Глава 11

Ночь перед встречей с королем прошла бессонная. Я лежала, глядя в потолок на своей мягкой постели, думая о том, что произойдет завтра и как встретят нас с маменькой во дворце. При этом то и дело касалась с осторожностью перстня, словно искала в холодном кусочке металла силу и тепло Лотера. Мне казалось, что, прикасаясь к перстню, я прикасаюсь к Хамерсли.

В соседней комнате спала леди Алиса. Я слышала ее сопение и даже похрапывание, которые, впрочем, не тревожили меня так как мысли, заполнившие голову страхами и дурными предчувствиями.

«Все будет хорошо!» — пыталась успокоить себя, но никак не удавалось поверить в то, что я считала заранее обреченным на провал.

«Но, если король согласился на аудиенцию, значит, есть шанс!» — пыталась я приободриться.

Хотелось увидеть отца и брата. Просто обнять их и понять, что живы, что здоровы и что все то, что сейчас происходит с нами — просто дурной сон, от которого я мечтала проснуться.

За окном царила тишина. Гостиница располагалась в спокойном дорогом квартале, и никто не смел тревожить сон ее постояльцев. Только все равно я никак не могла уснуть, думая то об отце, то возвращаясь мысленно к Лотеру и его помощи. Отчего-то я была уверена, что мужчина помогал мне безвозмездно и даже откажи я ему в своем сердце, он не оставил бы меня — настолько был благороден в моих глазах.

— Очень некрасивый мужчина! — вспомнились мне слова маменьки, произнесенные за ужином.

Мы устроились в гостиной номера, заказав весьма скромный ужин. Салат на двоих, жаркое и поджаренный хлеб. Маменька, конечно, пыталась протестовать и хотела более изысканных блюд, но я настояла на скромном ужине. Леди Алиса в итоге дала свое согласие, не уступив мне лишь в самой малости — кувшине красного сладкого вина, который подала нам Лора к столу.

— От некрасивых мужчин рождаются некрасивые дети, — продолжала маменька, пока я пыталась есть и не отвлекаться на ее речи. — А некрасивым людям тяжело в жизни…

— На что вы намекаете? — спросила я.

Леди Алиса Грейсток улыбнулась.

— Я не намекаю, а говорю прямо. Я не одобрю ухаживания этого человека, так как он совсем не подходит тебе, — и добавила чуть мягче, — ты же у меня настоящая красавица, а он!

— С чего вы только взяли, что лорд Хамерсли имеет на меня виды? — проговорила я.

— О! — издала возглас маменька. — В этом уж я разбираюсь. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что этот человек влюблен в тебя по уши, хотя, это не удивительно, ведь ты у меня настоящая красавица. Но он! Боже, Адель, ты бы посмотрела внимательнее. У этого Хамерсли слишком крупный нос, а глаза! — маменька закатила собственные, давая понять, что ей ничего не нравится в облике моего спутника.

— Черные глаза к беде! — закончила она уверенно. — У мужчины благородного, должны быть только синие глаза, ну, или на крайний случай, зеленые. Карие, куда ни шло, но только на черные.

— Маменька! — протянула я осуждающе.

— Ты училась в Академии и не знаешь простых истин! — леди Грейсток отложила ложку. — Черноглазые мужчины — всегда черные маги. А черная магия, магия зла!

Я едва не подавилась куском хлеба.

Она сказала — зла! Но в Лотере Клейтоне, а ныне — Хамерсли, не было зла. Я чувствовала это. Только ведь маменьку не переубедить, да и надо ли? Кажется, что бы я сейчас не сказала ей в защиту Лотера, она не перестанет стоять на своем и своих убеждениях.

Прогоняя воспоминания об ужине прочь, я повернулась на бок, надеясь, что сон придет, но до самого утра волнения и тревога за собственное будущее и будущее моих родных, не давали покоя. Если я и проваливалась в сон, то выныривала из него, как из вязкой бездны с гулко бьющимся сердцем и только прикосновение к кольцу Лотера приносило толику облегчения.

Но наступило утро. С пением птиц и солнечными лучами, заглядывавшими через тяжелые шторы, оно ворвалось в мою спальню, а спустя полчаса в не зашла и Лора.

— Леди Адель, пока вставать! — сообщила она и распахнула окно так широко, что воздух потоком устремился в помещение, наполняя его свежестью осеннего утра. Я посмотрела на горничную и села в постели, оставаясь укрытой до пояса одеялом. Девушка меж тем пересекла комнату и направилась в ванную, чтобы приготовить мне воду для умывания. Когда она вернулась, я уже откинула прочь одеяло и опустила ноги на ковер, отыскав туфли.

— Доброго утра, леди Адель! — улыбнулась Лора и я, кивнув, встала на ноги.

— Доброго, Лора! — ответила я, не удержалась и потянулась, пытаясь подавить зевок. Так некстати захотелось спать, и я разозлилась сама на себя за то, что из-за собственной глупости предстану перед королем вялой и несобранной.

Лора закрыла окно и повернулась ко мне.

— Леди Адель, я скоро подам завтрак. Вам помочь с выбором платья и прической?

— Платье выберу сама, — отозвалась я, — а вот с волосами поможешь! — и направилась в ванную комнату. Вернулась я оттуда посвежевшей и относительно бодрой. Заменив теплую воду на весьма прохладную, я смогла немного привести себя в презентабельный вид и на некоторое время прогнала опоздавшую сонливость.

