Глава 14

Скрежет двери за спиной заставил вздрогнуть. Мне отчего-то стало страшно в этом жутком и унылом месте, пахнувшем для меня смертью. Не знаю, какие запахи ощущал Лотер, но я в окружившей меня темноте видела только смерть. Она стояла там, в черном углу и улыбалась слабым светом огарка свечи, таявшего просто на глазах.

— Отец! — только и смогла произнести я, чувствуя, как по спине ползут липкие пальцы страха. Мне казалось, что я попала в ловушку и здесь, в камере, нет никакого отца. Что нас с Лотером просто заманили сюда и теперь эти стальные двери за нашей стеной никогда не откроются снова, и я больше не увижу свет солнца.

Крик зародился в глубине горла, и я почти готова была повернуться назад и начать колотить кулаками в двери, когда услышала тихий голос, в котором едва узнала голос отца.

— Адель?

Прозвучало слабо и удивленно. Казалось, человек едва переводит дыхание, ослабленный какой-то болезнью или отчаянием, подобное которому уже зародилось в моей душе среди этой темноты и холода. Но я все же заставила себя снова обернуться и взглядом обшарила помещение, жалея о том, что света не хватает, чтобы рассмотреть все тщательно.

А потом я увидела его. Сперва мне показалось, что это просто огромная тень, затаившаяся в глубине камеры, а затем тень пошевелилась, вспыхнули отблесками света родные глаза и отец повторил мое имя, после чего я ринулась к нему и упав на колени, обхватила руками за шею сидящего на тюремной койке отца.

Мне показалось, или его тело было слишком горячим? Но, может быть, я сама просто сильно продрогла пока спускалась в подземелье.

— У вас жар, отец, — сказали губы то, что первым мелькнуло в голове, осенив меня внезапной догадкой.

— Подобные условия, знаешь ли, не способствуют процветанию здоровья! — ответил лорд Гидеон Грейсток и обнял меня в ответ. — Но как ты смогла прорваться ко мне? И кто пришел с тобой?

Пока мы разговаривали, Лотер двинулся к стене и снял с нее свечу, поднес ближе, закрепив у основания железной койки, висевшей на тяжелых ржавых цепях и теперь я смогла разглядеть лицо своего отца, а разглядев охнула, не удержав горестного возгласа.

— Отец!

Лорд Грейсток криво усмехнулся бледными губами.

— Что? — спросил он. — Все так плохо?

— Нисколько, — соврала я, понимая, что правда вряд ли обрадует отца и он, конечно же, понял это.

— Ладно, не будем сейчас обсуждать мою внешнюю привлекательность, — отец пытался пошутить, и я оценила, так как делал он это крайне редко на моей памяти. — Представь мне своего… — он помедлил, прежде чем добавить, — друга.

Я обернулась к Лотеру, стоявшему в темноте за спиной. Мужчина отошел на несколько шагов, видимо, решив предоставить нам возможность поговорить наедине, или почти наедине. Сейчас его лицо было скрыто в темноте, но едва я позвала его, приглашая подойти, Хамерсли вышел вперед и приглушенный свет свечи осветил его лицо разбросав крайне невыгодно тени, отчего лицо Лотера показалось каким-то хищным и особенно непривлекательным.

Мой отец поднял глаза и в ту же секунду сдвинул брови, распрямившись на железной койке. Он как-то сразу весь напрягся и будто закаменел и только глаза, сверкнувшие недобро, жили на измученном лице лорда Грейстока.

— Кто вы? — глухо спросил он.

— Отец! — я схватила руку лорда и сжала ее в своих ладонях. — Это — мой друг, Лотер Хамерсли.

— Хамерсли! — повторил отец. — Конечно же… — добавил тихо. — Вы похожи на своего отца. Слишком похожи внешне.

«Но он другой!» — хотела было сказать я, но поняла, что не имею права оправдывать Лотера, так как он ни в чем не провинился, а наоборот, я должна была поблагодарить всех богов за нашу встречу. Ведь если бы не этот мужчина, кто знает, как и когда я увиделась бы с отцом.

Наследник Советника поклонился моему отцу, проявив почтение, но лорд Гидеон продолжал хмуриться.

— Я не знаю вас, молодой человек, — сказал он и тяжело поднялся с койки, — но я знаю вашего отца и потому прошу, нет, — он прочистил горло и сказал уже увереннее, — настаиваю, чтобы вы вышли на время нашего с дочерью разговора.

«О, боги!» — только и подумала я, резко подняла глаза и увидела, как Лотер покачнулся и черты его лица, очерченные тенями, заострились, став еще более пугающе некрасивыми.

— Отец, вы ничего не понимаете! — воскликнула я. — Лотер помогает мне. Он единственный кто…

— Адель! — перебил меня резко лорд Гидеон. — Если ты хочешь говорить со мной о чем-то важном, то не в присутствии этого мужчины.

