Глава 7

Бал удался на славу. После ужина и танцев, в самый разгар веселья, отец Грейс, лорд Бертран, попросил минуту тишины и, когда затихла музыка и все танцующие обратили свои взоры на середину зала, к сэру Дональду присоединились и сами виновники торжества.

Стоило признать, что Грейс в этот вечер была прекрасна, как никогда. И дело было вовсе не в ее дорогом туалете белого шелка с цветами, приколотыми на груди и в волосах, а в сиянии глаз и довольной улыбке, которая так и говорила всем: «Я — счастлива! Я здесь главная, потому что я — Невеста!».

И гости аплодировали, услышав радостную новость и поздравляли наперебой молодых, а Гастон надел на палец невесты долгожданное колечко с большим сияющим бриллиантом, заявив во всеуслышание, что Грейс для него прекраснее и дороже всех богатств на свете.

Я пробилась к подруге не в числе первых, но мои поздравления и поцелуй на ее щеке были искренними, так как я от всей души желала ей счастья и, признаюсь, надеялась, что после такого радостного события, юная леди Бертран забудет о своем гневе и ненависти к Лотеру Клейтону.

— Милая моя Адель! — шепнула мне подруга, когда я распрямила спину и разорвала наши объятия. — Я желаю тебе такого же счастья, как у меня!

— Спасибо! — прошептала я со слезами на глазах.

А дальше праздник продолжался. Снова были танцы и поздравления помолвленным. Уже скоро я потеряла подругу из виду и, танцуя с очередным кавалером, лицо которого вряд ли вспомню завтра утром, пыталась расслабиться и получить удовольствие от бала, как это делала Грейс. Но все равно меня непостижимым образом тянуло домой. После разговора с лордом Эдингтоном я испытывала странное волнение, и мне непременно хотелось знать, как там отец и брат. И это еще больше заставляло меня хотеть отправиться домой. Только как это сделать, если обещала Грейс быть здесь с ней?

Родители подруги расщедрились на прекрасный фейерверк и когда часы пробили полночь, все гости, и я в их числе, вышли на террасу, с которой открывался вид на парк и лабиринт, темневший вдалеке. Рядом со мной стоял лорд Эдингтон в паре с которым я танцевала последний танец, закрывавший бал. Молодой человек, после общей прогулки в парке, то и дело оказывался рядом и его знаки внимания были приятны, хотя и не могли прогнать из памяти черные глаза Лотера. Но тем не менее, в обществе молодого лорда я стояла и смотрела, как небо над нами взорвалось яркими огнями и расцвело в замысловатом цветке. Грохот стоял неимоверный, но и красота была неописуемой. То и дело раздавались наигранно-испуганные вскрики дам, действовавших как предложения к сопровождающим их мужчинам приобнять, будто защищая. Я же стояла, наслаждаясь красотой ночного неба и этими дивными цветами, распускавшимися на черном полотне и затмевающими звезды.

А когда все погасло, я опустила голову. Двор перед особняком наполнился голосами и гулом. Гости обсуждали зрелище и хвалили хозяина дома за предоставленное развлечение.

— Можно вас проводить? — спросил Эдингтон.

Я нашла его взгляд, устремленный на меня и кивнула.

Мы дождались, пока большинство гостей разойдутся, чтобы не плыть в сплошном потоке разряженных господ, а затем направились назад в дом. Мужчина был столь любезен, что проводил меня вверх по лестнице, застыв на площадке и не решаясь следовать дальше. Проводи он меня до дверей, это могло что-то да значить, а я, признаюсь, совсем не хотела настолько глубокого интереса молодого человека ко мне.

— Доброй ночи, леди Адель! — произнес он и взял мою руку, чтобы поднести к губам и запечатлеть легкий поцелуй, который, впрочем, оставил меня равнодушной. Кажется, Эдингтон понял, что провожать меня дальше не имеет смысла и я была рада этому.

— И вам спокойных слов, сэр! — ответила я, чуть склонив голову.

Мужчина поклонился, и я первая повернулась к нему спиной, направляясь в свою комнату.

Руби уже ожидала меня. Она приготовила ванную и стоило мне переступить порог комнаты, бросилась помогать снимать платье.

