Глава 13

Перед ужином я успела написать письмо Элиноре, как и собиралась. И даже отправила с ним Лору, чтобы сегодня же, по магической почте, его переслали в Академию.

Я не написала подруге ничего такого особенного. Просто поставила в известность, что со мной все в порядке и что я пытаюсь помочь отцу. А еще, что очень благодарна ей за нашу дружбу и скучаю, мечтая о том, чтобы мы смогли вскоре встретиться.

О том, что я надеялась снова вернуться учиться я умолчала. Не хотела сглазить саму себя.

— Отправь это немедля! — сказала я, вложив в руку Лоры вместе с письмом серебряную монету.

— Все сделаю, леди Адель! — поклонилась служанка, присев в книксене, а затем вышла.

Я встала из-за стола и сняла накладные рукава, одетые с целью не выпачкать дорогой туалет. Взглянула на себя в зеркало и поняла, что нравлюсь себе. Платье мне шло. Оно было из моих любимых нарядов, которое я, наверное, заносила бы, так как привыкала к определенным вещам. Насыщенного изумрудного цвета, оно было украшено белыми оборками и вышивкой по лифу, выполненной серебряными нитями.

— К этому туалету подойдет твой чудесный бриллиантовый гарнитур! — заметила маменька, приблизившись ко мне и встав за спиной так, что в зеркале показались оба наших отражения.

Я поднесла руку к груди, вспомнив о том, где именно сейчас находятся мои драгоценности.

— Я надену простую золотую цепочку с изумрудом, — сказала я, игнорируя взгляд маменьки.

— Но почему?

— Не хочу привлекать излишнего внимания, — сказала, решив, что новость о заложенных украшениях моя дражайшая маменька просто не переживет.

— Ну… — она пожала покатыми плечами, — как пожелаешь! — и отошла в сторону, оставив меня любоваться своим отражением в полном одиночестве.

Вернувшаяся Лора должна была сопровождать нас вниз. Закрыв двери номера, мы направились к спуску, ведущему в главный холл гостиницы. Вечером в зале было людно и на нас обращали внимание. Опальные леди Грейсток — вот, что я читала в глазах постояльцев этого места. Только подобные взгляды заставляли меня идти с гордо поднятой головой и не спеша, чтобы не решили, будто я считаю себя и своего отца, виновным в том, в чем его обвиняют.

«Завтра! — сказала я себе, следуя за маменькой. — Уже завтра я смогу увидеться с отцом и узнаю правду!». Но до завтра был целый вечер и последующая за ним ночь! А после хлопоты с переездом, так как я твердо уверилась в необходимости экономии наших средств. Так или иначе, маменьке придется последовать за мной. Одна она не останется и даже если станет протестовать, то никто не станет слушать леди без денег, в этом я была уверена.

Но вот и двери в ресторан. Внутри которого все оказалось изысканно и при этом уютно. Каждый столик был огражден от другого — подобие маленьких кабинок, где люди при желании могли уединиться. Были здесь и столики на виду — расставленные по кругу они почему-то напомнили мне о часах.

— Леди! — к нам уже спешил метрдотель. Приблизившись, он поклонился и улыбнулся так, словно только нас двоих ждал всю жизнь.

— Нас должны ждать! — сказала маменька и назвалась: — Леди Алиса и Адель Грейсток!

— Да, да, — он закивал, — вас уже ожидают. Позвольте проводить! — и не дожидаясь нашего согласия, устремился вперед, лавируя меж столиков с проворностью, делавшей ему часть. Мы с маменькой, подобрав полы платьев и велев Лоре ожидать нас у выхода, поспешили за мужчиной и вскоре оказались в одной из таких кабинок, скрытых от посторонних глаз тяжелыми бархатными шторами, создававшими словно отдельный шатер со столиком и стульями внутри. И нас уже, действительно, ждали.

— Вы? — вырвалось у меня невольное.

— Леди Алиса! — Гастон поднялся со стула и поклонился моей маменьке, затем мне: — Леди Адель!

Я дернулась к выходу, но маменька перехватила меня и наклонившись к самому лицу зашипела: «Мы договорились!».

Сглотнув, натянула на губы улыбку, которая, наверное, более походила на оскал. Впрочем, Гастон Виндзор сделал вид, что ничего не заметил и пододвинул за маменькой стул. Мне же помог присесть метрдотель.

— Оставьте нас и пришлите официанта! — велел жених моей бывшей подруги, после чего и сам сел за стол на прежнее место. Метрдотель вышел, а баронет обвел нас с маменькой пристальным взглядом, после чего остановил свой взор на старшей леди Грейсток.

— Я так рад нашей встрече! — произнес он.

— А мы-то как рады! — заворковала леди, мне же захотелось немедля воспользоваться перстнем Лотера, чтобы он пришел и вызволил меня из цепких лап этого липового жениха.

— Что будем заказывать? — спросил Гастон.

— Нам еще не принесли меню! — напомнила я. — К тому же, я не голодна и ограничусь чаем.

— Чай? — вскинула брови маменька. — Ну уж нет. Ты не ужинала, также, как и я. Не нужно лгать. Ложная скромность тебя не красит.

— Я просто не понимаю причины нашей встречи! — отозвалась я, глядя на Виндзора. — Кстати, сэр, а как там поживает леди Бертран? Она не просила передать мне пламенный привет?

Гастон не ответил, а маменька под столом толкнула меня ногой, призывая не говорить глупостей или то, что считала таковыми. А я уже заранее знала, что ее затея обречена на провал. Поэтому мне стоило просто потерпеть компанию Гастона за этим столом.

Вошедший официант с поклоном положил перед нами меню, обтянутое бархатной тканью и украшенное золотыми буквами и узорами.