«Если позволят боги, аудиенция закончится благополучно и тогда, вернувшись, высплюсь!» — размечталась я, открывая шкаф с чемоданами. Мои вещи все еще стояли в собранном виде, кроме нескольких платьев, которые Лора приготовила мне еще с вечера на выбор перед посещением королевского дворца. Взгляд скользнул по изысканным нарядам, и я даже порадовалась тому, что маменька заставила меня взять с собой в Академию столько туалетов, иначе все мои платья были бы потеряны вместе с родовым поместьем.

Остановив свой выбор на простом, но элегантном наряде небесно-голубого цвета, я достала его из шкафа и разложила на кровати, думая о том, что мне надо понравится королю. Жалость — это хорошо, только вряд ли Его Величество так уж милосерден, как полагает маменька. Иначе он не был бы королем!

Лора явилась вовремя.

— Леди Адель! — произнесла она, сделав книксен. — Завтрак подан.

Сомневаюсь, что мне хоть что-нибудь полезет в рот. Аппетит напрочь отсутствовал, как некогда сон, но я со вздохом призналась себе в том, что непременно должна поесть, чтобы не упасть в обморок перед Его Величеством, а потому накинула на плечи тяжелый халат и вышла в гостиную, где маменька уже сидела за столом, дожидаясь меня.

Завтракали молча. Вареные яйца, поджаренный хлеб, булочки с изюмом и маком — ко всему этому я едва прикоснулась, думая только о том, что сегодня важный день в моей жизни. Возможно даже, самый важный.

Маменька же, к моему удивлению, откушала весьма плотно и когда поднялась из-за стола, посмотрела на меня с интересом.

— Отчего ты так плохо ела? — а затем добавила: — Выглядишь слабой и уставшей… хотя… пусть так и будет. Король должен видеть наши переживания.

Она отправилась в свою комнату, я — в свою, где меня уже поджидала Лора. Она помогла мне надеть платье и усадив перед зеркалом, принялась за волосы, уложив их незатейливыми локонами, но не вызывающе, как я и просила.

— Украшения? — предложила она, напоминая мне о тех драгоценностях, которые я брала с собой в Академию, но я лишь покачала в ответ головой. Совсем не хотелось, чтобы король видел, будто у нас осталось что-то из семейных украшений. Признаюсь, я попросту испугалась, что их тоже конфискуют, а я, в случае отказа короля в помощи, была склонна продать эти вещи, чтобы иметь средства для пропитания.

В назначенный час мы обе были готовы и экипаж с королевским вензелем, подъехал к главному входу в гостиницу.

Шагая через холл, я видела, как на нас с маменькой смотрят другие постояльцы, которым посчастливилось оказаться в это время вне своих номеров. Так или иначе, я шагала полная собственного достоинства, подняв голову так высоко, чтобы все видели, что я ни на мгновение не усомнилась в том, что доброе имя семьи Грейсток будет восстановлено.

— Веди себя с гордостью! — напутствовала маменька, пока мы забирались в экипаж с помощью кучера. Он же захлопнул дверцу и, взобравшись на свое место, пустил коней вперед.

Мы ехали молча. Я поймала себя на мысли, что погрузилась в свои размышления и не вижу ничего вокруг. Мимо мелькали дорогие особняки. Квартал знати отличался от остальных обилием богатых домов и скверов, булочными и крошечными кафе, прятавшимися в тени ухоженных парков. На встречу экипажу шагали люди, одетые в дорогие туалеты. Дамы с непременными зонтами из шелка, в платьях с оборками, тянувшимися следом за хозяйками будто хвосты и их спутники, затянутые в костюмы из шерсти и сукна, с бархатными воротниками и брюками из саржевого хлопка. Я не видела и того, как время от времени, на встречу нашему экипажу выезжал всадник, или группа верховых. Но, едва завидев вензеля, наш экипаж пропускали и даже другие кареты, спешившие на встречу, давали дорогу королевскому кучеру.

Маменька выглядывала в окошко и с улыбкой смотрела на пешеходов. Казалось, она не нервничала по поводу предстоящей аудиенции, или просто сумела взять себя в руки, что никак не получалось у меня самой.

— Не делай такое кислое лицо, Адель! — заметила она. — Ты должна быть спокойна, но не вялая. Королю вряд ли это придется по душе.

— Простите, маменька, но я не могу веселиться, когда моего отца, возможно ждет казнь! — ответила я.

Рот леди Алисы округлился.

— Вот еще! — проговорила она. — Я полагаю, Его Величество не совершит глупость наказывая невиновного!

В ее тоне и голосе было столько уверенности в благополучном исходе нашего путешествия, что я едва сдержала стон.

Более, до самых ворот, ведущих к королевскому дворцу, мы не разговаривали, а мое сердце отсчитывало каждый шаг, каждый дюйм на пути, который должен был закончится или нашим спокойствием, или полным поражением всех моих надежд.

«Если король освободит отца или хотя бы отменит его казнь, я дам Лотеру свое согласие!» — думала я и понимала, что это глупо, вот так решать свою собственную судьбу.