— Благодарю! — сказала я.

— Леди Адель! — спросила она нерешительно, пока занималась крючками на моей спине. — Понравился ли вам праздник?

— Очень! — призналась я. Но говорить о своих впечатлениях, тем более с малознакомым человеком, мне не хотелось. И дело было вовсе не в том, что Руби — горничная. Дома я любила поболтать со своей служанкой и часто перед сном она приносила мне молоко и оставалась на несколько минут, именно для того, чтобы побеседовать. Сейчас же, несмотря на распиравшее изнутри ощущение, требовавшееся высказаться, я предпочла молчать.

Руби это поняла. Она помогла мне с платьем, затем с прической — выбрав шпильки и заколки, а уж после я отправилась в ванную комнату, пока девушка готовила мне постель.

Когда я вернулась после купания, разомлевшая и уставшая, Руби пожелала мне спокойной ночи и тенью выскользнула из комнаты, притворив двери. Я же легла в кровать и забылась сном, удивительно бесцветным, без намека на сновидение, словно провалилась в бездонную яму.

Утро же принесло с собой яркие пятна солнца на стенах и полу и Руби, которая ходила по комнате, впуская свет. Заметив, что я проснулась, горничная широко улыбнулась и сказала:

— Доброе утро, леди Адель! Скоро завтрак и я пришла разбудить вас!

— Спасибо, Руби! — ответила я, приподнимаясь.

— Какое платье вам приготовить? — поинтересовалась она.

Я откинула одеяло и опустила ноги с кровати. Встала и, потянулась совсем не как леди, зевнув и щурясь от яркого солнечного света.

— Сейчас поглядим, — ответила и шагнула к шкафу. Выбор мой пал на нежное салатового цвета, платье, по моему мнению, подходящее для утренней трапезы. Руби кивнула и пока я умывалась и приводила себя в порядок, она застелила постель и разложила на нем выбранный туалет. А уже полчаса спустя, свежая, как распустившаяся роза, в легком платье и уложенными в высокую прическу волосами, я спускалась к завтраку, встретив на лестнице подругу.

Грейс широко улыбнулась и тут же подошла ко мне, взяв за руку, так что спускались мы вместе. Она просто светилась от счастья, и время от времени посматривала на свое обручальное кольцо.

— Ах, прости Адель, что я так мало уделяю тебе внимания! — проговорила она, прижимаясь ко мне. — Тебе, наверное, скучно в нашем доме.

Я отчего-то решила, что это шанс поговорить с ней о том, что волновало меня больше всего. К тому же, помолвка состоялась, и я могла покинуть гостеприимный Бертран-холл и отправиться домой. Через портал это можно было осуществить быстро и удобно, так, что если я соберусь сразу после завтрака, то уже часам к трем буду дома.

— Грейс! — начала я осторожно.

Она посмотрела на меня внимательно. Мы ступили на мраморный пол и застыли. Рука подруги отпустила мою.

— Да? — спросила она.

— Мне очень неловко, — продолжила я, — но понимаешь, в свете последних слухов, я бы хотела поехать домой. Маменька определенно должна что-то знать об отце и о брате. Я же беспокоюсь…

— Понимаю! — ответила она, а ее улыбка чуть померкла.

— Позволь мне сегодня покинуть ваш дом. Сердце тревожится, — призналась откровенно, надеясь на искреннее участие леди Бертран.

Грейс несколько мгновений просто смотрела на меня, будто изучая, а затем сказала:

— Хорошо! Я поговорю с родителями и, думаю, мы найдем тебе сопровождающих! — а затем мило улыбнулась. — Главное, что ты побывала на моей помолвке, как я и мечтала!

— И я искренне рада за тебя! — я не могла скрыть своей радости от слов подруги. Зная характер Грейс, предполагала, что она не отпустит меня так просто, но она удивила меня, оказавшись настолько отзывчивой. На душе стало легче и теплее, и я на какое-то время забыла о том, как вела себя леди Бертран в Академии и как относилась к мистеру Клейтону.

— Но я скажу им о твоем решении после завтрака, хорошо? — попросила подруга. — А пока ты все еще являешься моей дорогой гостьей на это утро!

— Спасибо! — ответила искренне и в едином порыве обняла Грейс.