— Вы не знаете его, а уже осуждаете только по причине родства с Советником! — не удержалась я, но тут вступил в разговор сам Лотер. Он посмотрел на меня и так мягко, как только мог, улыбнувшись, сказал:

— Адель, не переживайте, я выйду, а вам двоим, действительно, будет лучше поговорить наедине, как отцу и дочери.

— Лотер! — я вскочила на ноги, пытаясь удержать его за руку, но он так же мягко, как до этого говорил со мной, убрал мои пальцы.

— Я — за дверью, леди Адель! — произнес и шагнул к выходу.

Отец молчал до тех самых пор, пока скрипнувшая дверь не отделила камеру от коридора и оставшегося там наследника Хамерсли в компании стражей, дожидавшихся пока я переговорю с заключенным милордом. Первым, что сказал мне лорд-отец было недовольное и резкое:

— Зачем ты привела его сюда? — и куда только исчезли эти слабые нотки из его голоса? Я пораженно смотрела на отца.

— Эти Хамерсли все одной крови, — бросил он зло, — хамелеоны!

— Отец! — охнула я. — Но Лотер не такой!

— Он еще хуже, поверь мне, дочь. Даже если сейчас строит из себя благородного джентльмена, то позже кровь его отца и отца его отца, даст о себе знать. Они все одинаковы.

Я не верила речам лорда Гилеона, но понимала, что спорить с ним сейчас — просто напрасная потеря драгоценного времени. Вот спасу его из заточения и от смерти, тогда и расскажу, каков мой Лотер на самом деле. Я была уверена, что, узнав ближе Лотера, он изменит свое отношение к нему. По отцу сына судить нельзя — вот, как считала я сама.

— Ладно, доченька! — отец решил сменить гнев на милость. — Расскажи мне, как вы там с Алисой без меня и как тебе удалось достать разрешение на свидание.

— Отец, — зашептала я, приблизившись к нему вплотную, — вам не об этом стоит тревожиться. Вас осудили на смерть, но я надеюсь, что у меня есть шанс спасти вас.

— У тебя? — он искренне удивился.

— Я не одна, конечно, буду пытаться сделать это.

— Неужели, Гордон будем помогать? — отец схватил меня за плечи, чуть сжал. — Его ведь не поймали люди короля, нет?

— Нет! — я покачала головой и уже едва слышно проговорила, наклонившись к самому уху милорда: — Он в столице и связался со мной.

— Пусть спрячется! — быстро ответил отец, взял меня за руку и потянул за собой присесть на жесткую койку. — Пусть спасается, потому что последует за мной на виселицу.

— Но ведь вы не совершали того, в чем вас обвиняют! — сказала я. — Вы — преданный слуга короны, и король знает это, иначе не разрешил мне это свидание. Более того, он дал мне разрешение, и я могу еще прийти к вам. Отец, я хочу помочь, но и вы в свою очередь, должны рассказать мне все. У меня есть один план, — я говорила быстро, а лорд Грейсток слушал, улыбаясь уголками губ. Я не совсем понимала выражения его лица и глаз. Казалось, он радуется моему рвению и желанию помочь, но не верит в это. Я же продолжала в том же духе, бегло описав способ, которым хотела доказать невиновность отца, а он лишь смотрел и улыбался.

— Вы молчите! — сглотнув слюну, произнесла я.

— Слушаю! — ответил отец. — Я слушаю и горжусь тобой и собой, потому что вырастил такую дочь.

— Отец, мы не должны сдаваться! — проговорила горячо.

— Мне жаль, что все так получилось, — отец снова положил ладони на мои плечи. — Ты должна была доучиться, выйти замуж, жить так, как достойна, а я подвел тебя. Прости!

— Отец! — снова пролепетала я, не понимая, к чему он клонит. — Вам не в чем извиняться. Вы не виновны, я уверена…

— Ты ничего не знаешь, Адель! — он сжал мои плечи на несколько секунд при этом пристально глядя в мои глаза. Затем руки его скользнули по моим и упали вниз безвольными плетьми.

— Твой способ не поможет, дочка! — тихо сказал он.

Мои глаза расширились. Я не верила тому, что слышали уши.

— Что вы такое говорите, отец?

— Говорю, что тебе не стоит пытаться, — пояснил он. — Этот закон мне известен, но тебе не под силу сделать то, чего ты так хочешь. Это темная магия. Для обряда необходимо то, чего у тебя нет, мой светлый ангел.

— Но у меня есть тот, кто сможет помочь!

Лицо отца помрачнело.

— Бастард Хамерсли! — сказал он сухо.

— Его Величество признали Лотера законным наследником сэра Леонарда, — попыталась оправдать я своего спутника.

— Его законный наследник — почивший Артур. Никогда бастард не займет место родного сына, признанного обществом. Твой Лотер просто жалкая замена Артура.

— Да что вы такое говорите! — я не переставала негодовать. Хамерсли стоял за дверью и, думаю, слышал наш разговор, от которого мое лицо пылало от стыда.

— Я догадываюсь, что этот бастард силен. Так бывает, что и у служанок иногда рождаются подобные дети.