Резные ворота были выкрашены в черный цвет, но два льва, сидевшие на столбах у дороги, были покрыты золотой краской, столько любимой при Дворе. Экипаж устремился вперед. Дорога под колесами кареты пролегала ровная и копыта лошадей гулко выстукивали в такт моему сердцу. Природа окружавшая дворцовый комплекс была просто поразительна. Я вспомнила, что когда-то давно читала о том, как архитектор, строивший Королевский Дворец, уговорил прежнего короля, чтобы вмешательство в парковую зону со стороны его садовников было минимально и, думаю, нынешний правитель, ничуть не пожалел о решении предка, так как парк, через который пролегала дорога, был великолепен и изумителен в своей, почти естественной красоте, подправленной умелыми руками человека-создателя.

Когда же взору предстал сам дворцовый комплекс с огромным фонтаном и разбитым перед окнами зеленым лабиринтом, я ощутила долю восторга, отозвавшуюся в сердце.

— «Львиное логово», — произнесла маменька, выглянув на Дворец из своего окна. — Поистине, нельзя было назвать этот дворец иначе!

И она была права. Здание было построено так, что действительно походило на льва. Центральное здание — высокий белый массив с желтыми крышами, украшенными завитками, а по бокам, словно огромные мощные лапы — два комплекса с колонами и террасами. Оно взирало спокойно глазницами окон, сверкавших в лучах утреннего солнца и словно поджидало добычу в засаде, как это свойственно делать хищнику.

Внутри у меня все сжалось. Надежда на понимание короля, такая хрупкая и невесомая, была растоптана дурными предчувствиями и я, нервно сглотнув, откинулась на спинку сидения, глядя перед собой и сложив руки на животе. Предстоящая аудиенция меня страшила. Я волновалась и сейчас пыталась скрыть свой страх, а вот маменька, кажется, просто восхищалась зданием и совсем не переживала. Ее лицо казалось расслабленным и умиротворенным, словно мы ехали на праздник или бал, а не на поклон Его Величеству ради человека, которого тот считал предателем.

Вот и конец пути. Экипаж остановился перед длинной лестницей, ведущей к входу во дворец. Нас уже встречал лакей в золотой ливрее и напудренном парике. Равнодушно открыв дверцу экипажа, он по очереди помог нам выбраться наружу, после чего поклонился и попросил следовать за ним.

Чтобы хоть немного отвлечься, я стала считать ступени под ногами, а когда достигла вершины лестницы поняла, что совсем не помню, сколько всего их было. Мысли как-то сами собой устремились в другое русло. Я так и представляла себе разговор с королем, каждый раз прокручивая в мыслях своих доводы, которые, по моему уразумению, должны были переубедить Его Величество относительно лорда Грейстока старшего и моего брата, но с каждым новым шагом, пока переступала порог дворца, затем шагала по мраморному полу круглого холла и после, когда меряла коридор за коридором, я чувствовала, как дрожат мои руки и становятся непослушными, какими-то ватными, ноги.

«Помогите мне боги!» — подумала я.

Не знаю, сколько прошло времени, пока мы не очутились перед огромной дверью, украшенной золотыми львами, застывшими словно в прыжке. Лакей попросил нас подождать, а сам постучал и вошел в двери, прикрыв их за собой. Мы с маменькой переглянулись.

— Все будет хорошо! — сказала она спокойно.

— Почему вы в этом так уверены? — спросила я шепотом, словно громким голосом могла спугнуть везение.

— Не может же король наказать невиновного! — отозвалась леди Алиса. — Я верю в правосудие.

— О! — только и смогла произнести я и мои руки безвольно упали вдоль тела. А спустя минуту двери распахнулись и тот же самый лакей, который служил нам проводником в этом лабиринте дворцовых коридоров, выглянул и произнес:

— Вы можете входить. Его Величество ожидают вас!

Маменька скользнула первой, я следом, стараясь держать спину прямо. Мое лицо, как я надеялась, стало совершенно спокойным и уверенным в себе, хотя, может быть, со стороны оно не выглядело таким, но мне удалось взять себя в руки, пусть я подозревала что это временно.

Переступила порог с уверенной осторожностью и поняла, что нахожусь вовсе не в зале — это был кабинет. Красивый, дорогой, полный безделушек, ваз и картин. Стеллажи с книгами занимали всю правую стену, прямо посередине стоял дорогой массивный стол из красного дерева и именно за ним, на кресле, столь похожем на подобие трона, сидел король. Я уже видела Его Величество, но не сталкивалась с ним вот так близко. Он показался мне моложе — королю едва исполнилось сорок, хотя в нашем мире магии можно было выглядеть моложе своего возраста, но этот человек пока не прибегал к услугам магов-лекарей. Его виски венчала благородная седина, лицо было чуть удлиненным, а подбородок узкий. Над линией губ тонкие усы, глаза большие, пронзительного серого цвета, я бы сказала, что это цвет пепла. Одежды на короле оказались на удивление простыми, но изысканными, выдержаны в темных тонах. И король все время, пока я изучающе рассматривала его, смотрел на меня. Только, как оказалось, в кабинете мы были не одни. Я узнала в высоком надменном мужчине, стоявшем у стеллажа, лорда Хамерсли, отца Лотера и второго советника, лорда Мортимера. Оба мужчины смотрели на нас с маменькой с видимым интересом, затем поклонились, приветствуя женщин, но мы смотрели только на короля. Опустившись в глубоком реверансе, застыли, ожидая пока король разрешит подняться. Я смотрела в пол, сдерживая волнение, но прошло несколько долгих секунд, прежде чем Его Величество позволили нам встать.