— Когда мы сделаем свой выбор, я вас позову! — сказал ему Гастон. С поклоном, официант оставил нас и вышел. Гастон и маменька переглянулись, а я, раскрыв меню, углубилась в его изучение.

— Что будем пить, леди? — тоном старого знакомого, поинтересовался Гастон.

— Шампанское! — воскликнула леди Алиса. — Я его обожаю!

— А леди Адель?

Я подняла глаза.

— Мне все равно, так как пить я ничего не собираюсь! — произнесла спокойно.

— Значит, шампанское, — проговорил Виндзор. — А блюда? Что предпочитают мои дамы?

Маменька быстро перечислила нескромный перечень того, что желала бы вкусить, а я попросту закрыла меню, положив его на край стола.

— Для чего эта встреча? — спросила напрямую.

Маменька с Виндзором снова переглянулись, затем леди Алиса сделала величайшую подлость, на какую оказалась способна. Она встала из-за стола, вынудив подняться и баронета, а затем скучающим тоном проговорила:

— Мне необходимо отлучится в дамскую комнату, так сказать, припудрить носик. Сэр Гастон, будьте любезны, сделайте заказ за меня, — при этом она мило улыбнулась Виндзору и удалилась, оставив нас наедине.

— Что все это значит, милорд? — спросила я, едва стихли шаги леди Алисы.

Гастон откинулся на спинку стула и отложил меню. Кажется, его интерес к выбору угощения пропал начисто, но в глазах, таких ясных и красивых, проявился интерес другого рода.

— Я уже делал вам выгодное предложение! — сказал он.

— А сейчас заявились, чтобы повторить его снова? — я изогнула левую бровь и надменном презрении. — Напрасно. Мой ответ не изменить.

— Даже если я скажу вам, что могу помочь вашему отцу? — он сузил глаза. Услышав слова мужчины, я ощутила, как мое сердце предательски сжалось.

— Вы?

— Я являюсь родственником лорда Хамерсли, а как вы знаете, господин Советник имеет определенное влияние на короля, так что, я могу помочь.

— Я не нуждаюсь в вашей помощи! — отрезала уверенно.

— Правда? — он откровенно насмехался и мне захотелось запустить в этого милорда чем-нибудь увесистым и потяжелее, чтобы оставить отпечаток на холеной физиономии, столь любимой Грейс Бертран.

— Я не желаю вашей помощи…

— То есть, ради своей гордости вы позволите своему отцу умереть?

Я вспыхнула от негодования. Со стороны Виндзора это было гадко и подло упрекать меня в подобном. Зато я поняла, что Гастон с Грейс составят идеальную пару. Змеи должны жить вместе.

— Я не стану вашей содержанкой, и сама помогу отцу! — произнесла я, хотя, признаюсь, не была уверена в своих словах. Но идти на поводу у этого мерзавца, в отличие от маменьки, не собиралась. Мне было интересно, сказал ли Гастон ей о своих намерениях или обманул? Возможно, даже пообещал жениться. Не хотелось думать плохо о родной матери и верить в то, что она пытается продать меня взамен на собственное благополучие.

Виндзор впился пальцами в край стола и придвинулся вперед, заставляя меня откинуться на спинку стула. Глаза мужчины сверкнули в злобе и плохо скрываемом раздражении.

— Вы так уверены в своих силах? — спросил он. — Но что вы сможете одна? Женщина без связей и без денег?

Мои глаза расширились.

— Да, я в курсе ваших денежных затруднений, так что, советую подумать, прежде чем вы дадите мне свой ответ.

Я открыла было рот, чтобы ответить этому наглецу так же хлестко, сказав, что мне помогает сам Лотер Хамерсли, но благоразумно решила не делать этого и захлопнула рот, сжав губы в тонкую линию.

— Верное решение, леди Адель! — мужчина отпустил стол и расслабился. — Пока с ваших очаровательных губ не сорвалось ни одной стоящей фразы. Я буду так мил, что дам вам время подумать до завтра. А этот ужин пусть будет моим подарком.

Теперь я точно была уверена, что мне кусок не полезет в горло, а Виндзор, решив взять инициативу в свои руки, позвал официанта и сделал заказ за себя и маменьку.

— Леди Адель, вы сделали выбор? — поинтересовался он, вернув на чувственные губы милую обходительную улыбку.

— Спасибо! — покачала головой. — Но я не голодна, сэр! — ответила я и встала из-за стола. Брови Гастона изогнулись в удивлении, и он отослал застывшего истуканом официанта прочь.

— Спасибо вам за общение и чудесный вечер! — сказала я. — А теперь позвольте оставить вас. Думаю, с моей маменькой вам не доведется скучать! — внутри у меня бушевала злость. И совсем не эти слова я хотела в действительности произнести. Тем не менее, я даже смогла улыбнуться мужчине, заметив, что он от удивления позабыл о приличиях и не поднялся со своего места едва я встала.

— И приятного вам аппетита! — закончив, повернулась спиной к ошеломленному и побагровевшему от ярости баронету, я покинула уютную уединенную комнатку оказавшись в зале. Взгляд сам собой поймал маменьку, спешащую ко мне откуда-то со стороны, где, по-видимому, располагалась дамская комната. Лицо старшей леди Грейсток было почти такого же багрового цвета, как и у Виндзора.

— Адель! — позвала она.

— Маменька! — ответила я и кивнула на ближайший столик, оказавшийся занятым какой-то семьей. На нас покосились, но продолжили трапезу. Маменька подошла ко мне и проворно ухватила за локоть.

— Немедленно вернись! — пригнувшись к моему уху, зашипела она.

— Нет! — ответила спокойно.

— Это такой шанс для тебя! — не угомонилась леди Алиса.

— Шанс? — удивилась я. — Какого рода? Стать любовницей этого негодяя?

