Глава 8

Маменька настояла, чтобы я уехала и мне пришлось подчиниться. Опустевшая Академия встретила меня непривычно мрачная и тихая. Большая часть студентов уехали на каникулы и среди оставшихся не было моих близких друзей. Судя по тому, как обращались ко мне встречавшиеся во время прогулок и в общежитии студенты, никто еще не знал о том, что произошло с моим отцом. Только я была уверена, что узнают. Непременно, ведь всегда найдется тот, кто, услышав подобную новость поспешит распространить ее между учащихся. А студентов, проживающих в столице было предостаточно, а потому мне казалось, что я проживаю последние спокойные дни и я не сильно ошиблась.

Каникулы пролетели неожиданно споро. Студенты стали возвращаться. То и дело очередной экипаж или всадник появлялся на территории Академии и постепенно общежитие заполнилось шумом и смехом.

Первой из подруг вернулась Элинора. Она появилась у меня, таинственно округлив глаза и поспешила поделиться «замечательной», по ее мнению, новостью.

— Ты что, провела все каникулы здесь? — спросила она прежде чем приступить к своему рассказу.

— Так получилось! — ответила я, не желая вдаваться в подробности. Элинора расспрашивать подробности не стала. Я видела, что новость, которой она спешила со мной поделиться, была слишком важна и, наверное, значима. Так или иначе, она спешила поделиться ею, а я была готова слушать. Все, что угодно, лишь бы отвлечься от неприятных мыслей, не покидавших мою бедную голову.

— Так вот! — Элинора села на мою кровать, я опустилась рядом, глядя в сверкающие от волнения глаза подруги. — Новость касается мистера Клейтона, который теперь и не Клейтон вовсе.

— Как это, не Клейтон? — удивилась я.

— Все очень просто, — ответила мисс Райан. — Законный наследник лорда Хамерсли умер, и Советник признал Лотера и более того! — ее глаза засияли еще ярче. — Его Величество король в благодарность за услугу, которую лорд Леонард оказал ему, при Дворе велел официально провозгласить бастарда Хамерсли законным наследником. Так что теперь никто, даже Грейс, не посмеет смеяться над Лотером и смотреть на него свысока.

Признаюсь, для меня это была новость. И в тоже время в душе шевельнулась радость за Клейтона. Он был достоин того, чтобы его признали. Более благородного мужчины я не встречала в своей жизни.

Элинора следила за мной слишком пристально, а затем сказала:

— Теперь вы можете встречаться!

— Что? — воскликнула я отчаянно краснея.

— Как что? Он — наследник именитого лорда, ты — дочь лорда и теперь никто не посмеет встать на пути вашего чувства.

— Но я не… — попыталась опровергнуть предположение подруги, но мисс Райан только сильнее рассмеялась.

— Глупая моя Адель! Неужели ты думала, что твои симпатии мне не заметны?

Я отвела глаза и спрятала лицо в ладонях.

— Если он так сильно нравился тебе, когда был никем, то теперь, когда стал сыном королевского Советника…

Она не договорила, так как двери в комнату распахнулись и на пороге появился слуга с чемоданами, а следом за ним порог переступила и Грейс Бертран.

Я тут же встала и шагнула на встречу подруге, Элинора тоже поднялась с места, глядя на девушку, сама же Грейс выглядела так, словно увидела не нас, своих подруг, а нечто неприятное ее глазам. Я еще не понимала, что произошло, подошла к ней, надеясь поприветствовать так, как привыкла, обняв и поцеловав в щеку, но леди Бертран неожиданно удивила меня, отпрянув, словно от прокаженной.

— Оставь нас! — обратилась она к мисс Райан в повелительном тоне.

Элинора вскинула брови, но не двинулась с места.

— Уйди, — повторила Грейс и указала ей на двери. — Нам нужно серьезно поговорить с Адель!

Мисс Райан покосилась на меня, и я слабо улыбнулась ей, словно подтверждая: «Все в порядке, ты можешь нас оставить наедине!».

— Если что, я буду в своей комнате! — проговорила Элинора и шагнула к выходу, следом за слугой, оставившим вещи леди Бертран.

Едва закрылась дверь, и мы остались вдвоем, Грейс посмотрела на меня так, словно видела впервые. Я удивленно моргнула и произнесла:

— Что произошло, Грейс? Все ли в порядке у тебя дома? Родные не болеют?