— Ваше Величество! — проговорила маменька.

Я посмотрела на короля. Он, в свою очередь, смотрел на старшую леди Грейсток.

— Господа, — проговорил король, не глядя на присутствующих в кабинете мужчин, — прошу оставить нас!

— Вы не опасаетесь, что эти дамы совершат на вас покушение, подобно лорду Гидеону? — с насмешкой проговорил один из Советников и я резко повернула голову, взглянув на наглеца с негодованием.

— Все-таки, одна кровь! — добавил лорд Хамерсли-старший, встретив мой взгляд с откровенной насмешкой.

— Магия дворца не пропустила бы этих милых леди, если бы они пронесли с собой какое-то оружие! — ответил король. Мне показалось плохим знаком, что он и не подумал осадить придворных.

— Но зубы-то у них на месте, как и шпильки в волосах! — не отрывая от меня колкого взгляда глаз, так похожих на глаза Лотера, сказал его отец.

— Господа, — тон Его Величества стал прохладен, — ваши шутки более не уместны.

Мужчины бегло извинились и, откланявшись, поспешили выйти, оставив нас с королем наедине.

— Леди! — монарх смотрел на нас, чуть прищурив серые глаза. — Если вам есть что сказать мне, извольте начинать. Я очень занятой человек и мое время — это благополучие и успех государства!

Маменька подалась вперед, снова поклонилась, но тут же быстро встала и произнесла:

— Ваше Величество, мы с дочерью благодарим вас за аудиенцию. Цель нашего визита — мольба двух отчаявшихся женщин, матери и дочери, о судьбе их отца и брата.

Судя по выражению лица короля, он не был удивлен темой разговора. Мужчина откинулся на спинку своего кресла и изогнув одну бровь, ждал продолжения речи маменьки. Я же стояла, сложив руки на животе и ожидала возможности присоединиться к просьбе леди Алисы.

— За лорда Грейстока и его сына можете не просить, — отрезал холодно король, — если желаете, просите за себя.

— Но… — произнесла было леди Алиса.

— Судьба вашего мужа, дело решенное, миледи! — ответил он. — А вот вы и ваша дочь еще можете избежать позорной участи.

— Ваше Величество! — вырвалось у меня невольно, и король повернул ко мне свое лицо. Глаза его, потемневшие от гнева, смотрели на меня с откровенной яростью. Я хотела было прикусить язык и отвести глаза под его взором, но затем поняла, что не смогу это сделать. Если отступлю сейчас, то уже никогда не смогу сделать хоть что-нибудь для отца и брата, а после не прошу себе, что не воспользовалась единственным выпавшим шансом.

— Адель! — маменька схватила меня за руку и посмотрела с укором.

— Нет! — проговорил король. — Пусть ваша дочь говорит, если ей есть что сказать.

Мне и правда было, что сказать. Если бы только Его Величество смог заглянуть в мою душу, он прочитал бы в ней искреннюю веру в невиновность моего отца. Только король не станет этого делать. По глазам венценосной особы я видела, что он уже заранее обрек лорда Грейстока на смерть и все мои слова, все мольбы будут бессмысленны и, тем не менее, я сделала попытку. Шагнула вперед, присела в глубоком реверансе наклонив голову.

— Прошу Ваше Величество в милости! — сказала тихо.

— Я слушаю вас, леди! — последовал ответ.

— Дайте мне отсрочку, время, чтобы я попыталась оправдать отца и найти настоящего злоумышленника!

Я ожидала смеха, но его не последовало. Тем не менее, когда я подняла голову и посмотрела на короля, то увидела — он улыбался, но как-то нехорошо. Хищно, что ли…

Закусив губу с отчаянием подумала о том, что собиралась сказать совсем не то, что сказала, но слово не воробей.

— Если я пойду на уступку, то что сможете сделать вы — простая женщина, даже не маг, — он поправил сам себя, — кажется, вы учились в Академии?

— Да, сир! — ответила я. — И вы подписали приказ о моем отчислении! — добавила откровенно.

— Этого следовало ожидать! — король улыбался. Кажется, ему понравилась моя откровенность. Маменька же стояла рядом, побледневшая. Кажется, она ждала иных речей от своей дочери. Может быть, думала, что я упаду на колени и стану слезами обливать ноги короля, а я поступила по-своему. Правда, и сама этого не ожидая.

— Я прошу позволить мне дать шанс и свидание с отцом, — я посмотрела прямо в королевские глаза и король улыбнулся. Уже не насмешливо, а почти искренне.

— Дерзкая юная леди! — проговорил он со всем своим величием и, встав с кресла, сделал шаг в моем направлении, что считалось величайшей милостью и я это поняла.

— Позвольте мне, умоляю! — я была готова опуститься на колени.

— Казнь вашего отца назначена на пятницу следующей недели! — сказал Его Величество. — Если я сделаю вам уступку и позволю все оставшееся время до казни искать мнимого преступника, что я получу взамен?

Мои брови удивленно приподнялись. Король и торгуется со мной, просто невероятно.