— Да как ты смеешь! — охнула маменька и быстро огляделась по сторонам, не слышал ли кто мои слова. Затем еще крепче сжав пальцами мой локоть, потащила прочь, направляясь туда, откуда только что и явилась, видимо, решив поговорить в более уединенном месте. Я не сопротивлялась ее усилиям и позволила отвести себя в дамскую комнату, где, закрыв двери, леди принялась меня отчитывать, предварительно проверив помещение на отсутствие посторонних.

— Любовницей? — охнула она. — Да как ты могла подумать, что я хочу для тебя подобной участи?

Я пожала плечами.

— Тогда как понимать этот фарс? — спросила я. — Вы толкаете меня к Виндзору зная, что он помолвлен с моей бывшей подругой…

— Невеста — это еще не жена! — заметила с важным видом маменька. — Невесту всегда можно подвинуть! Я же знаю, какого типа мужчины тебе нравятся. А этот… ну признайся же, Адель, Гастон просто твой идеал. Даже внешность совпадает с твоими предпочтениями. И блондин, и голубоглазый, и богат. К тому же, у него прекрасные родственные связи и я ни за что не поверю, что тот жуткий субъект с орлиным клювом, этот Лотер, интересует тебя как мужчина!

Я посмотрела на леди Грейсток, думая о том, как плохо она знает теперь свою дочь. Ведь ей даже в голову не придет, что ее красавица, предпочитавшая блондинов с голубыми глазами, отдала свое сердце мрачному черноволосому бастарду! И не поверит, если скажу. Заявит, что я просто упрямлюсь, только чтобы не сделать так, как того желает она сама.

— С некоторых пор мои вкусы изменились! — сказала я.

В глазах леди Грейсток-старшей мелькнула догадка.

— То есть, — пробормотала она, — твой вкус испортился, и ты снизошла в своих симпатиях к носатым и некрасивым молодым людям?

закусила губу.

«Догадалась!» — поняла я.

— Ты думаешь, я не вижу, что этот тип запудрил тебе голову! — воскликнула маменька. — Что он тебе этакого наобещал? Признавайся!

— Вы ошибаетесь насчет Лотера! — покачала головой и вздохнула. — А этот ваш баронет уже пытался сделать мне предложение еще когда я находилась в Академии, причем звал совсем не жениться!

Леди Алиса нахмурила брови.

— Гастон милый молодой человек и я не верю, что он мог предложить тебе пошлость! — заявила она.

— Еще как мог! — отозвалась резко. — Но вы мне все равно не поверите, — я посмотрела леди Алисе прямо в глаза: — Значит так, мадам, — строго проговорила, повторяя тон отца, когда ему надоедали капризы своей жены, — вы просили меня отправиться с вами на этот ужин, я выполнила вашу просьбу и завтра с утра вы спокойно, без лишних охов и ахов, соберете свои вещи и мы переезжаем в квартиру, которую я нашла для нас.

— Но ты не совсем выполнила условия… — начала было леди Алиса.

— Мне неприятно находится с сэром Гастоном и я ухожу в номер, чтобы отдохнуть перед завтрашним трудным днем, что и вам советую. Поэтому, не задерживайтесь за ненужными беседами, — сказала и вышла из дамской комнаты, прикрыв за собой двери.

Несмотря на недовольные взгляды, стоны и стенания старшей леди Грейсток, этим утром, выдавшемся неожиданно солнечным для осени, мы перебрались из гостиницы в квартал, где находилась комната, ключ от которой лежал в потайном кармане моего платья.

Признаюсь, когда наш экипаж остановился на улице, где все словно кричало об унынии и серости, я и сама поняла, что совсем не желаю жить в подобном месте, но выбора у нас с маменькой не было. Потому, заплатив кучеру, выполнившему роль носильщика, мы заселили квартиру, принадлежавшую семейству Райан.

Дом, в котором она располагалась, был в три этажа, с узкими окнами, выходившими так неудачно на северную сторону улицы, отчего света в помещениях было мало. К тому же солнечные лучи перекрывала огромная тень от близстоящего здания, явно доходного дома. На улицах играли дети, а какая-то женщина в фартуке и чепце, развешивала на бельевой веревке постельные принадлежности, при этом зыркая на нас с маменькой как на этакую невидаль, заявившуюся в квартал рабочих. Впрочем, мы такими и были, да и сами удивлялись тому, куда занесла нас судьба.

— Боже! — было первое слово леди Алисы, едва она вошла в подъезд с серыми стенами и узким коридором. Унылая лестница с короткими ступенями, подняла нас на этаж выше, туда, где и находился наш новый, и как я надеялась, временный, дом.

— Я не смогу жить в подобном месте! — жаловалась мне в спину маменька, при этом продолжая подниматься следом за мной и Лорой. Она придерживала подол своего пышного платья и морщила нос, оглядываясь по сторонам, а за нашими спинами, нагрузившись чемоданами, плелся кучер — пожилой мужчина с седой бородой и усталым выражением лица.

Мы с Лорой несли узлы с кое-какими пожитками, а оказавшись перед нужной дверью, я быстро отыскала ключ и вставив в отверстие замочной скважины, провернула раз, другой. Раздался щелчок и дверь подалась, стоило надавить на дверную ручку.

Я распахнула ее вовнутрь, и первая перешагнула порог, осматриваясь. Все оказалось не так плохо, как я могла предположить. Правда, в помещениях было очень пыльно и пахло нежилым духом, но уборка и проветривание комнат исправят ситуацию. Главное, что в квартире была мебель, так как я не могла предположить на чем бы мы спали, окажись она совершенно пустой.

— Какой ужас! — маменька закатила глаза и осталась стоять у порога, пока я осматривала наши новые владения.

— Зато — бесплатно! — отозвалась я, силясь улыбнуться. — А деньги нам сейчас очень нужны!