За завтраком меня усадили рядом с лордом Эдингтоном и, признаюсь, я была рада его компании. После нашего вчерашнего знакомства, этот молодой человек стал мне приятен.

— После обеда я уезжаю! — признался он, когда мы приступили к тостам и оладьям, политым медом и вареньем.

— Вот как? — удивилась я. Хотела тут же добавить, что тоже уезжаю, но промолчала, решив, что вряд ли подобное будет интересно моему собеседнику.

— Отправляюсь сразу в столицу! — продолжил Эдингтон. — Сегодня утром пришло послание от Первого Министра королевства с приказом возвращаться.

— Понимаю! — ответила тихо.

За столом, как и предполагал прошлым днем Эдингтон, то и дело все разговоры сводились к теме покушения. Мужчины уже не скрывали новость от дам, а леди пытались активно поддерживать беседу, правда, своими охами и ахами они заставляли мужчин лишь снисходительно улыбаться. Я же пыталась вслушаться в разговоры, со своим мнением не лезла. Эдингтон, впрочем, бросил пару весомых фраз, так как был более осведомлен из всех присутствующих в зале.

— Надеюсь, Его Величество узнает имена предателей и сурово их накажет! — произнес хозяин дома.

— Думаете те, кто организовал покушение, были настолько глупы, что действовали в открытую? — спросил его один из гостей. — Это вряд ли.

— Ваша правда, но если найти концы, то можно в итоге узнать имена истинных врагов короны! — сказал кто-то еще. Я смотрела на Эдингтона — сейчас лорд молчал, лишь улыбался едва заметно краешками губ и также, как и я, внимательно слушал.

— Получается, беспорядки были устроены нарочно, чтобы отвлечь внимание от истинной цели — короля! — проговорила одна из дам, сидевшая напротив меня. Я посмотрела на нее: миловидная, с густыми волосами цвета спелой пшеницы, в дорогом туалете немного неуместном для завтрака. Казалось, она кичилась своим богатством, так как ее наряд был усеян бриллиантами, а в ушах блестели дорогие серьги с крупными камнями. После я заметила и диадему, которой позавидовала бы сама королева.

— Кто она? — шепотом спросила я у Эдингтона.

Он проследил за моим взглядом.

— О! — произнес. — Леди Лаура Блейн, — и больше ничего.

— А кто она? — признаться, я совсем не помнила никого с такой фамилией. А я знала, едва ли не наизусть, все самые выдающиеся имена нашего королевства. Леди Блейн звучало как-то посредственно и просто.

— Вы правы, дорогая леди Лаура! — ответил гостье лорд Дональд.

Она зарделась, как мне показалось, наигранно, и потупила глаза.

Разговор продолжался в том же духе и в итоге все собравшиеся пришли к верному, как я полагала, выводу: беспорядки в столице были спровоцированы, чтобы отвлечь внимание защитников дворца и самого короля от того, что в действительности являлось целью неизвестного врага. И мой отец с братом сейчас находились в самой гуще событий, но если отец не спешил рассказывать все маменьке, это значило, что ситуация слишком серьезная и не находится под контролем властей.

Когда завтрак плавно подошел к своему завершению, я отправилась в свою комнату, чтобы проследить за тем, как Руби соберет мои вещи. Когда чемоданы были готовы, за мной пришла Грейс и вместе с ней мы отправились к ее отцу в кабинет, где я провела несколько минут, выслушивая сожаление лорда и леди Бертран о том, что вынуждена так скоро покинуть Бертран-холл. Впрочем, сожаления в глазах хозяев дома я не заметила, расстроенной казалась разве что сама Грейс и то совсем немного. Я понимала ее, ведь уезжает подруга, но жених остается рядом!

— Я распорядилась, чтобы заложили карету и, думаю, лакеи отнесли твои вещи! — сказала Грейс, когда мы вышли из кабинета ее отца. — Мы с Гастоном проведем тебя до кареты, а лорд Эдингтон, узнав о том, что ты тоже уезжаешь, вызвался сопроводить тебя до твоего дома.

— Это очень любезно с его стороны! — отозвалась я.