— Я смотрю, вы в курсе истории жизни Лотера!

— Наслышан еще до того, как попал сюда! — отец развел руками, показывая на тюремные стены своей камеры. — Слухи ходили. Артур давно болел. Ясное дело, что Лео захотел найти ему замену.

— Мы не о том говорим! — вздохнула я.

— Доченька, — отец вложил в это слово всю свою любовь, а затем обнял меня, — мне не помочь. Я благодарен всем богам, которые подарили мне подобное дитя, но то, что ты задумала осуществить просто невозможно.

— Мы не должны опускать руки… — начала я, но лорд Грейсток меня не слушал, — береги матушку и если можешь, помоги Гордону. Передай ему, чтобы немедленно покинул столицу. Пусть спасается, пусть живет.

— Отец!

— Мне жаль, что все так получилось, — он слабо улыбнулся.

— Но я не сдамся! — запротестовала ожесточенно.

В двери гулко постучали, и я невольно вздрогнула, услышав голос одного из стражей темницы.

— Свидание окончено! Ваше время вышло! — и двери распахнулись, словно приглашая меня покинуть эту мрачную обитель.

— Но в разрешении не указано время… — начала было я.

— Всем полагается только пятнадцать минут и ни минутой больше! — сказал хмуро стражник, а я посмотрела сперва на своего отца, а затем перевела взгляд на Лотера, стоявшего за спиной стражника.

— Иди, дорогая! — ладонь отца на мгновение обхватила мои плечи и прижала к его груди. Он поцеловал меня в щеку шепнув на ухо еле слышно, так, чтобы не услышали ни стражники, ни, тем более, Хамерсли: — Не доверяй этому человеку. Они все — хамелионы!

И отстранил.

— Это кровь, моя дорогая, запомни! — были его последние слова, когда мы расставались.

Переступая порог камеры, я не удержалась и оглянулась назад. Фигура отца утонула в темноте. Свеча, догорев, погасла и помещение погрузилось во тьму.

— Я люблю вас, отец! — крикнула я. — И я вернусь! — голос дрогнул, выдавая мой страх.

Ответом мне было лязганье двери и теплые руки Лотера, опустившиеся на плечи.

— Нам пора! — произнес наследник лорда Советника. Кивнув, я согласилась, понимая, что ничего не смогу поделать. Не сегодня. Не сейчас. Но пока он жив, еще есть надежда и я сделаю все, что смогу, все, что в моих силах.

Не знаю каким чудом, но Лотеру удалось найти экипаж более приличный чем тот, на котором я приехала к зданию темницы. Я была немного сама не своя, покидая отца и мрачные стены подземелья, а солнечному свету обрадовалась, как старому и доброму другу. Даже в стенах замка и на дворе не было так жутко, как когда мы уходили от отца.

Стражники проводили нас до дверей и выпустили наружу. Лотер оставил меня дожидаться у ворот, а сам ушел, чтобы найти карету и, хвала всем богам, ему это вскоре удалось, так как вернулся мужчина с экипажем. Выбравшись из салона, помог мне забраться внутрь, а затем, назвав вознице адрес, забрелся следом за мной, захлопнув двери.

Только спустя несколько минут, качаясь внутри экипажа, я смогла прийти в себя. Лотер сидел напротив, глядя на меня в ожидании, будто я должна была сказать ему нечто крайне важное, а я смотрела на него и в голове крутилась только одна мысль, навеянная словами отца: «Хамелеон! Это кровь, дорогая! Хамелеон!».

Я сетовала на себя на то, что теперь, после встречи с отцом, усомнилась в своем друге. Я не должна была этого делать, но лорд Грейсток ухитрился посадить зерно сомнения в моем сердце и острое желание вырвать его с корнем, разрывало меня, выворачивало наизнанку, хотя внешне я казалась спокойной. Но как иногда обманчиво бывает это спокойствие? Особенно, если в душе бушует буря сомнений.

«Ты не имеешь права усомниться в Лотере!» — твердила я себе, а черные глаза мужчины, сидевшего напротив, заставляли сердце сжиматься от боли.

«Я усомнилась в нем, — сказала мысленно, — а значит, почти предала!».

— Что с вами, леди Адель? — спокойный голос Хамерсли заставил меня вздрогнуть всем телом.

— Ничего! — ответила и тут же спросила, глядя в глаза мужчины: — Вы слышали наш разговор с отцом?

— Прошу прощения, но вы говорили громко, а мне было неловко закрывать руками свои уши в присутствии стражи! — попытался пошутить Лотер, но в его глазах таилось нечто странное, не обида, нет. Больше походило на обреченность.

— Я прошу прощения за своего отца, — проговорила я и протянув руку, коснулась его руки. — Он не имел права судить вас по делам вашего отца…

— Лорда Грейстока можно понять, — Лотер опустил глаза и теперь смотрел на мои пальцы, лежавшие на его руке. — Мой отец не хороший человек, — сказал и тут же рассмеялся, — кажется, я уже начинаю принимать правила вашего мира, леди Адель. Разучился говорить прямо.