— Деньги, деньги! — леди Алиса едва не притопнула ногой от негодования. — Ты теперь все сводишь к одним деньгам. Раньше я не замечала за тобой подобной алчности.

Кучер поставил наши вещи на пол и пошел назад, чтобы принести оставшиеся чемоданы и пожитки. Я же, проигнорировав слова маменьки, подошла к Лоре.

— Нам придется поработать сегодня! — сказала я.

Лицо горничной вытянулась в удивлении.

— Нам? — ответила за девушку леди Алиса.

— Лора одна не справится! — заметила я.

— Адель! — твердо произнесла маменька. — Я понимаю, что там, в твоей Академии, тебя приучили работать, словно прислугу, но лично я не собираюсь возиться в грязи!

— Хорошо! — согласилась я, понимая, что спорить с леди Грейсток-старшей себе дороже. — Мы все сделаем сами, правда, Лора?

Горничная кивнула, а я дождалась прихода кучера и, расплатившись с ним, поблагодарила. Мужчина ушел, кланяясь и Лора закрыла за ним двери, после чего повернулась ко мне.

— Если бы не твое упрямство, — заявила маменька, не переставая высказывать свое недовольство, — нам не нужно было бы переезжать в это убожество. Гастон был так любезен, что хотел снять для нас обеих дом неподалеку от парка…

— Маменька! — перебила я леди Алису вызвав ее негодование и недовольство.

— Кажется, я зря запрещала тебя пороть, пока ты была маленькой! — сказала она. — Теперь вижу поздно! Непослушная и дерзкая девчонка!

— Маменька присядьте на стул, пока мы начнем уборку! — попросила я.

— Я испачкаю платье! — ответила леди.

— Тогда стойте! — не удержалась я и отвернулась от старшей леди нашего рода. Посмотрела на Лору, ожидавшую моих приказаний, но едва успела открыть рот, как в двери постучали, и я удивленно посмотрела назад недоумевая, кто это мог быть.

Стук повторился, и я сделала знак Лоре открыть двери.

На пороге возникла полная женщина с седыми кудрями, выбивавшимися из-под чепца. У нее было широкое лицо с мелкими чертами и глазки-бусинки, пробежавшиеся по моему лицу. Одета женщина была просто: домотканое серое платье и белый фартук с пятнами чего-то желтого в середине.

— Значит, это о вас мне написала мисс Райан! — заявила она, позабыв представиться и банально поздороваться.

— Кто вы, мадам? — спросила я.

— О! — криво усмехнулась женщина. — Я забыла представиться, мое имя — Дорис Уокен, миссис Уокен, и мне принадлежит половина этого дома. А вы, так понимаю, леди Грейсток? Адель и Алиса? — женщина посмотрела на мою маменьку, которая захлопала ресницами, пораженная подобной фамильярности. — Значит, будем соседями! — продолжила она и даже улыбнулась щербатым ртом.

— Какое милое соседство! — пробормотала маменька, я же вернула улыбку миссис Уокен и она, еще раз осмотрев нас троих, удалилась, напоследок сообщив, что, если нам что-нибудь понадобиться, мы можем обращаться к ней.

— Спасибо! — сказала я и едва сдержала вздох облегчения, когда за нашей соседкой закрылись двери.

— Боже! — снова застонала маменька. — И подобные люди будут теперь окружать меня! Какой кошмар!

Едва посмотрев на негодующую леди, мы с Лорой принялись за уборку и все время, пока мы выгребали мусор и протирали пыль, вымывая комнаты, горничная старательно делала вид, что не удивлена тому, что леди драит полы вместе с ней. Мне казалось, что уборке не будет конца и края, а ведь я планировала еще сегодня отправится в темницу, чтобы увидеться с отцом. Потому, едва часы показали начало второго после полудня, я заявила Лоре, что закончим уборку уже завтра, так как у меня есть еще неотлагательные дела.

— Как скажете, леди Адель! — кивнула она. — Но я могла бы, пока вы станете заниматься своими делами, продолжить сама.

Я посмотрела на девушку с благодарностью, напомнив себе, что нужно будет отблагодарить ее преданность, подарив девушке что-нибудь из моих немногочисленных украшений, самое простое, но, думаю, оно неизменно приведет ее в восторг.

Уединившись в одной из комнат, я посмотрела на перстень Лотера и нажала на поверхность печати, продиктовав сообщение. В этот раз я была уверена, что мужчина будет ждать меня в назначенный час в назначенном месте и не испытывала страха перед тем, уже успев убедиться в подлинном благородстве Хамерсли, казавшимся совсем не похожим на своего отца, кроме, разве что, внешности. Я ведь тоже, как оказалось, переняла черты характера своего отца, только вот не знаю, к счастью или на свою беду. Возможно, жить так, как маменька, проще. Не задумываясь о будущем, витая в каких-то сладких грезах с принцами и деньгами, падающими с небес сами собой без усилий.

Вздохнув, хотела было позвать Лору, чтобы она помогла мне переодеться, но передумала. У девушки сейчас и так хватало забот и работы, а уж сменить платье на серое, в котором я надеялась, не буду привлекать внимание, смогу и сама.

— И куда это ты, позволь, снова собралась одна? — спросила меня леди Алиса, едва я вышла в одном из своих унылых дорожных платьев, предназначавшихся для работ в оранжерее Академии.

— Я намерена отправиться к отцу, — ответила я и помахала в воздухе разрешением короля.

— Но я сейчас не готова увидится с Гидеоном! — всплеснула руками маменька. — Мне нужно соответствующе одеться…

— Поэтому я иду сама! — ответила я, опустив руку с разрешением. — Его Величество были так любезны, что не поставили дату посещения, а значит, вы сможете пойти со мной к нему в следующий раз.

— Что?