Грейс улыбнулась и наклонившись ко мне так близко, что наши волосы соприкоснулись, произнесла:

— Не кажется ли тебе, что милый лорд Эдингтон заинтересовался тобой, Адель? — а затем, прежде чем я смогла что-то произнести, добавила: — И, кстати, он подходит тебе намного больше, чем мистер Сама знаешь кто.

Это она намекала на Лотера и я невольно покраснела.

— Лорд Эдингтон видный джентльмен, к тому же работает в Совете, как и твой отец, чем не выгодная партия для тебя? К тому же, мне показалось, вы понравились друг другу! Вчера на балу он предпочитал тебя другим леди, ведь заметила, да?

Решив не спорить с подругой, ведь это было все равно бесполезно, я промолчала. Грейс не переубедить, так зачем тратить понапрасну наше время?

— Не упускай такой шанс! — посоветовала мне напоследок невеста Гастона.

Провожать меня вышли и Грейс с женихом, и ее родители. Мы обнялись с подругой на прощание, после чего я села в карету, а Эдингтон взлетел в седло своего жеребца. Свистнул хлыст, заржали кони и карета тронулась вперед, покачиваясь, словно гусыня. Признаться, я оставляла Бертран-холл с легким сердцем, уверенная в том, что подруга не будет скучать по мне, а лорд Эдингтон направил своего жеребца вперед, так, что теперь ехал как раз напротив моего окна. И от присутствия мужчины я ощущала себя неловко, так как в каком-то смысле была на виду и не могла расслабленно откинуться на спинку сидения в салоне.

— До портала не так далеко! — проговорил Эдингтон. — Но я могу развлечь вас беседой!

— О чем же? — спросила я, выглядывая в окошко экипажа.

— Тем — много! — отозвался он. — Начиная с пресловутых, о погоде и столичных развлечениях! А еще мы могли бы поговорить о вашей учебе в Академии, или о книгах, которые вам нравятся, леди Адель!

— Книги — это отличная тема! — улыбнулась я. — Как, впрочем, и Академия.

— Я когда-то учился там же! — признался Эдингтон.

— Да что вы говорите! — оживилась я.

— О, да! — закивал мужчина, управляя своим жеребцом с легкостью и сноровкой. — Кстати, все хотел спросить, работает ли там до сих пор старый профессор Портер? Тот, что постоянно носит смешную мантию звездочета и колпак, расшитый золотыми звездами? — и лукаво посмотрел на меня.

— Еще бы! — я рассмеялась, вспоминая упомянутого старичка, которого все считали чудаковатым, но при этом добрым и приятным в общении. — Я училась у него на первом курсе. Кажется, сейчас он поучает только новеньких…

Так за разговором незаметно пролетело время, и я очнулась лишь когда мы подъехали к порталу. Эдингтон поспешно остановил своего коня, спешился и направился к магу, чтобы оплатить переход. Я осталась ждать в карете, радуясь тому, что получила в спутники такого обходительно джентльмена. При этом я понимала, что мне придется пригласить его в дом, чтобы познакомить с маменькой. А уж что себе на придумывает старшая леди Грейсток — представить даже страшно! Но я не могла поступить иначе, так как это было бы неуважением с моей стороны и черной неблагодарностью за его внимание. А потому, когда Эдингтон, оплатив переход, вернулся к карете и сел в седло, я обратилась к нему с самой вежливой улыбкой, на какую только была способна.

— Милорд!

Он посмотрел на меня.

— Я надеюсь, вы окажете мне честь посетить мой дом и познакомиться с моей маменькой, леди Алисой Грейсток?

В глазах мужчины мелькнуло нечто похожее на облегчение. Словно он и сам искал повода заехать в гости.

— Буду весьма рад такому знакомству! — сказал он.

«А уж как обрадуется маменька!» — подумала я, внутренне захихикав и представляя себе, как леди Алиса принимается обхаживать потенциального жениха. В том, что Эдингтон понравится ей, я не сомневалась ни единой секунды.

Портал мы преодолели без проблем. Несколько минут отдохнули на другой стороне, пока кучер и лошади приходили в себя после перемещения. Люди всегда тяжелее переносили подобное, чем мы, маги, а потому я вышла из экипажа и в компании своего спутника, прогулялась по тенистой аллее высаженных в шахматном порядке, дубов. До моего дома было всего ничего. Я вспомнила, как здесь рассталась с братом, о котором теперь не было ни слуху, ни духу. По крайней мере, я ничего не знала о нем, а маменька, как я уже сетовала и не раз, не спешила делиться со мной последними новостями.