Леди Бертран поджала губы, прежде чем ответить:

— У меня все хорошо, чего не скажешь о тебе, Адель!

Мои брови медленно поползли вверх. Тон Грейс был непривычно холоден и надменен. Кажется, именно в таком тоне она разговаривала с Лотером, а вот теперь говорит со мной и такое ощущение, словно тебе за шиворот льют ледяную воду.

— Еще не понимаешь? — произнесла подруга. — Не думала, что ты так глупа! На занятиях в числе первых, а сейчас…

В моей голове мелькнула шальная мысль: «Что, если Грейс узнала о моем отце? — и тут же за ней следом другая, не менее странная: — Но даже если это и так, вряд ли она бы поверила в то, что мой отец мог предать Короля!» — и все же, другого объяснения ее поведению я не могла найти.

— Перед отъездом в Академию наш дом посетила страшная новость, — продолжила Грейс. Она не осталась стоять на месте, медленно прошла через всю комнату и встав у окна, спиной ко мне, демонстративно медленно стала снимать перчатки. Сперва с левой руки, затем с правой. Уронила их на подоконник и только после этого продолжила:

— Я не совсем понимаю, зачем ты вернулась!

— Как это зачем? Учиться!

— С таким клеймом? — Грейс, наконец, повернулась и посмотрела на меня. Глаза ее сверкали от гнева.

— Я все знаю. И не только я. Скорее всего, многие в Академии уже в курсе того, что сделал твой отец, а если кто и не знает, то в ближайшие дни найдутся те, кто просветит.

Ощущение было такое, словно кто-то с силой ударил меня в грудь. Я отступила, прижав ладонь к груди.

— Так вот оно что! — произнесла.

— А ты думала, я приду в восторг от того, что моя подруга — дочь предателя короны?

— Мой отец не предатель! — резко ответила я.

Грейс внимательно посмотрела на меня, после чего проговорила:

— Может быть и так, но слухи, милочка, уже поползли и от подобной грязи тебе будет не так просто отмыться, а если еще окажется, что твой отец действительно виновен в том, в чем его обвиняют, я тебе не позавидую. Так или иначе, репутации вашей семьи нанесен большой ущерб, а я, понимаешь ли, не могу жить с такой как ты.

Я не знала, что и сказать. Злость и обида наполнили мои глаза непрошенными слезами, а Грейс только смотрела на меня и усмехалась. Я понимала, что она гонит меня прочь, а когда, спустя несколько минут в комнату постучали и вошел слуга из числа домовых, леди Бертран указала на шкаф, в котором хранились мои вещи, платья и прочая одежда, и приказала:

— Унести все.

Я проглотила обиду, заставив слезы отступить. Вот еще! Никогда не расплачусь перед этой предательницей! Как только со мной случилась беда, она сразу же и думать забыла о нашей дружбе. Разве я поступила бы так, окажись Грейс на моем месте?

«Никогда!» — сказала себе.

— Я не стану жить с тобой, — сказала спокойно та, которую еще недавно я считала своей подругой. — С миссис Персивал я уже обо всем договорилась. Тебя переведут в другую комнату, а ко мне подселят одну из девочек с первого курса… — она оборвала себя на полуслове и рассмеялась, — впрочем, я не обязана перед тобой отчитываться, — и приподняла брови, сказав с выражением самодовольства на лице, — сама сложишь свое нижнее белье, или позволишь рыться другим? — и выразительно указала на слугу.

Я стояла в замешательстве, не зная, что и делать. Меня переселяют без какого-либо веского основания, как такое может быть? Почему миссис Персивал не предупредила меня? Почему вот так выгоняют из комнаты, где я прожила больше года?

Впрочем, немного поразмыслив, я поняла, что не желаю и дальше жить вместе с Грейс, а потому, возможно, это даже к лучшему.

«Хорошо, что мои глаза открылись!» — подумала я и направилась к шкафу, чтобы начать собирать вещи. Слуга двинулся за мной, и я передала ему несколько чемоданов, которые так и не успела разобрать после приезда в Академию. Грейс стояла в стороне и пристально наблюдала за тем, как я сгребаю в охапки свое белье и запихиваю его, тонкое, дорогое, сплошь в кружевах, в одну из сумок.

Слуга тем временем открыл двери и тут же произнес:

— Простите, мисс, я не видел вас!

Оглянувшись, я увидела застывшую в проеме Элинору. Она смотрела на меня расширенными от ужаса глазами. Грейс заметила нашу общую подругу и весело спросила:

— Что? Подслушивала?