— Маменька, я хочу помочь отцу и мне сейчас действительно нужно уходить. Слишком мало времени осталось у нас, чтобы спасти милорда.

Наверное, у леди Алисы было что мне сказать, но она попросту не успела, так как я быстрыми шагами пересекла комнату и распахнув двери, выскользнула в узкий коридор, так же споро прикрыв их за собой. По ступеням не сбежала — слетела, ощущая, как гулко бьется в груди сердце, то ли от встречи с отцом, то ли от осознания того, что я снова увижу Лотера.

На дворе меня проводили взглядами мальчишки, игравшие в какую-то странную прыгучую игру с палками. Я же поспешила через двор, надеясь найти экипаж на пересечении улиц, где, как я полагала, чаще всего проезжают кареты и повозки. К моему удивлению, здесь было слишком мало экипажей и несколько минут, показавшихся мне невероятно долгими, я простояла под домом, глядя как по грязной дороге с лужами и конским навозом, проезжают груженые телеги и всадники, одетые весьма неблагопристойно. Тогда я поняла, что шанс поймать экипаж в подобном квартале равен нулю, а потому, подобрав полы платья, двинулась вдоль стен домов, направляясь в сторону центра города, куда и лежал мой путь. Ведь именно там я могла найти карету и после отправиться на окраину, где располагалась королевская темница с высокой башней, с которой, как я помнила по истории нашего королевства, когда-то в старые времена сбрасывали осужденных и несчастные находили свою смерть на каменных плитах у основания этой самой башни. Сейчас казнили более милосердно, если только смерть можно было назвать таковой. Рубили головы и вешали, причем последний вид казни касался только самых злостных заключенных, и я боялась, что отца отнесли именно к этому виду узников. Так или иначе, рассуждая о подобных вещах, я надеялась, что мои страхи останутся просто страхами и мне удастся спасти отца от столь страшной участи.

Дом за домом оставались за спиной. Пришлось дважды переходить улицу по грязной, чавкающей под сапогами, грязи и, кажется, я все же испачкала подол, когда мне наперерез выскочил всадник, заставивший прибавить шаг и перейти на бег. Я едва успела прижаться к стене, когда он пронесся мимо, забрызгав грязью меня и еще одну женщину с корзиной в руках. Дама послала вослед всаднику несколько приличных ругательств, от которых мои щеки и даже уши, покраснели, а затем каждая из нас продолжила свой путь.

Шагая по улицам, на которых я никогда не бывала ранее и даже не могла представить, что подобные находятся в Столице, я понимала, что раньше видела мир через розовые очки. Да, я не была наивной и понимала, что мир делится на богатых и бедных, но даже представить себе не могла, что существует столько нищих и обездоленных, и что в нашей сиятельной столице рядом с богатыми особняками, утопающими в садах и парках, уживаются кварталы с грязными улицами, по которым текут ручейки испражнений и на дорогах, покрытых грязью и лужами непонятного происхождения, лежит навоз и мусор.

«Маменька пришла бы в ужас!» — подумала я. И ведь, действительно, здесь было от чего ужаснуться!

«Неужели, Лотер жил в подобном месте?» — размышляла, шагая вдоль стены.

Мимо проехала еще одна телега, наполненная клетками, в которых кудахтали возмущенные куры. Возница едва посмотрел на меня и только завопил во весь голос: «Поберегись!» — после чего его колесо провалилось в грязь и прочно увязло в ней. Клетки с птицами опасно накренились и едва не посыпались в грязь, я же, перепрыгивая через лужи, устремилась в конец улицы, где, как мне показалось, мелькнул просвет чистой дороги и нечто похожее на нормальный экипаж.

Кажется, я смогла найти путь и вышла к нужному кварталу, оказавшемуся не таким грязным и пестревшем облезлыми рекламами. Здесь располагались магазины и лавки, а также всевозможные мастерские, вывески на которых обещали сшить вам быстро одежду и починить прохудившиеся сапоги, а также многое другое.

Решив не тратить время на ознакомление с полным перечнем услуг, я сосредоточилась на том, чтобы поймать карету и с радуясь тому, что сообразила спрятать важное королевское разрешение в тугом лифе на груди.

Прошло несколько минут, прежде чем мне удалось остановить даже не карету, а простую телегу, наполненную соломой. Ее возница осмотрел меня с придиркой и спросил, куда мне нужно.

— На окраину! — призналась я. — В окрестности королевской темницы.

— Ты что ли дочка тамошнего тюремщика? — спросил он подозрительно.

Я покачала головой, решив, что сейчас мужчина пристанет ко мне с расспросами, но он удивил меня, кивнув на место рядом с собой.

— Забирайся! — велел. — Я еду на площадь Солнца. Там, если у тебя, конечно, есть деньги, ты сможешь нанять экипаж, и он отвезет тебя куда скажешь, — сказал и внимательно посмотрел мне в лицо. — Ты кажешься приличной девушкой.

— Я и есть приличная девушка! — проговорила быстро.

— Деньги-то есть на дорогу? — уточнил возница.

У меня в кармане лежало несколько медных монет. Я заранее приготовила их, догадываясь, что не стоит показывать свои сбережения, так как мало ли кто может встретиться на пути. Золотой и пару серебряных монет я положила вместе с письмом в место, которое считала недоступным для воришек.

— Чего молчишь? — уточнил мужчина, а я забралась в карман и показала ему свои медяки.

— Все, что есть! — призналась с самым честным видом и нисколько не устыдилась своей лжи.

— Положи назад. Я-то тебя так довезу, а вот экипаж будет стоит тебе немало! — предупредил меня перевозчик сена и, едва я опустилась рядом с ним на козлы, вскинул руку с хлыстом, опуская его на спину своей лошади. Телега тронулась с места, зацокали по мостовой подковы, и мы поехали вперед, оставляя жуткий нищенский квартал и квартал мастеров, позади.