— Разве у меня есть что-то, что смогло бы заинтересовать Ваше Величество? — проговорила я.

— Скажем так, — король совсем не по-королевски облокотился бедром на край стола, продолжая буравить меня колким взглядом. — Я позволю вам передвигаться по Столице беспрепятственно и даже разрешу свидание с отцом, но если вы до пятницы не сможете доказать его невиновность, то и вы, и ваша матушка, лишитесь тех привилегий, которые я хотел оставить за вами обеими.

— Привилегий? — маменька за моей спиной оживилась. — О, сир! — протянула она почти с радостью, а затем набросилась на меня.

— Не вздумай даже! — и я прекрасно поняла, что именно она имела ввиду.

— Но, маменька! — я удивленно посмотрела на леди Алису. — Неужели вы не хотите дать шанс своему мужу и сыну?

Глаза старшей леди Грейсток опустились. Ей было стыдно или неловко передо мной, ее дочерью, или она попросту не верила в успех моей затеи. Признаюсь, я и сама в него верила с трудом, но рассчитывала на помощь Лотера.

— Я хочу дать право выбора именно вам, леди Адель, но не вам, — король даже не посмотрел на мою мать. Кажется, его забавляла сложившаяся ситуация. Мне же было неимоверно тяжело сделать выбор, так как я поняла, что если сейчас выберу отца, то, возможно, потеряю благосклонность матери.

— Адель! — не постеснявшись присутствия короля, воскликнула леди Алиса, привлекая к себе мое внимание. И это послужило толчком для моего решения. Я выбрала.

— Ваше Величество, — я снова поклонилась, стараясь казаться невозмутимой и спокойной, — благодарю вас за помощь!

— Хорошо! — кивнул король. — Я вижу, вы приняли решение и принимаю его.

— Как ты могла! — маменька заломила руки. Я не посмотрела на нее, так как понимала, что сейчас приняла решение за нас двоих и леди Алисе придется тяжело смириться с моим выбором, ведь по сути, в случае моей неудачи, она лишиться шанса на более-менее спокойную жизнь.

— Никто не посмеет чинить вам препятствий до пятницы! — сказал король и взял со стола магический колокольчик. Позвонил в него, и мы дождались, когда на зов придет слуга. Явившийся оказался тем же лакеем, который и вел нас через лабиринт дворцовых ходов и коридоров. Он поклонился королю и застыл, ожидая указаний.

— Проводите дам к выходу! — приказал король.

Мы с маменькой поклонились и стали пятиться назад, не разгибая спин, но вопрос Его Величества застал меня врасплох, заставив остановиться и без разрешения поднять взгляд.

— Вы действительно так верите в невиновность своего отца?

Король смотрел на меня в ожидании ответа.

— Да, сир! — не колеблясь сказала я.

— Похвальная преданность и любовь! — венценосный господин изволил улыбнуться. — Но что будете делать, если, узнав правду, поймете, что ошиблись в своей вере?

Я ответила, не раздумывая:

— Очень огорчусь, Ваше Величество!

— Тогда мне жаль, что столько милую девушку ожидает разочарование! — только и сказал король, после чего повернулся к нам с маменькой спиной и шагнул к своему креслу. Больше ничего увидеть я не смогла. Мы вышли из кабинета и двери, ведущие к королю, закрылись.

— Следуйте за мной! — повелительно произнес лакей.

Маменька бросила на меня негодующий взгляд и шла так, поджав губы и молча, пока мы не вышли из дворца и не ступили на лестницу. Лакей проводил нас вплоть до экипажа и открыл двери, предлагая свою помощь. Я отказываться не стала, как и маменька, но едва мы оказались в салоне кареты, как леди Грейсток перестала сдерживаться и обрушилась на меня, словно ураган, выплескивая слои эмоции, переполнявшие ее после визита во Дворец.

— Как ты могла? — воскликнула она, впиваясь в мое лицо долгим злым взглядом, в котором я прочитала явное разочарование.

— Простите, маменька! — отозвалась тихо.

Карета двинулась с места, и мы отправились в обратный путь. В окно экипажа я заметила, как еще один выезжает к нам навстречу. Мелькнули герб и темный камзол кучера, а затем мы разминулись, направляясь каждый в свою сторону. Герб мне удалось разглядеть, и я поняла, кому принадлежит экипаж: лорду Леонарду Хамерсли, отцу Лотера.

— Сумасшедшая! — не переставала причитать мать. — Ну кто тебя тянул за язык и, ради всех богов, скажи, что сможешь сделать ты, не имея должных связей и без помощи.

— Я должна была… — попыталась объяснить матери истину, но леди Алиса не желала ничего слышать.

— Король не тронул бы нас! — сказала она едва не плача. — Отправил бы в ссылку, пусть и в глушь, но не оставил бы без средств, а там, гляди, вернулся бы и Гордон. Мы могли бы начать расследование и только когда получили бы нужные доказательства…

— Отца уже не было бы в живых! — перебила я маменьку, наверное, впервые в жизни поступив не так как меня учили.

— О, глупая! — леди Алиса наклонилась ко мне. — Ты не понимаешь! Я очень люблю твоего отца и своего мужа, но он обречен, а я не хочу потерять тебя и Гордона, — сказав то, что хотела, она откинулась на спинку сидения. — Глупая девчонка! — пробормотала, отворачиваясь, чтобы я не увидела слезы, сверкнувшие на ее ресницах.