Я улыбнулась.

— Мой отец негодяй и мерзавец и единственное, что он сделал хорошего для меня — это подарил жизнь, благодаря которой я встретил вас! — черные глаза смотрели не на мое лицо, они смотрели в мою душу.

— Лотер… — только и смогла произнести.

— Думаю, теперь, после вашего разговора с лордом Грейстоком, мои шансы завоевать ваше сердце стали не просто ничтожны, они равны нулю!

— Не говорите так! — я сильнее сжала его пальцы и во взгляде Хамерсли мелькнуло удивление.

— Лотер…

— Ваши родители не пожелают видеть подобного кавалера подле своей дочери! — ответил он.

— Мне казалось, я сама имею право выбора, — проговорила я.

— Черт! — он рассмеялся, но как-то холодно, отстраненно. — Леди Адель, только не вздумайте благодарить меня подобным способом.

— Дело не в благодарности! — я замялась. — Только не сочтите меня неблагодарной. Я вижу и ценю все то, что вы сделали для меня, но… — дальше смелости не хватило. Мысленно я уже призналась и себе, и Лотеру в своей симпатии, нет! Не симпатии, в своем огромном интересе к нему, как к мужчине. Всемогущие боги, да я была готова ответить ему сейчас же: «Да!» — если решиться повторить свое предложение.

«Я люблю его!» — поняла я и сердце зааплодировало, будто сказав: «Наконец-то, Адель!».

— Так в чем дело, леди Грейсток? — спросил мужчина. И я решилась.

— Вы нравитесь мне, Лотер! — сказала и тут же опустила взгляд, опасаясь увидеть не то, что желала в черных глазах.

— Что? — голос Хамерсли стал неожиданно сиплым и мужчина прокашлялся, а затем снова повторил свой вопрос: — Что? Леди Адель, вы не смеетесь надо мной?

— Разве я могу? — медленно подняла взгляд, встретившись с черным пылающим взором. Лотер смотрел на меня так, словно был слеп и только сейчас его глаза открылись, будто он впервые увидел свет. Дальше произошло то, чему я и не пыталась препятствовать. Мужчина пересел ко мне в мгновение ока. Его ладони, такие большие и надежные, обхватили мое лицо, запрокидывая навстречу жадным губам. Поцелуй выбил почву из-под ног, и я порадовалась тому, что сижу, иначе, непременно упала бы.

Губы Лотера накрыли мои в жарком, страстном поцелуе, как и тогда, на полигоне. Не совсем отдавая отчет в своих действиях, я подняла руки и обхватила плечи мужчины, а после обнаглела настолько, что позволила своим пальцами зарыться в черные густые волосы Хамерсли. А он продолжал целовать меня, прижимая к себе, к своей груди, к своему телу так сильно и смело, что голова шла кругом. Твердые губы были настойчивы. Раскрыв мои, он принялся исследовать своим языком мой рот, целуя со знанием дела. Я явно не была первой, кого он целовал, но разве сейчас это имело значение.

Руки мужчины опустились на мои плечи, сжали нежно и бережно, а затем заскользили по моей спине, оставляя даже через ткань одежды горячий обжигающий след.

— Лотер! — прошептала я, когда он позволил мне сделать спасительный вздох.

— Леди Адель! — мужчина отстранился и посмотрел на меня потемневшим от желания взглядом. Карету потряхивало, но я едва ли замечала это теперь. Мой взор был прикован к лицу Хамерсли и я знала, что он произнесет в следующую минуту. И, видят боги, я хотела услышать его слова.

— Наверное, сейчас не время и не место… — его ладони обхватили мое лицо, — я, кажется, все время выбираю неподходящие месте, чтобы сказать вам нечто важное…

Карету покачнуло, и я опустила руки, вцепившись в сидение, скорее машинально, чем опасаясь упасть. Я знала, Лотер рядом, он не даст меня в обиду.

— Адель Грейсток, — сказал мужчина и я опустила взгляд сперва на его губы, затем снова подняла и посмотрела пристально в черные глаза, взгляд которых меня завораживал и манил. Так, бывает, манит высота, когда стоишь на краю бездны и смотришь вниз, понимая, что стоит сделать неверный шаг или просто покачнуться вперед и полетишь в пропасть, словно подстреленная птица.

«И почему только мне пришло в голову столь нелепое сравнение», — подумала я и поняла почти сразу: это отец! Его слова, его предубеждение против Лотера!

— Я слышал, как вы отстаивали меня перед лордом Гидеоном, — ладони Лотера обжигали, но я молилась, чтобы он не вздумал сейчас отпустить меня и отступить. — И у меня появилась надежда, что вы не равнодушны ко мне…

— Я не равнодушна! — призналась я, с радостью заметив, как вспыхнули счастливо глаза мужчины.