— Вам понравится наш дом! — сказала я, наслаждаясь запахами родной земли. Мне казалось, что даже птицы здесь пели немного иначе и краски были ярче, а солнце, что уж совсем невозможно, ближе.

Когда кучер снова занял свое место на козлах, Эдингтон сопроводил меня к карете и подал руку, помогая забраться в салон. Мы продолжили свой путь и скоро миновали храм, чьи белые стены мелькнули меж зелени вечнозеленых кипарисов и сбросивших желтые листья, высоких кленов. Мое сердце забилось в предвкушении, как бывало всегда, когда я возвращалась домой после долгого отсутствия.

Вот поворот, а за ним еще один и еще… Я даже высунулась из окошка кареты, ожидая, когда особняк появится перед моим взором. А когда это, наконец, произошло, я не сдержалась, и торжествующая улыбка коснулась моих губ. Но стоило мне покоситься в сторону, как я увидела, что Эдингтон, ехавший возле кареты, пристально наблюдает за мной. Наши взгляды встретились и его взор переменился, как обычно бывает, когда человека ловят на чем-то скрытом. Более того, я поняла, что он тайно наблюдает за мной. С чего бы только, никак не пойму?

— Мы почти приехали, леди Грейсток! — сообщил громко кучер, будто я сама не видела очевидного.

— У вас прекрасный дом! — посмотрев на особняк, сказал Эдингтон.

— Отец будет рад это услышать! — ответила я. — Но, боюсь, ни его, ни брата мы не застанем, но моя маменька заменит вам целое общество, можете быть уверены! — и тихо рассмеялась.

Ворота были открыты и я, признаться, удивилась, когда увидела на дворе перед парадным входом экипаж с нашим родовым гербом.

«Неужели, маменька куда-то собралась?» — мелькнула первая мысль.

Карета остановилась и кучер, спрыгнув с козел, поспешил открыть передо мной дверцу, а Эдингтон, спешившись в миг оказался рядом, протягивая мне руку, которую я с благодарностью приняла.

Нас уже встречали. Один из младших лакеев вышел посмотреть, кто это приехал, а узнав меня, искренне удивился и поклонившись, поприветствовал и меня и моего гостя.

— Леди Адель! Мы вас не ждали! — проговорил он и я удивилась этим его словам. На моей памяти не было еще случая, чтобы слуга говорил подобное дочери хозяина дома.

«Словно никто не хотел, чтобы я оказалась здесь!» — кольнуло в сердце, а затем я увидела и маменьку, сбегавшую по ступенькам вниз. Она выглядела озадачено и не менее удивленно, чем Джеймс.

— Адель? — крикнула она, снова заставляя меня удивляться. Маменька, насколько я помню, никогда не позволяла себя кричать и бегать. Всегда спускалась чинно, а здесь повела себя, будто простая служанка, да еще и при Эдингтоне, хотя явно успела заметить его рядом со мной.

— О! — словно опомнившись, она остановилась и посмотрела на моего спутника.

— Что случилось? — спросила я, глядя на встревоженное выражение лица леди Алисы.

— Леди Адель, — тихо произнес Эдингтон, — кажется, я не вовремя?

— Адель, представь меня, пожалуйста, своему кавалеру! — произнесла старшая леди Грейсток.

— Лорд Эдингтон! — произнесла я. — Это моя маменька, леди Алиса Эдингтон.

Мужчина поклонился.

— Эдгар Эдингтон! — произнес он, а я неожиданно поняла, что до этого момента не знала имя милорда.

«Значит, Эдгар!» — подумала я.

— Очень приятно, что вы посетили нас, — сказала вежливо леди Алиса, но ее взгляд говорил совсем об ином.

«Как вы не вовремя!» — вот что я прочитала по ее глазам.

— Мне выпала честь сопроводить леди Адель от дома ее подруги! — сказал мужчина.