— Маменька! — попыталась прикоснуться к руке леди Грейсток-старшей, но леди Алиса была безутешна. Она многое хотела бы мне сказать, я видела это в эмоциях, отразившихся на красивом лице маменьки, но леди Алиса молчала, из чего я сделала вывод, что разговор состоится, но уже по возвращении в гостиницу и не ошиблась. Правда, едва мы прибыли на место и вошли в холл, как к нам на встречу уже спешил старший лакей с подносом в руках.

— Леди Грейсток! — он с поклоном остановился, преграждая нам путь.

— В чем дело, милейший? — спросила маменька, а я опустила взгляд и заметила лист бумаги с королевской печатью на подносе.

— Это только что прислали из королевского дворца, — с поклоном ответил лакей. — Для юной леди Адель Грейсток.

— Мне? — я протянула руку, но маменька успела первой и схватила письмо тонкими пальцами, прокрутив перед лицом. Затем, с кислым видом, протянула его мне.

— Там наложено охранное заклинание! — сказала. — Если его откроет кто-либо кроме тебя, письмо сгорит.

— Оно опередило нас! — произнесла я взволновано и взяла письмо в руку. Кажется, я догадывалась, какое будет содержание послания, но открыть его прямо посреди холла, где множество лишних глаз, не решилась.

— Открою в номере! — заявила уверенно и посмотрела на лакея. — Будьте так добры, проводите нас в наши комнаты, — после чего первой шагнула вперед, надеясь, что своим появлением мы с маменькой не слишком привлекли к себе внимание. Но любопытные взгляды преследовали нас до тех самых пор, пока мы не стали подниматься на верхний этаж, оставив внизу всех любопытных. Я шла, прижимая к груди послание от самого короля и понимала, что внутри него может находиться как величайшая милость, так и то, что низвергнет меня в бездну отчаяния.

— Ты меня расстроила, и я теперь страшно голодна!

Маменька сбросила с рук перчатки и прошла в гостиную, откуда мгновение спустя, донесся требовательный звон колокольчика.

— Адель! — крикнула она. — Что ты будешь есть?

— Не сейчас! — ответила я быстро и прошмыгнула в свою спальню, прикрыв двери. Села на кровати и положила перед собой заветное письмо, надеясь, что, когда открою его, не найду извинения королевского министра о том, что Его Величество передумали касательно того короткого промежутка времени, который остался у меня, чтобы помочь отцу.

«Давай же, Адель!» — буквально подтолкнула себя и дрожащими руками вскрыла печать. Воск осыпался крошками на покрывало, но уже мгновение спустя, растворился, будто его и не было, а я раскрыла сложенный втрое белый лист с золотым вензелем, и принялась читать. Это заняло у меня не так много времени, но я пробежалась еще раз по строчкам письма и не сдержала улыбки.

«Предъявителю сего документа, — гласило оно, — разрешается свидание с заключенным лордом Гидеоном Грейстоком!» — и все. Точнее, почти все, печать и подпись короля не в счет. Они были только подтверждением подлинности бумаги.

Не удержавшись от переполнявших меня эмоций, я прижала драгоценный документ к груди, ощущая, как сильно бьется сердце. Затем опустила взгляд и протянув правую руку, посмотрела на кольцо, подаренное мне Лотером.

«Мы скоро увидимся с вами, милорд!» — подумала я, понимая, что уже успела соскучится за своим Хамерсли.

Как же отличался он от своего отца. Нет, внешне они весьма походили друг на друга, но внутри у Лотера билось настоящее, доброе и отзывчивое сердце, а не ледяной кусок как у сэра Леонарда.

— Адель! — голос маменьки заставил меня вздрогнуть. — Поди сюда!

Я встала и, сложив бумагу пошла, продолжая держать ее в руке, не рискнув оставить столько дорогой для меня документ без защиты в спальне.

— Адель! — маменька была раздражена и не скрывала этого. Она сидела в гостиной за столом и нервно барабанила тонкими изысканными пальцами по подлокотнику резного стула. Лора в ожидании стояла перед ней, сложив руки, но заслышав звук моих шагов, повернула голову и улыбнулась.

— Доброго дня, леди Адель! — произнесла горничная.

— Доброго, Лора! — кивнула я, а взгляд переместился с лица девушки на искаженное недовольной гримасой лицо матери.

— Может быть, ты все-таки съешь что-нибудь? — сухо осведомилась маменька. Она пыталась всем своим видом и даже интонациями голоса показать, насколько обижена из-за моего поведения.

— Что в письме? — почти сразу же поинтересовалась она вдогонку к первому вопросу.

— Я получила разрешение на свидание с отцом! — просияла я.

— Когда? — маменька даже привстала от нетерпения и на мгновение на ее лице проступило нечто новое, разрушившее прежнюю маску неприступной, равнодушной леди.

— Там не стоит дата, — ответила я и присела на стул. — Но мы должны успеть до пятницы…

— Ах, да! — она опустилась на место и положила руки на стол. Там просидела несколько секунд, после чего подняла голову и взглянула на Лору.