— Я люблю вас, леди Адель Грейсток, — исполненный решимости, сказал мужчина, — и я снова, надеясь и замерев в ожидании, прошу вас принести облегчение моей истосковавшейся душе, дать покой моему сердцу и составить мое счастье согласившись стать моей женой.

— Лотер! — воскликнула я.

А он ждал, глядя на меня, напряженный и взволнованный. Я почувствовала, что даже его ладони, продолжавшие бережно держать мое лицо, теперь закаменели.

— Да! — шепнула я. Теперь я точно уверена в том, что люблю его. Он должен знать.

— Да! — повторила решительно и громче, а затем закричала со смехом, — да, Лотер! Я тоже люблю вас, и я стану вашей женой!

Эмоции, которые отразились в глазах Хамерсли я не смогла бы описать словами, но я ощутила их на своих губах в нежном прикосновении любимого, в касании широких ладоней, гладивших мои волосы и плечи. Карету трясло, но я не чувствовала этого. Весь мир для меня сомкнулся в мужчине, рядом с которым я сейчас находилась. Я верила ему, я любила его и это было самым главным для меня. Даже если бы у Лотера не оказалось денег, даже если бы он оставался бастардом — это ничего бы не изменило в моем к нему отношении и, кажется, я поняла это при нашей первой встрече. Ведь так иногда бывает: ты встречаешь человека и понимаешь, что он — твое будущее. А меня тянуло к Лотеру после самой первой встречи, даже когда все вокруг отвернулись от него, оставалась я и мой интерес, моя симпатия, мое зарождающееся чувство, настолько сильное и глубокое, что не передать словами.

— Адель! — прошептал мужчина на мгновение оторвавшись от моего рта. — Могу ли я теперь говорить тебе — моя Адель?

Я кивнула. В груди стало тесно и жарко одновременно и этот жар, волнующий и первобытный, разлился по моему телу, согревая сердце и устремившись вниз, туда, где пульсировало новое для меня желание.

— Моя Адель! — прошептал Лотер и улыбнулся. Его глаза вспыхнули от счастья, а губы снова накрыли мои, но от былой нежности не осталось и следа. Сейчас он целовал меня так, словно пил с моих губ сладкую живительную влагу. Он пил меня, и я открывалась на встречу, думая о том, что отец был неправ. Он не имел права говорить о младшем Хамерсли подобные вещи. Сын не может отвечать за поступки отца, как и отец не должен отвечать за своего сына.

— Тогда мы поженимся как можно быстрее! — зашептал мне в губы мужчина. Я, не удержавшись, рассмеялась, так тихо и беззаботно, как еще не смеялась никогда в своей жизни и уж точно я так не смеялась в последнее время.

— Мое имя, — сказал мужчина и осекся, — нет. Имя моего отца сможет вас защитить при случае опасности. Никто не посмеет тронуть невестку самого Советника.

— Лотер! — я положила руки ему на грудь, ощущая, как под тканью одежды бьется его сердце, и это было так завораживающе, ведь билось оно для меня. Но, тем не менее, я сказала: — Я хочу, чтобы вы знали, что я сказала вам: «Да!» — совсем не из-за того, чтобы получить эту призрачную защиту.

— Я знаю, — ответил он и просто обнял меня, а я прижалась к его груди, уткнувшись лицом в широкое и такое надежное плечо.

Несколько минут мы просто наслаждались объятиями друг друга и покачивание кареты убаюкивало меня, а присутствие рядом Хамерсли позволило ненадолго позабыть о том, в какой беде я оказалась. Я расслабилась, забыла на время об отце и матери, о своем брате и надежде все изменить. Лотер сам напомнил мне о долге, когда, погладив плечи, произнес:

— Ваш брат, Адель.

— Твой брат! — поправила я его.

Мужчина улыбнулся.

— Хорошо! Твой брат, Адель. Я думаю, нам нужно встретиться с ним вместе.

Я села ровно, с сожалением покинув уютно плечо Лотера.

— Сэр Гордон, как и его отец, вряд ли поверит бастарду Хамерсли! — произнес мой любимый и я вскинув руку тот час прижала ладонь к его губам.

— Никогда больше впредь не унижайте себя. Не называйте при мне себя бастардом! — и поправила сама себя. — Ни при мне, ни при ком-то еще. Вы — Лотер Хамерсли, самый благородный мужчина, которого я встречала в своей жизни. Человек, которому принадлежит мое сердце.

Он поймал мою ладонь и поцеловал внутреннюю сторону.

— Спасибо тебе, — проговорил мягко, — но я сказал правду.

— Король признал тебя! — запротестовала я.

— Хорошо, — кивнул, соглашаясь, мужчина. — Если тебе так будет спокойнее! — и я улыбнулась, благодаря Хамерсли за уступку. Бросила мимолетный взгляд в окно экипажа и поняла, что уже скоро наша карета достигнет Площади Солнца, а, значит, еще немного и я вернусь в квартирку, где меня поджидает недовольная маменька. Я не собиралась рассказывать ей о том, что приняла предложение Лотера. По крайней мере, не сегодня. Уже после, когда все свершится, узнает и она, и отец!