— О! — снова протянула маменька и посмотрела на меня с укоризной, будто мне были не рады в родном доме. Я ничего не могла понять, но, когда увидела высокую фигуру брата, спускавшегося от дверей к нам, не сдержала облегченного вздоха.

— Гордон! — вырвалось у меня.

Брат улыбнулся, но улыбка получилась какой-то неестественной, а затем он заметил стоявшего рядом со мной Эдингтона и его выражение его лица переменилось.

«Ах, да! — опомнилась я. — Ведь они знакомы!».

— Адель! — брат приблизился и поклонился, приветствуя Эдингтона, после чего обратился ко мне: — Мы не ждали тебя. Матушка сказала, что ты гостишь у подруги, кажется, некой леди Грейс Бертран?

— Так и было! — ответила я и хотела сказать, что приехала домой, потому что волновалась, но не решилась произнести эти слова при Эдингтоне.

— Сэр Эдгар! — посмотрел на моего спутника Гордон. — Будьте нашим гостем! — и снова мне показалось, что слова брата — это только дань приличиям. На самом деле, лорд Эдингтон был нежеланным гостем, но разве кто-то мог пойти против правил хорошего тона? Тем более наша семья!

— Я просто сопроводил вашу сестру, — улыбнулся Эдингтон. — Но не откажусь отобедать в вашем доме, а после, прошу меня простить, дела зовут вернуться в Столицу!

По лицу маменьки и брата пробежала тень облегчения. Слова Эдгара пролились бальзамом в ответ на их тревогу.

Мы прошли в дом. Кучер отправился на конюшню, а мои вещи забрал лакей, чтобы в доме передать их моей горничной.

Если маменька и заметила скудность моего гардероба, то, к моему счастью, не стала мне пенять при госте.

— Вам подготовят комнату, чтобы вы смогли отдохнуть и освежиться перед обедом! — заявил брат и Эдингтон поблагодарил его кивком.

В доме мы разделились. Я сразу же направилась в свою комнату, Гордон отправился провожать гостя, а маменька пошла следом за мной, как я догадывалась, чтобы отчитать меня за то, что так не вовремя вернулась домой. И я не ошиблась. Правда, говорить она начала лишь когда мы вошли в мою комнату, где горничная разбирала вещи.

— После, Элис! — неожиданно твердым голосом приказала леди Алиса. — А пока оставь нас, я позже пошлю за тобой.

— Да, миледи! — поклонилась девушка и вышла, плотно прикрыв двери.

Адель! — маменька схватила меня за руку и почти силой усадила на край кровати, сама села рядом, неотрывно глядя мне в глаза.

— Маменька! Вы меня пугаете! — проговорила я. В горле застрял комок и стало труднее дышать.

— Как же не вовремя ты вернулась домой, доченька! — леди Алиса обращалась ко мне подобным образом, только когда действительно переживала обо мне. А случалось это крайне редко, когда я в детстве болела, но чтобы вот так…

— Да что же произошло! — вскрикнула я, не вынеся напряжения.

— Тебе стоило остаться в доме Грейс, — вздохнула старшая леди Грейсток. — Видишь ли, с отцом произошла беда…

— Что?

— Тише, Адель! — зашипела на меня маменька. — Не вздумай об это рассказать своему знакомому…

— Он и так все узнает, — вздохнула я, — лорд Эдингтон состоит с Совете, как и отец!

Маменька закрыла лицо руками.

— Нас оклеветали. Не знаю кто и кому это оказалось нужно, но моего милого Гидеона обвинили в измене короне!

— Отца! В измене?

Словно что-то тяжелое ударило в грудь, выбивая из легких воздух. Я ошарашено посмотрела на маменьку, которая уже не скрывала блестящих глаз, наполненных слезами.

— Он всегда был предан Королю! — зашептала она истину.

— О, боги! — я всплеснула руками, а затем прижала ладони к лицу.

Мой отец не мог предать своего короля. Только не он! Я была уверена в этом, как уверена в том, что я Адель Грейсток!

— Что Гордон намерен делать? — спросила я. — Отца надо спасать!

— Его самого ищут, — призналась маменька. — А ты привезла с собой этого ищейку Эдингтона.

— Кого? — удивилась я.

— Ты разве не знаешь, кем работает при Совете твой кавалер? — произнесла леди Алиса.