Ехали молча. Лошадь шла уверенным шагом, поворачивая то налево, то направо, а возница только знай себе одергивал поводья, когда считал нужным придержать ход кобылы. Я не запоминала дорогу. Дома, текущие нам на встречу, казались почти однотипными и невзрачными, а я была слишком напряжена перед предстоящей встречей с отцом и потому смотрела вперед, почти ничего не видя и не слыша. И лишь когда мы прибыли на площадь Солнца, я встрепенулась и подняв голову посмотрела на огромный светящийся шар, зависший в пространстве над домами. Именно благодаря этому фонарю, освещавшему по ночам площадь и прилегавшие к ней улицы, площадь и носила такое название. Помню, в детстве я мечтала, чтобы подобный светильник был и у меня в комнате, но отец объяснил мне, что из-за света этого «Солнца», жители ближайших домов вынуждены плотно задергивать тяжелые шторы по ночам, чтобы можно было спать, так как слишком яркий свет магического фонаря бил в окно, словно лучи дневного светила.

Посередине площади находился огромный фонтан, и я заметила детей, пускающих на воде кораблики. Рядом с ними стояли их матери или нянечки, а мимо сновала праздная толпа. Здесь все было ухожено и чисто, так как площадь Солнца вела словно врата, в другой мир, полный достатка и гармонии. Мир особняков, карет и балов, где я еще совсем недавно была своей.

— Приехали, мисс! — телега остановилась, и возница спрыгнул на мостовую. — Дальше я вас не повезу, но здесь часто проезжают экипажи, так что, удачи вам!

— Спасибо! — только и сказала я, но мужчина, подхватив под уздцы свою кобылу, уже направился куда-то в переулок по одной из дорог, идущих от площади. Я же осталась стоять, глядя ему во след и думая о том, что добраться к темнице оказалось задачей куда более трудной, чем я могла предполагать. Тем не менее поймать карету мне не составило труда, хотя девушку в перепачканном платье усадили с некоторой опаской. Мне стоило показать деньги, и кучер согласился.

— Куда едем, мисс? — спросил он устало.

Я назвала адрес и мужчина, бросив на меня задумчивый взгляд, отвернулся к лошадям. Я же заняла свое место в салоне и вздохнула с облегчением. Несколько минут в покое и тишине экипажа показались мне раем, после блуждания по неказистым улочкам и кварталам Столицы.

Карета двигалась споро и, несмотря на то, что несколько раз мы останавливались на перекрестках из-за идущих навстречу экипажей, до конечной цели моего пути добрались относительно быстро. Какие-то полчаса времени и вот я уже вижу высокие мрачные стены тюремного комплекса за которыми виднеется небезызвестная башня.

— Удачи, мисс! — напутствовал меня кучер и я, получив сдачу, улыбнулась ему, после чего повернулась лицом к входу и с облегчением увидела Лотера, ожидающего меня впереди.

— Леди Адель! — позвал он.

— Лотер! — едва сдержалась, чтобы не сорваться на бег, почти заставив себя двигаться медленно и прилично, как следовало истинной леди.

Мы двинулись друг другу на встречу и остановившись в шаге друг от друга, застыли, глядя глаза в глаза. Пробежавшая между нами тонкая нить будто соединила нас, привязала друг к другу, пришила так, что и оторвать казалось невозможным. Я чувствовала жаркий и одновременно жадный взгляд мужчины. Еще никогда он не смотрел на меня столько откровенно, как в этот раз. Раньше я тоже замечала за ним подобное, но сегодня Лотер словно вывернул свою душу и чувства наизнанку, обнажив передо мной все то, что испытывал, и я не могла не отозваться на подобный порыв.

— Леди Грейсток! — проговорил Хамерсли и я протянула ему руку, которую мужчина тут же поцеловал, задержав в своей дольше, чем того требовали приличия, но я совсем не была против. Более того, мне хотелось прикрыть глаза и чувствовать его прикосновение снова и снова. Странная дрожь охватила мои пальцы, по телу разлилось тепло, устремившееся вниз живота. Новое неведомое мне ощущение, смысл которого тем не менее я поняла. Это было желание, простое плотское желание.

Но Лотер все же отпустил мои пальцы, и я уронила руку вдоль тела, неожиданно для самой себя лишившись этого тепла и чувства защищенности. Стало пусто и одиноко, будто меня лишили чего-то личного.

«А ведь это было только прикосновение!» — подумала я.

— Леди Адель! — повторил мужчина.

Я посмотрела ему в глаза, понимая, что могу утонуть в темном жарком взгляде, обещавшем мне нечто большее, чем просто прикосновения. Но когда Хамерсли заговорил, тон его голоса ничем не выдал внутреннее напряжение.

— Вы не забыли королевское письмо? — спросил он.

— Нет! — покачала головой. — Разве я могла?

— Тогда не будем терять время зря! — Лотер указал глазами на двери, обитые железом, на вид слишком крепкие, но я знала, что защита усилена магическими заклинаниями, преодолеть которые в состоянии разве что самый сильный маг, существующий в природе.

«Один такой стоит сейчас рядом с тобой!» — поняла я и покосилась на мужчину. Насколько велика сила и потенциал Лотера? Я не знала, но судя по тому, как отзывался о нем директор Академии, этот человек может удивить и не только одну меня. Даже стало интересно, знает ли о способностях своего сына сэр Леонард? Что-то подсказывало мне, что знает. Потому так и вцепился в него, признал незаконнорожденного! А что, если дело было вовсе не в его старшем сыне? Что если Артур просто не устроил своего отца, влиятельного Советника короля, или не оправдал его надежд?