— Вашего брата надо спасать, — продолжил Хамерсли. — Мы встретимся с ним и уговорим покинуть Столицу до лучших времен, одновременно с этим займемся подготовкой к обряду.

— Что бы я делала без тебя! — произнесла я и уже сама прижалась к его груди.

— Нет, — проговорил Лотер, — что бы я без тебя делал! — и обнял меня с такой силой, что я взвизгнула от удовольствия.

Площадь Солнца осветила экипаж, залив салон ярким светом, и я зажмурилась, радуясь, что несколько минут спустя мы уехали прочь от искусственного светила и толчеи экипажей, пробивавших себе путь мимо фонтана и конных всадников.

— Ты напишешь письмо брату своей рукой и скрепишь печатью Грейстоков! — укачивая меня в руках, словно малое дитя, говорил Лотер. — Я же найду человека, который отнесет его в указанное место и нам останется только ждать, когда Гордон объявит о себе.

— Если бы мы только могли найти истинного преступника, — вздохнула я. — Того, кто совершил эту попытку, пытаясь убить короля.

— Сейчас главное доказать невиновность твоего отца, — пальцы Лотера погладили мою спину, спустились вниз и замерли на талии, — все остальное — после.

— Ты прав! — моя ладонь легла на грудь мужчины. — У нас слишком мало времени и главное — мои отец и брат.

— Вот и я так думаю! — его рука вернулась по моей спине и принялась гладить место возле лопаток, действуя на меня расслабляюще. Карета продолжала ехать, и позади остались чистые и светлые кварталы, а лицо Лотера, следившего за изменениями на улицах, стало мрачнеть.

— В какую глушь ты забралась, Адель? — спросил он, когда под копытами лошади, тянувшей экипаж, зачавкала грязь и жижа. Хамерсли выглянул в окно, при этом не отпуская меня, и несколько секунд просто смотрел, как мимо проплывают грязные домишки с бельевыми веревками, перетянутыми в проулках, с детворой, одетой убого и бедно, с провожавшими недвусмысленными взглядами экипаж женщинами, в замусоленных серых передниках и чепцах на волосах.

— Знаю, — произнесла я, — не самое приятное место!

Кучер тем временем свернул к дому, в котором находилось наше с матушкой, временное пристанище, и экипаж замер на грязном дворе.

Лотер стал темнее тучи. Его черные глаза метали молнии, но я, заметив недовольство мужчины, поспешно обхватила его руками за шею и, прижавшись всем телом, поцеловала в краешек губ.

— Я сегодня же заберу тебя отсюда! — сказал наследник лорда Советника.

— Нет! — покачала я головой. — Заберешь, но не сегодня.

— Это место не для тебя, Адель! — мужчина едва ответил на мой поцелуй. Его взгляд то и дело скользил мне за плечо, туда, где на серой улице уже собралась толпа зевак, большая часть которых состояла из детей и женщин.

— Я не могу позволить тебе оставаться в подобном месте! — произнес Лотер упрямо.

— Это ненадолго! — ответила я и сделала еще одну попытку добиться своего, прижавшись губами к напряженным губам мужчины. Я видела, что ему очень не нравится этот квартал и этот дом, и даже эти люди, смотревшие на дорогую карету с завистью и опаской, за которой скрывалась злость и обида на более удачливого в жизни человека. Я не понимала их, потому что выросла в другой среде, но Лотер… То, что светилось в черных глазах моего избранника говорило мне о многом. Но я решила настоять на своем.

— Один день или несколько роли не сыграют! — сказала я, мягко обхватив руку Лотера.

— Ты не знаешь, что иногда происходит в подобных кварталах! — ответил Хамерсли.

— Но я не собираюсь никуда выходить и гулять по этим улицам одна тем более не намерена!

— И, тем не менее, сегодня ты была одна! — мужчина нахмурился. — Если бы я знал, в каком именно месте вы остановились с матерью…

— Теперь знаешь! — я чуть сжала его руку. — И не волнуйся обо мне, я все-таки маг, хоть и недоучка.

Лотер продолжал хмуриться, но, к моей радости, больше настаивать на своем не стал. Он выбрался из кареты и подал мне руку, помогая покинуть салон. После велев кучеру дожидаться возвращения, взял меня решительно за руку, явно собираясь проводить домой, причем, до самых дверей. Я же представила себе, как сильно «обрадуется» маменька подобному гостю, но не стала останавливать Лотера. Более того, я решила, что раз мы собираемся в скором времени пожениться, леди Алисе стоит привыкать к своему будущему зятю. И чем раньше она это сделает, свыкнувшись с подобной мыслью, тем лучше для нее самой.

Шагая рядом со мной, Хамерсли смотрел по сторонам, но лицо его не выдавало удивления. Казалось, ему привычны подобные виды голых серых стен, которые зимой вряд ли были в состоянии хранить тепло.

— Завтра вы переедете! — сказал мне мужчина, пока следовал за мной по ступеням.