— Но…

— Ты хочешь спросить, почему мы пустили его в дом и даже пригласили отужинать с нами? — спросила маменька. Она говорила так ясно, что я едва узнавала в женщине, сидевшей рядом, взбалмошную леди Грейсток, озабоченную одними лишь украшениями, нарядами, да еще попыткой выдать замуж единственную дочь.

— Скорее всего, Эдингтон еще не знает о произошедшем! — сказала я, не дожидаясь ответа маменьки и, как бы, размышляя вслух. — Ведь он прибыл на помолвку Грейс и ни единым словом не обмолвился о моем отце, напротив, отзывался о нем крайне лестно.

— Думаешь, он не знает? — спросила с надеждой маменька.

— Уверена! — ответила я. — Но в любом случае, Гордону надо где-то скрыться!

Леди Алиса покачала головой.

— Я говорила то же самое, — призналась она, — но он сказал, что если сбежит, то таким образом признает себя виновным!

— Что де делать! — я бездумно запустила пальцы в свою прическу, разрушая то, что не разрушила встряска в карете.

— Ему все-равно стоит затаиться и спрятаться, я так считаю! — сказала леди Алиса. — Я постараюсь уговорить Гордона, а ты отвлечешь этого Эдингтона!

Согласно кивнула.

Маменька встала. Я — вместе с ней. Леди Грейсток порывисто меня обняла и проговорила:

— Я бы хотела, чтобы ты не узнала обо всем, что произошло как можно дольше!

— Слухи быстро достигнут Академии, — вздохнула я, — боюсь, что к моему возвращению после каникул уже всем станет известно о том, что мой отец арестован.

— О, боги! — искренне проговорила маменька, едва не плача. — Ты можешь стать изгоем, как дочь изменника…

— Я выдержу! — уверенно ответила я, вспоминая Лотера и понимая, что сейчас, волей судьбы, оказалась на его месте, или окажусь в скором времени. А что скажет Грейс на такую новость? Она точно не придет в восторг, но ведь я потомственная аристократка! Подруга не посмеет отвернуться от меня!

«Посмеет, — подумала я, — еще как посмеет! Разве ты не знаешь леди Бертран!».

Маменька покинула мою комнату, а вернувшаяся служанка отправилась в ванную комнату, чтобы приготовить мне воду. Я же, не дожидаясь ее помощи, стала раздеваться. От волнения руки дрожали и путались в крючках и застежках, но к тому времени, как горничная снова появилась в моей комнате, я справилась с нарядом и стояла в одних нижних юбках и сорочке.

— Леди Адель! — всплеснула руками девушка. — Ну, зачем же вы сами? Почему не подождали меня? Не к лицу такой леди, как вы, раздеваться самостоятельно, словно простолюдинке.

— Ничего, Бетти! — ответила я. Не объяснять же горничной, что мне было тесно в тугом корсете, да еще после таких новостей казалось, в комнате не хватает воздуха.

— Лучше открой окна и как следует проветри помещение пока я буду купаться! — велела я.

— Как скажете, леди Адель! — Бетти поклонилась и поспешила выполнить поручение, я же отправилась в ванную комнату и лишь когда за моей спиной закрылась дверь, отрезая меня от служанки, я смогла расслабиться.

Забравшись в горячую воду, откинулась на бортик, отдыхая и пытаясь сопоставить все детали пазла. Но картинка никак не хотела собираться в единое целое. Слишком многие детали в ней отсутствовали.

Кто подставил отца? Вот что думала я, ни единой секунды, как и положено верной дочери, не сомневаясь в нем и в его преданности короне и Королю. И почему именно мой отец? Он перешел кому-то дорогу или что-то не менее серьезное? Как же мне сейчас было жаль, что я не слушала его рассказы о том, что происходит во дворце и на Совете. Так могла бы, по крайней мере, иметь хоть какое-то представление о том, что происходит в столице. Но прошлого не вернуть и оставалось только надеяться… правда на что именно, я пока не знала.