— Спустись вниз, — велела спокойно. — Я буду на обед жаркое и какой-то легкий салат. Выберешь отталкиваясь от моего вкуса. Ты знаешь, что я предпочитаю.

— Да, миледи! — поклонилась девушка.

— Адель? — напомнила мне об обеде маменька. К ней уже вернулось ее прежнее Я и мне невольно подумалось о том, не было ли проявление эмоций плодом только моего воображения.

— Наверное, я буду бульон и тосты! — решилась я.

— И все, миледи? — уточнила Лора.

— Да. Можешь идти! — маменька перевела на меня взор и заговорила раньше, чем за горничной закрылись двери. — Я недовольна тобой.

— Я уже поняла это! — ответила я. — Повторятся не стоит.

— Ты уничтожила нас! — она снова стала барабанить пальцами, но теперь по поверхности стола.

— Маменька, нам не нужны подачки короля, — отозвалась я, — я хочу вернуть нам прежний статус и честь.

— Адель! — она постаралась смягчить тон голоса, но получился какой-то неприятный скрип. — Что ты можешь успеть одна за такой короткий срок? У нас нет друзей, от нас отвернулись те, кто еще недавно лебезил и искал нашей дружбы.

— У меня есть план, — призналась я.

— Что? — маменька была готова рассмеяться. — Храни тебя боги.

— Зря вы смеетесь, маменька! — произнесла я. — Я все равно пойду до конца, иначе я буду винить себя всю оставшуюся жизнь.

— Король нашел бы тебе мужа из дворян, я верю в это, — маменька перестала барабанить по столу. — Это была бы возможность вернуться к прежней жизни для нас обеих.

— А как же Гордон! — воскликнула я. — Вы поставили крест на сыне, леди Алиса?

Маменька нахмурилась.

— Когда люди забыли бы о том, что произошло, а, поверь мне, люди быстро все забывают, мы бы похлопотали за Гордона. Если бы ты вышла замуж и постаралась попасть ко двору…

— Интересно, в качестве кого?

— Король видный мужчина и наделен огромной властью! — маменька озадачила меня и даже не знаю, что я сделала бы не вернись в номер Лора с подносом в руках.

— Леди! — горничная прошла через гостиную и поставила перед нами обед. Я едва смогла заставить себя отвести глаза и перестать буравить взором лицо старшей леди Грейсток. Пододвинула к себе тарелку с супом и взяв в руки серебряную ложку, принялась за еду. Маменька последовала моему примеру, а Лора встала за нашей спиной, готовая убрать посуду, едва мы закончим.

Все время, пока ела, я ловила себя на мысли, что то и дело поглядываю на перстень Лотера. Мне не терпелось воспользоваться им и позвать мужчину.

«А если не придет?» — спросила я себя. Вдруг окажется занят и не сможет прийти на встречу, которую я, к слову, собиралась назначить в городском парке у прудов.

«Скоро проверишь, придет или нет!» — сказала себе и заработала ложкой быстрее, что совсем не подходило мне по статусу, ведь настоящая леди должна есть не спеша, а не словно оголодавшая нищенка, получившая на улице подачку. Маменька заметила мою спешку, но, к моему удивлению, не произнесла ни слова, а когда я поднялась и поблагодарила Лору кивком, леди Алиса проговорила мне вдогонку:

— Ты собираешься на прогулку?

— С чего вы взяли, маменька? — я замерла и повернулась к ней.

— Такая спешка… — произнесла леди Грейсток.

— Видимо, мне действительно не мешает подышать свежим воздухом! — произнесла я и улыбнувшись сдержанно матери, поспешила в свою комнату. Закрыв двери, устремилась к шкатулке с драгоценностями. Надела серьги и бриллиантами и бриллиантовую каплю на золотой цепочке, после чего бросила на себя взгляд в зеркало, машинально поправив волосы. Я наряжалась для приема во Дворце, так почему не порадовать и себя, и Лотера этим элегантным туалетом?

— Видимо, мне действительно не мешает подышать свежим воздухом! — произнесла я и улыбнувшись сдержанно матери, поспешила в свою комнату. Закрыв двери, устремилась к шкатулке с драгоценностями. Надела серьги и бриллиантами и бриллиантовую каплю на золотой цепочке, после чего бросила на себя взгляд в зеркало, машинально поправив волосы. Я наряжалась для приема во Дворце, так почему не порадовать и себя, и Лотера этим элегантным туалетом?

— Если ты собираешься встретиться с этим жутким лордом, — бросила мне вдогонку маменька, — то советую тебе подумать, прежде чем начинать какие-либо отношения с подобным мужчиной.

— Я приму ваши слова к сведению! — ответила я, не оборачиваясь. Для себя я уже все решила, и никто не мог повлиять на мое отношение к молодому лорду Хамерсли.

Закрывшись в своей спальне, села на край постели и поднесла руку к глазам, рассматривая кольцо.

«Лотер!» — подумала я и пальцами второй руки потянулась к печати. Странное ощущение и даже какая-то наивная детская фантазия показала мне картинку, в которой Хамерсли появляется прямо в моей спальне, но ничего подобного не произошло. Просто печать засветилась дивным изумрудным огнем, словно тонкая струйка расплавленной зелени потекла меж крошечных углублений и изломанных линий рисунка. Затем все вспыхнуло ярким огнем, а я произнесла:

— Парк в Фейри-сквер. Я буду ждать вас там в час дня, у маленького зеркального пруда!

