласился некромаг. – Отрежьте каждый по локону, положите в мешочек из ткани и идите мириться. Авось простит вас Аркадий Петрович. Тогда люстры у вас лопаться не будут и камни на голову падать перестанут.

– Бред какой-то, – фыркнул Виктор. – Мы что, в Средневековье живем? Магия, кровь, волосы в мешочке… Лучше я сегодня вечером загляну к старикану в гости и по-свойски с ним поговорю. Не знаю, какой он там экстрасенс, а только в том, что он к нашим проблемам ручонку свою костлявую приложил, я не сомневаюсь ни разу. А раз так, пусть исправляет все, что наворотил. И извиняться я перед ним не собираюсь.

– Дело ваше, – равнодушно пожал плечами Мастрикин. – Главное, что мы вас предупредили. Пойдемте, Алиса.

Мы вернулись на лестницу. Позади нас щелкнул замок входной двери.

– И что теперь? – спросила я некромага.

– Ничего. Неужели вы думали, что я начну уговаривать этих ребят вымолить себе у Одноглазого прощение? Это должно быть осознанное, хорошо обдуманное решение. Вы же понимаете, Алиса, что семь лет в режиме ежедневных катастроф эти двое не вытянут. Уже завтра один из них может попасть под колеса автобуса или автомобиля, а второй – отравиться на его похоронах паленым алкоголем. Если они это тоже поймут и отправятся к Лиху на поклон, будут жить сравнительно долго и относительно счастливо. Как бы то ни было, ни на вас, ни на мне их решение никак не отразится. Если вы боитесь пожара, то попросите господина Белецкого сегодня вечером спуститься в мою квартиру. Вместе мы окружим сорок вторую магическим куполом, чтобы творящиеся в ней несчастья не перекидывались на остальной дом.

– Хорошо, я обязательно пришлю к вам Петю. Только знаете… Виктор сказал, что собирается устроить Аркадию Петровичу еще один скандал. Я немного волнуюсь – вдруг он причинит ему какой-нибудь вред?

– О, не переживайте, – отмахнулся некромаг. – Аркадий – человек разумный, калечить этого придурка больше, чем надо, не станет.

– Вообще-то, я опасаюсь, что Виктор покалечит Аркадия Петровича.

Виталий в ответ посмотрел на меня таким насмешливым взглядом, что я смутилась и, попрощавшись, поспешила домой.

Чары на сорок вторую квартиру Белецкий и Мастрикин действительно наложили. Некромаг не стал ждать, когда Петя придет к нему в гости, и в седьмом часу вечера явился к нам сам. Мужчины негромко поговорили о чем-то в прихожей, после чего Белецкий ушел и вернулся только через двадцать минут. По его словам, на седьмом этаже теперь было тихо и спокойно.

Коммунальных катастроф больше не наблюдалось – трубы и проводка вели себя пристойно и нареканий не вызывали.

Аркадия Петровича я через два дня встретила в лифте. Старик был бодр, весел и вполне здоров. Спрашивать его о соседях я не стала, опасаясь испортить ему настроение.

То, что с Любой и Витей тоже все более-менее нормально, я узнала только спустя неделю, когда случайно увидела их в окно. Они были трезвы и серьезны и выглядели гораздо опрятнее, чем во время нашей первой встречи. На щеках каждого из них играл румянец, а густые светлые волосы оказались коротко острижены…