К обеду, на котором должен был присутствовать лорд Эдингтон, я вышла в дорогом туалете и строгой прической, надев даже фамильные драгоценности, которые мне подарила на шестнадцатилетие мать. Зеркало показало мне, что я хороша, хотя и слегка бледная, что не удивительно после таких тревожных новостей. Тем не менее, я держала себя так, как подобает девушке моего рода. В зал вошла с улыбкой и высоко поднятой головой.

Обедали мы в маленькой столовой, так как не совсем целесообразно было открывать большой приемный зал ради одного гостя, но я несколько удивилась, когда увидела, что в комнате помимо слуг, присутствуют только маменька и наш гость. Леди Алиса обернулась на звук моих шагов и беседа, которую до моего появления она мило вела с Эдингтоном, прекратилась.

— О, Адель! — почти радостно воскликнула маменька. — А я только что извинилась перед сэром Эдгаром из-за отсутствия Гордона. Боюсь, что нам придется обедать втроем, так как ему нездоровится и он приносит свои глубочайшие извинения, что не может развлечь дорогого гостя занимательной беседой, но… — тут она повернулась к Эдингтону, — но он поручил нам сделать это за него!

— Почту за честь обедать в присутствии двух самый прекрасных дам нашего королевства, — льстиво отозвался на слова маменьки сэр Эдгар.

Не снимая улыбку-маску с лица, я прошествовала к столу, и мы уселись, подав знак прислуге начинать подносить блюда. Эдингтон развлекал нас интересными историями и пока сменяли друг друга закуски, а после и горячие блюда, именно он, а не мы, будто бы выполнял роль хозяина нашего дома, но при этом так деликатно, что я заметила данную странность лишь к концу обеда.

— Все было замечательно! — проговорил Эдингтон, когда слуги принесли чай и пирожные. — Мне очень жаль покидать вас так быстро. Право же, я был бы не прочь погостить подольше и наслаждаться вашим обществом, дорогие леди!

Я покосилась на леди Адель, которая захлопала глазками, будто это не мне, а ей, восемнадцать.

— Жаль, что не смогу попрощаться с дорогим Гордоном, — продолжил Эдгар, — но передайте ему от меня пожелания скорейшего выздоровления!

— Непременно! — ответила леди Грейсток-старшая. Я же молча пила свой чай, понимая, что жду не дождусь, когда Эдингтон покинет наш дом, чтобы спросить у маменьки, куда на самом деле подевался брат. Думаю, что Эдингтон, встретивший Гордона по приезду, понимал, что вряд ли болезнь могла за час с лишним свалить с ног такого сильного мага, как мой брат, но, будучи человеком, соблюдающим приличия, не стал упоминать о данной нестыковке рассказа маменьки.

— Мы непременно ждем вас снова в гости! — сказала леди Грейсток, когда лорд Эдгар, почти сразу же после чая, выявил желание покинуть наш дом, ссылаясь на спешку.

Проводив всадника до ворот, мы с маменькой помахали ему на прощание, а когда за Эдингтоном остался только столб пыли, леди Грейсток повернулась ко мне, хмурясь.

— Где Гордон? — сразу же спросила я.

— Прислушался к моим словам и уехал, пока мы отвлекали нашего дорогого гостя! — ответила она.

Я выдохнула с облегчением.

— Тебе тоже не стоит оставаться здесь, Адель! — заявила маменька удивительно серьезным тоном. — Ты завтра же возвращаешься назад в Академию и пока не получишь от меня вестей, находишься там. Ведь, насколько я знаю, никто не смеет арестовать студентов Академии Магии без веской причины.

— А если отца объявят предателем и изменником? — тихо спросила я.

— Пока официальное обвинение не предъявили, — мать вздохнула, и мы направились к дому, шагая рядом, так, что едва не касались руками. — Я думаю, будет расследование! — она всхлипнула: — Только бы не предали все огласке. Ах, мой бедный Гидеон!

Я протянула руку и обняла маменьку за плечи, прижав к себе в попытке успокоить, понимая, что весь ее мир разрушился за такой ничтожно маленький срок. И, возможно, мой тоже сейчас начал рушиться вместе с ним. Что будет, когда я вернусь в Академию? Что ждет меня? Стану ли изгнанницей, подобно Клейтону?

В груди было больно, а в голову лезли самые мрачные мысли. И как я не старалась гнать их прочь, у меня ничего не получалось.