«О чем ты только думаешь, Адель!» — упрекнула себя и почти сразу же ощутила, как рука Лотера нашла мою. Чуть сжала, словно пытаясь поделиться своей силой и решительностью, которой мне в действительности сейчас очень не хватало.

— Пойдемте, леди Грейсток! — сказал он и я, кивнув, позволила ему повести себя вперед. Только у дверей Лотер отпустил мои пальцы, лишь для того, чтобы постучать кулаком по обитому железом каменному дереву. Я же, невольно прошлась взглядом по тяжелой поверхности, отмечая сложные переплетения охранных и защитных заклинаний, понимая, что не ошиблась на этот счет. Пройти через подобную преграду силой вряд ли кому удастся, ведь над дверью и стенами, поднимавшимися высоко к небу, поработали лучшие маги королевства.

Тем временем на стук открылось окошко, врезанное в дверь и в нем показались чьи-то глаза и полоска лба с прядью русых волос.

— Кто такие? — прозвучал голос, сухой и грозный, под стать хмурому взгляду охранника.

— Мы пришли, чтобы увидеться с лордом Грейстоком! — ответил Лотер и протянул ко мне руку. — Леди Адель! — это уже предназначалось мне. — Разрешение!

Я ойкнула, вспомнив, где именно спрятала такую важную бумагу и произнесла:

— Мне надо отойти… — замешкалась, понимая, что краснею, — чтобы достать ее.

Лотер быстро взглянул на меня, но не смутившись, проговорил:

— Позвольте, я проведу вас и прикрою.

Стражник нахмурился.

— Значит, нет бумаги? — зарычал он. — Возвращайтесь, когда будет разрешение!

— Скоро вернемся! — ответил ему Лотер, пока я осматривалась в поисках укромного места, жалея о том, что не достала бумагу пока сидела в карете. Но теперь было поздно — экипаж уехал и придется лезть в лиф прямо здесь, у стены, так как я не видела поблизости, где могла бы спрятаться и остаться незамеченной и все бы ничего, если бы я так глубоко не запихнула письмо, опасаясь его потерять.

— Отвернитесь к стене, я подглядывать не стану! — сказал Лотер, когда мы отошли от дверей, так, чтобы уйти из поля зрения охраны.

— Боги, я такая глупая! — протянула я. — И почему заранее не приготовила разрешение!

— Адель! — спокойно произнес Хамерсли. — Не переживайте. Сейчас вернемся и вы увидитесь с отцом. Время еще есть и какие-то пара минут не сыграют особой роли.

Я кивнула. Сын Советника был прав, только я все равно не переставала упрекать себя даже за подобный просчет. Повернулась спиной к мужчине и запустила руку в вырез платья, пытаясь ухватить письмо. Но от движения оно опустилось ниже. Я запыхтела, словно магический утюг и просунула руку глубже, наконец, ухватив край послания и осторожно, чтобы, не приведи боги, не порвать его, извлекла на свет, счастливо улыбнувшись.

— Готово, Лотер! — воскликнула и повернулась к мужчине.

Как и обещал, маг на меня не смотрел. Он стоял спиной ко мне и взгляд черных глаз был устремлен куда-то вдаль, но стоило мне позвать его по имени, как мужчина обернулся. Его взор невольно опустился на лиф моего платья и затем он резко шагнул ко мне, протягивая руки к моей груди.

— Что… — начала было я, сменив восторг на возмущение. А потом увидела, как Лотер поправил мое платье, распрямив кружева — единственное украшение на этом простом наряде, — и отошел на шаг назад.

— Прошу прощения! — произнес, только вот в черных глазах я не заметила раскаяния.

— Могли бы сказать, и я сама поправила бы одежду! — проговорила я, при этом совершенно не злясь на него.

— Так было быстрее! — отозвался Лотер и протянул руку за посланием короля. — Пойдемте, Адель! — только и сказал он, заполучив нужную бумагу, и мы снова вернулись к окошку.

На стук открыл все тот же страж. Взгляд его был еще более недовольным, словно мы отрывали мужчину от крайне важного дела. Впрочем, едва разглядев печать на письме, он быстро кивнул и закрыл окошко, а спустя пару секунд я услышала скрежет отодвигаемого засова, после чего двери тяжело отворились и перед нами предстал сам стражник, одетый в легкие доспехи.

— Письмо! — потребовал он, не позволив нам переступить порог и войти на территорию темницы. Лотер передал разрешение и стражник тут же, при нас, раскрыл его, после чего, пробежавшись глазами по подписям и печатям, закричал: — Габриэль! Поди-ка сюда!

— Может быть, вы позволите нам войти? — спросил спокойно Лотер.

— Пока не удостоверюсь в подлинности печати, не позволю, — крайне нелюбезно отозвался стражник и мы продолжали стоять на пороге, пока не появился еще один мужчина. На этот раз им оказался не воин. Пришедший был одет в черную мантию поверх обычной одежды и никаких доспехов, разве что пояс с ножнами из оружия. Я сразу почувствовала в нем мага, причем не простого, а боевого. Мужчина оказался довольно приятной наружности и молод, словно только недавно выпустился из Академии.

— Что такое, Пирс? — спросил он, не глядя на стража, державшего письмо короля в руке.

— Вот, проверь! — сунул ему под нос бумагу названный Пирсом.

Взгляд Габриэля скользнул по мне, затем переместился на Лотера и застыл.

— Бумага! — повторил Пирс, а я с интересом наблюдала за странным выражением, застывшим на лице молодого мага.

— Ах, да! — он моргнул, словно опомнившись и взял разрешение Его Величества. Развернул во всю длину и положил на ладонь, после чего второй рукой провел над поверхностью письма, прошептав какие-то слова, которые я не смогла расслышать. Секунда и печать на письме вспыхнула ярким золотым светом, на мгновение озарив лицо мага. Он вздохнул и погасил свечение, снова проведя рукой над бумагой. Сложил лист и вернул Лотеру, задержав взгляд на его лице.