— Лотер! — воскликнула я. — Я думала, мы с тобой договорились…

— Это не обсуждается! — возразил Хамерсли. — Я не позволю тебе жить в подобном убожестве.

Я открыла рот, приготовившись снова возразить, но передумала и захлопнув его, продолжила подниматься. У дверей мы остановились. Я повернулась к своему спутнику, шутливо спросив: «Зайдете, милорд?».

— Думаешь, стоит? — он кивнул, указывая головой на двери. — Вряд ли леди Грейсток старшая обрадуется подобному визитеру.

— Она должна привыкнуть, — уверенно сказала я, — к тому же, мне надо написать записку брату. Чем раньше мы назначим с ним встречу, тем лучше! — и, не дожидаясь ответа Лотера, толкнула двери. Но, к моему удивлению, они оказались заперты. Тогда я постучала и лишь спустя несколько секунд на мой стук открыла Лора. Она удивилась, увидев меня в сопровождении молодого джентльмена, но сразу же посторонилась, пропуская нас в квартиру.

— Адель! Наконец-то! — маменька выплыла пышным розовым облаком. — Я уже начала переживать, ты ведь так долго не возвра… — она умолкла на полуслове и совсем неприлично уставилась на моего спутника.

— Леди Грейсток! — Лотер поклонился.

— Милорд! — машинально ответила маменька и присела в книксене, но почти сразу же опомнилась и перевела на меня взгляд, в котором горело возмущение. — Мы не ждали гостей! — сказала она.

— Я совсем ненадолго! — поспешил заверить леди Алису Хамерсли.

— Мне необходимо написать письмо и передать его с сэром Лотером! — сказала я, шагнув мимо маменьки в сторону своей так называемой комнаты. Лотер, естесвенно, не последовал за мной, оставшись в компании леди Грейсток-старшей. Что они делали и о чем разговаривали, я не знала, потому что в это время судорожно искала в вещах письменные принадлежности, чтобы написать записку брату, а едва нашла, с возгласом радости метнулась к столу. Присела и приступила к письму. Всего несколько строк черным по белому, и я сложила лист, закрепив его магической печатью, уверенная в том, что никто, кроме Гордона, не сможет прочесть мое послание. Когда все было готово, я поспешила вернуться к Лотеру, надеясь, что маменька не утомила моего гостя, но к своему удивлению нашла их обоих мирно беседующими и сидящими на старом диване. При этом рядом навытяжку, будто бравый военный, стояла Лора, а маменька и Хамерсли пили чай из простых кружек.

«Где они только достали их?» — подумала я с интересом, но решила спросить об этом после ухода мужчины.

— О, — произнесла, округлив рот, — вижу, вы нашли общий язык!

Услышав мои слова, маменька нахмурилась, а Лотер улыбнулся так обаятельно, как только умел. При моем появлении он немедленно встал.

— Я написала то, что требуется! — протянув послание, улыбнулась Хамерсли.

— Я сделаю все, что нужно и сразу же, как только получу ответ, сообщу вам, леди Адель! — с поклоном сказал мужчина. — А сейчас, леди, я вынужден оставить вас, — добавил он и посмотрел на мою маменьку, — благодарю за радушный прием и вкусный чай.

— Будем рады видеть вас снова! — удивила меня леди Алиса, хотя, позже, я поняла, что ее слова были просто данью вежливости.

Я проводила Лотера до дверей и даже осмелилась выйти за ним в коридор, прикрыв за собой двери. Мужчина повернулся ко мне и наши глаза встретились. Странная невидимая нить протянулась между нами притягивая меня к Лотеру. Я и сама не заметила, как подняла руки и, обхватив мужчину за шею, прижалась губами к его губам, даже не подумав о том, что произойдет, если кто-то увидит нас здесь, целующимися на лестничной клетке. Особенно маменька! Но никто не вышел, хотя, могу поклясться богами, кто-то за дверью приник к ее поверхности ухом.

Губы Лотера обжигали, заставляя мое сердце скакать галопом. Он прижал меня так сильно и, одновременно, нежно, что голова пошла кругом и я очень явственно ощутила силу его желания, когда наши бедра тесно прижались друг к другу. Щеки немедленно окрасились предательским румянцем, и я первая отпрянула от Хамерсли.

Черные глаза горели страстью и любовью. Он протянул руку и коснулся моей щеки так ласково и бережно, что по коже пробежали мурашки.

— Я сообщу, когда твой брат выйдет на связь, — сказал он, глядя на мои губы. Сейчас, там, где за нами не следили чужие взгляды, мы снова перешли на «ты».

— Буду ждать! — ответила я и Лотер, поймав мою руку, приник к ней губами, после чего сорвался с места и почти бегом стал спускаться вниз.

Я проследила за ним взглядом, пока мужская фигура не скрылась этажом ниже, но и после стояла, вслушиваясь в звук удаляющихся шагов и только когда хлопнула дверь, ведущая во двор, я вернулась в квартиру Элиноры.