Сказала скорее интуитивно, догадываясь, что Лотер получит мое сообщение. Конечно же, ни о каком его внезапном появлении в моей комнате, не могло быть и речи, а потому я даже рассмеялась, понимая, насколько была глупа в своем воображении.

Свет в перстне погас, и комната погрузилась в привычные краски дня: желтый и серый, солнца и теней. Я же опустила руку и встала, взглянув на двери. Затем — на часы, простые, овальные в причудливой оправе из какого-то металла, выкрашенного в золото. На циферблате стрелки показывали, что у меня остается сорок минут, чтобы приехать на место нашей встречи. Будет ли там Лотер, я могла лишь предполагать и надеяться.

Взяв из сумки с вещами теплую шаль — один из подарков отца, — я покинула спальню и вышла в гостиную, где маменька все еще восседала за столом и пила чай. Лора находилась за ее спиной и, услышав шум открывающейся двери, обе женщины подняли глаза, глядя на меня одна с укоризной, а другая с некоторым удивлением.

— Ты надела на свидание с этим мужчиной свои лучшие камни? — перестав дуть на поверхность горячего чая, проговорила маменька.

— Так надо! — ответила я.

— Я надеюсь, ты не отправишься одна к своему Хамерсли! — фыркнула леди Алиса. — Возьми с собой Лору, — и вдогонку первой фразе, — ни одна приличная леди, которая ценит свое имя и свою честь, не отправится на свидание с мужчиной без компаньонки.

— Боюсь, маменька, от нашей родовой чести остались лишь жалкие лохмотья, благодаря обвинениям против отца, — сказала я, запахивая шаль на груди. — Вряд ли может стать хуже, чем уже есть! — добавила и поспешно откланялась.

Покинув гостиничный номер, спустилась вниз и попросила лакея поймать мне свободный экипаж. Видимо, в тот день сама судьба была на моей стороне, потому что, карету подали спустя две-три минуты и, назвав конечный пункт, я спокойно откинулась на спинку сидения, пока кучер понукал лошадей. Едва мы тронулись, как что-то едва ощутимо ударилось в стенку кареты за моей спиной, но я едва обратила на подобное внимание, так как все мои мысли сейчас занимал предстоящий разговор с Лотером.

Вскоре остался за спиной массив гостиницы, а мимо окна, сменяя друг друга, протекали особняки знати. Еще через несколько минут мы застряли на перекрестке и простояли там дожидаясь, пока с пути уберут перевернувшиеся из открытой телеги ящики, наполненные зеленью и овощами, часть из которых теперь лежала на мостовой. Только после, продолжили путь, а я покосилась на перстень на своей руке, надеясь, что не опоздаю. Но времени хватило с некоторым запасом и потому, едва впереди показались зеленые насаждения и лужайки, вдоль которых прохаживались пары и нянюшки с детьми, я выдохнула с облегчением, понимая, что прибыла вовремя и даже немного раньше. Так что времени вполне хватало, чтобы успеть спокойным прогулочным шагом добраться до зеркального озерца, расположенного в той части парка, где реже всего можно было встретить посетителей.

Расплатившись с возницей, пошла вперед, ступив на посыпанную мелким речным песком, дорожку, одновременно с этим скользя взглядом по лицам тех, кто шел на встречу или сидел на скамейках в тени раскидистых деревьев. Несмотря на мою браваду перед маменькой, я все же не желала встретить знакомых, благо в столице у нас их было не так много, ведь почти весь год мы жили в своем имении, а выбирались на балы крайне редко. Вот отец, другое дело. Наверное, его здесь знал каждый второй джентльмен. Все же, лорд Грейсток был приближен к королю, что, впрочем, в итоге сыграло с ним злую шутку, если таковой можно считать обвинение в измене Короне.

Так или иначе, шагая по тропинке, я старалась не обращать на себя лишнего внимания, а когда увидела, что тропа впереди разветвляется, то обрадовалась возможности скрыться из глаз аристократической публики и смело свернула налево, по дорожке, ведущей к прудам. Та, что уходила вправо, вела к лабиринту и павильонам на большом озере. Когда-то, приезжая в Столицу еще с отцом, я любила гулять там с нянечкой. Павильоны отражались в воде, гладь которой разрезали величественные лебеди — истинное украшение парка, — а я приносила с собой хлеб, чтобы покормить этих прекрасных птиц.

«Наверное, они и сейчас живут там!» — подумала запоздало. Только у меня было более важное дело, чем любование павильонами и лебедями. Где-то там, за поворотом, заросшим ольхой, меня ждал Лотер и сердце от одной мысли об этом, начиналось биться в сумасшедшем ритме, предвкушая встречу.

«А если он не пришел?» — подумала я. Ведь новоявленный Хамерсли мог просто не успеть! Кто знает, где его застигло мое послание?

«Буду ждать, столько, сколько смогу!» — сказала себе, понимая, что если бы Лотер был занят или опаздывал на встречу, то неизменно сообщил бы мне посредством применения перстня. Так что, волноваться не было повода. Зная благородную натуру лорда, можно было с уверенностью сказать: мужчина уже ждет меня в назначенном месте. И я не ошиблась.