— Все в порядке? — спросил Пирс.

— Да, — кивнул маг. — Пропустите их, — и сам шагнул в сторону.

Стражник повернулся к Хамерсли и, положив руку на рукоять своего меча, сказал:

— Проходите. Я сейчас приставлю к вам стражника, который проведет вас к заключенному! А пока ожидайте здесь! — и уже обращаясь к Габриэлю, добавил: — Побудь здесь, пока я вернусь.

Маг кивнул, отступая еще на шаг назад. И пока Пирс вышел в противоположную входу дверь, я осмотрелась. Мы находились в каменной сторожке с невысокими стенами. Если не считать стола и стула, стоявших неподалеку от дверей, помещение было пустым. Свет давала одна единственная магическая лампа, висевшая под потолком, но она едва коптила, и я невольно подумала о том, что магу Габриэлю не мешало бы пополнить ее резерв, иначе стражник скоро рискует остаться в темноте. Но, конечно же, ничего такого я вслух не произнесла. Лотер тоже молчал и со скучающим видом смотрел в ожидании на двери, через которые ушел Пирс. И только маг продолжал пялиться на моего спутника так, словно знал его или знал что-то о нем самом, и это показалось мне подозрительным.

— Вам не кажется, что пялиться так откровенно на незнакомого вам человека, просто неприлично? — все же не удержалась я. Пирс не возвращался и секунды ожидания казались мне часами.

Услышав мои слова, молодой маг, к моему удивлению, покраснел, а затем ответил:

— Я прошу прощения, мисс.

Я ожидала услышать объяснение его непонятному интересу, но Габриэль продолжал молчать, а Лотеру, кажется, было все равно, что его разглядывают с таким нескрываемым интересом. Может, уже просто привык? В Академии на него тоже постоянно глазели и разве что не тыкали пальцем, так что, скорее всего, внимание мага ему было безразлично, в отличие от меня.

Впрочем, подумать о том, кто, почему и зачем на кого смотрит, я не успела, так как вернувшийся охранник Пирс привел с собой двоих стражей и перепоручил нас именно им. Покидая сторожку под пристальным взглядом Габриэля, я сложила разрешение, выданное мне королем, и снова спрятала его на груди, пока шагала следом за Лотером. В этот раз положила не так глубоко, опасаясь, что вдруг мне прикажут предъявить его снова уже перед тюремной камерой отца.

Из сторожки мы вышли на просторный двор мощеный камнями. Один из стражников шел впереди, указывая дорогу, второй переместился нам за спину, едва мы приблизились к высокому мрачному зданию темницы. Мое внимание снова привлекла башня с ее узкими окнами-бойницами, выходившими во двор и флагом, реявшим на фоне неба.

— Вам сюда! — произнес первый стражник и открыл перед нами скрипучую дверь, словно созданную из железных пластин, переплетенных между собой, как ремесленники переплетают корзины из лозы. В руках у стражника не оказалось ключа, но я заметила, что прежде чем дверь отворилась, мужчина поднес запястье к узору в виде львиной головы, украшавшей центр двери.

После мы шли по темному коридору, освещенному такими же тусклыми магическими фонарями, а шаги отдавались гулким эхом. Скоро коридор сменил направление, и мы стали спускаться вниз. Заметно похолодало, с губ, вместе с дыханием, вырывались облачки пара, и я зябко обхватила себя за плечи, стараясь думать только о том, что совсем скоро увижусь с отцом.

«Неужели, он заперт в этом кошмаром подвале?» — думала я. Здесь было холодно и сыро, а непонятно откуда взявшиеся сквозняки дышали ледяным морозом, словно в подземелье поселилась сама зима, дожидаясь своего часа, когда сможет выйти наружу, сменив увядающую осень.

Лотер, шедший впереди, на ходу снял с себя камзол и обернувшись, протянул его мне.

— Наденьте, леди Адель! — не попросил, а почти приказал.

Я не стала противиться и также на ходу надела камзол, хранивший тепло мужчины. На мгновение показалось, что это он сам обхватил меня своими руками, согревая и прижимая к широкой крепкой груди.

«Размечталась!» — сказала сама себе, плотнее запахнув полы камзола на груди и подтянув рукава.

Впереди снова показалась дверь. На этот раз простая, металлическая с узором в виде перекрещенных прутьев. Страж проделал те же манипуляции, что и с первой дверью, после чего она открылась и впереди вспыхнуло, оживая, пламя факела, тронутое вздрогнувшим воздухом.

— Осторожнее, здесь лестница! — предупредил стражник. — Ступени могут быть скользкими, так что, держитесь за поручни.

Я послушалась. Металл обжигал холодом, а ноги ступали по стальным ступеням, распространяя гул и эхо. Казалось, мы спускаемся уже целую вечность, хотя, как я поняла, прошло едва ли десять минут. И все же, цели нашего пути мы достигли только там, внизу.

Камера отца была одной из десяти, расположенных вдоль узкого коридора по пять с обеих сторон. Стражник остановился у самой крайней слева и снова протянул руку, открывая замок. Я же стояла и смотрела на Лотера, ощущая, как с силой бьется в груди сердце в предвкушении встречи. Не отдавая себе отчет в том, что делаю, шагнула вперед и замерзшими пальцами ухватилась за руку Хамерсли сжав ее с такой силой, что, наверняка, останутся синяки на коже. Но мужчина и глазом не повел, лишь притянул меня к себе и прижал, позволяя ощутить поддержку и тепло его тела. Стражник протянул вперед руку и толкнул дверь, распахнув ее перед нами, и сама темнота дыхнула сыростью и смрадом, приглашая нас войти в камеру.