Маменька поджидала меня, сидя на диване и чопорно поджав губы. Лора смотрела на меня каким-то извиняющимся взглядом, а я поняла, что неприятного разговора с леди Алисой, увы, не избежать. Радовало хотя бы то, что она не решилась высказывать свои претензии при Лотере.

— Лора, оставь нас! — велела леди Грейсток-старшая.

Горничная поклонилась и ушла в мою комнату, так как за неимением иных помещений, пришлось воспользоваться тем, что есть.

— Адель! — голос маменьки напоминал тон строгой наставницы. — Я смотрю, ты не вняла моим словам, касательно этого молодого человека.

Я открыла было рот, чтобы ответить, но она остановила меня взглядом, продолжая:

— Признаюсь, он умен и умеет поддержать разговор несмотря на свое происхождение, но леди должна любым способом избегать подобных знакомств.

— Лотер помогает мне, — сказала я.

— Да? — изогнула брови маменька. — Интересно, каким это образом? Пытаясь затащить в постель?

Мои щеки вспыхнули.

— Как вы можете! — воскликнула я, негодующе. — От нас отвернулись все! — внутри меня зарождался протест, и я спешила выплеснуть его, пока чувство приличия не остановило меня.

— Отвернулись все, понимаете, кроме этого мужчины! — закончила я.

— И я понимаю, почему он делает это! — с умным видом заключила леди Алиса. — Надеется получить вашу благосклонность.

«Уже получил!» — подумала я, а маменька говорила дальше: — Ты не представляешь себе, с кем связалась. Хочешь тоже родить бастарда?

— Вы не доверяете своей дочери? — удивилась я с обидой в голосе.

— Я не доверяю черным глазам этого Хамерсли.

— Вы что, сговорились с отцом? — не выдержала я.

Лицо маменьки изменилось, сменив выражение на заинтересованное. Она даже поднялась с дивана и шагнула ко мне.

— Ты видела Гидеона? — спросила она и, кажется, на мгновение позабыла о ком мы только что, секунду назад, говорили.

— Да! — ответила я, радуясь возможности сменить тему. Мы присели на диван, и я коротко, как только смогла, не вдаваясь в подробности разговора между Лотером и отцом, передала маменьке все то, что сказал мне лорд Грейсток. Она слушала спокойно, только в глубине ее взгляда я заметила тревогу.

— Что думаете по этому поводу? — спросила я.

— Маменька пожала плечами.

— Если твой отец говорит, что шансов нет, значит их нет, — сказала она и отвела взгляд, пряча от меня затаившуюся боль.

— Мама! — просто сказала я.

— Я хочу увидеться с ним, — леди Алиса вздохнула.

— Хорошо! — согласилась я.

— Когда? — в ее глазах вспыхнула надежда.

— Я подумаю, — ответила тихо, — мне нужно кое-что сделать и это займет некоторое время…

— Я подожду! — неожиданно уступчиво кивнула леди Грейсток-старшая.

Больше она не заговаривала ни об отце, ни, тем более, о Лотере. Этот день закончился удивительно мирно и ложась спать после скромного ужина, я размышляла о том, что нам с Хамерсли предстоит сделать в дальнейшем. Первым в списке дел у меня сейчас был брат. Я чувствовала, что его необходимо спрятать раньше, чем мы займемся обрядом, который сможет спасти отца. Сама не знаю почему, но это понимание просто не давало мне покоя, да и сам отец просил сначала помочь именно Гордону.

Я лежала, глядя в потолок и кутаясь в старое одеяло, когда ощутила странную дрожь в руке. Ничего не понимая, подняла ее, выудив из-под одеяла, но стоило посмотреть на пальцы, как все стало понятно. Это кольцо. То самое, что подарил Лотер.

«Сообщение от него!» — поняла я и сердце забилось часто-часто в предвкушении. Первый раз он присылал мне сообщение и мне не терпелось услышать его голос.

Сев в постели и облокотившись спиной на подушку, я подняла руку и прикоснулась к печати на металле. С пару секунд ничего не происходило, а затем голос, который я узнала без труда, произнес, наполняя пространство:

— Завтра утром прибудет карета. Она доставит вас туда, куда надо, — и затянувшееся молчание, тесно переплетенное с моим ожиданием продолжения.

«Он должен сказать мне что-то еще!» — думала я, надеясь услышать то, о чем мечтало сердце. И я услышала.

— Люблю вас, Адель! — прозвучало в ночной тиши и голос смолк, а я, глупо улыбнувшись в пространство, ощутила, что стала немного счастливее, чем была еще минуту назад.

Завтра мы увидимся снова. Завтра, скорее всего, встретимся с братом или свяжемся с ним. Времени мало, но оно есть, и мы успеем сделать все, чтобы я стала прежней Адель Грейсток, блистательной молодой леди, дочерью знатного и уважаемого лорда.

Кажется, в ту ночь, я уснула с именем Лотера на губах и с желанием увидеть его снова и ощутить нежные губы на своих губах.