Мисс Райан посмотрела на леди Бертран и кивнула, а затем перевела взгляд на меня.

— Я не хотела, — сказала она извиняющимся тоном. — Просто так получилось!

— Зато ты теперь в курсе последних новостей! — сказала Грейс. — И что думаешь по этому поводу?

Кровь бросилась мне в лицо. Я отвернулась, чтобы скрыть свой стыд и смущение, да еще долю злости, которая, наверное, была слишком заметна в выражении моих глаз.

— Отнесите вещи леди Грейсток в мою комнату! — распорядилась Элинора чуть дрожащим голосом. Она шумно сглотнула, а когда продолжила, то тон ее стал более уверенным. — Несите, что встали? А с миссис Персивал мы договоримся. Вряд ли она будет против!

Мои руки задрожали, а слезы снова наполнили глаза. Сама не знаю, как мне удалось сдержаться, чтобы не заплакать навзрыд. Наверное, понимание того, что если я это сделаю, то просто не смогу остановиться. А показывать свою слабость перед Грейс мне хотелось менее всего. Впрочем, сама леди Бертран оказалась удивлена поступком мисс Райан. Глаза Грейс вытаращились, и она изумленно посмотрела на Элинору.

— Пойдем, Адель! — сказала мне подруга.

— Ну, что я могу сказать… — взяла себя в руки Грейс.

Я перешагнула порог комнаты и закрыла двери, избегая взгляда леди Бертран. Мне не хотелось, чтобы она увидела стыд и смущение в моих глазах, так как по сути, я не понимала, почему должны стыдиться. Но такое предательство Грейс болью отразилось в моем сердце.

— И почему я не удивлена ее поведению! — прокомментировала Элинора, пока мы шли вместе с ней по длинному коридору в направлении комнаты девушки.

Я молчала, сжимая руки в кулаки и надеясь, что лицо перестало быть одним алым пятном.

Встреченные нами студенты с интересом и некоторым удивлением, посматривали на нас с мисс Райан и лишь оказавшись в ее комнате, мы смогли укрыться от посторонних глаз.

— Располагайся! — указала Элинора на вторую кровать в своей комнате.

Я огляделась. Помещение, где жила девушка было на порядок меньше, чем наша с Грейс комната, но отчего-то более уютная, даже несмотря на то, что ковер на полу был выцветший, а большинство вещей — старые и имевшие неприглядный вид. Тем не менее, Элиноре удалось расставить все так, что создалось ощущение уюта и семейного тепла. Я даже пожалела о том, что раньше не бывала у нее в гостях. Чаще всего мы с Грейс приглашали девочек в свои «хоромы», так как леди Бертран предпочитала, чтобы ее окружали только вещи, как она говорила, достойные нее.

— У меня нет соседки! — призналась Элинора и огляделась по сторонам, словно впервые видела собственную комнату. — Здесь, конечно, скромно и даже более чем, но, я думаю, это лучше, чем ничего.

— Я и не знала, — проговорила я.

— Чего?

— Что ты живешь одна!

Мисс Райан улыбнулась.

— Ты много чего еще не знаешь обо мне!

В двери постучали и вошел слуга, принесший часть моих чемоданов и поставил к тем, которые принес чуть раньше.

— Я сейчас донесу остальное! — сказал он вежливо.

— Спасибо! — отозвалась я, и он вышел, оставив нас с мисс Райан вдвоем.

— Адель! — сразу обратилась она ко мне. — Что у тебя произошло?

Я вздохнула.

— Я слышала слова Грейс, но думаю, тебе стоит рассказать мне все самой, чтобы я поняла значимость проблемы! — сказала девушка.

— Я тебе расскажу! — пообещала я.

Элинора отвела меня в сторону, усадила на стул. Скоро вернулся слуга и принес мои вещи, все, что оставалось в комнате, которую мы делили до недавних пор с Грейс и из которой она выставила меня, будто грязную нищенку.

Ненавидела ли я подругу за такой поступок? Наверное, да, хотя приличия заставляли меня думать о том, что ненависть — это плохо. Только обида все-равно проникла в сердце: слишком быстро и безжалостно расправилась со мной Грейс, едва узнав, что в моей семье произошла беда. Считать ее близким человеком и, тем более подругой, я больше не могла.

Мы сели за столик. Обычный такой, круглый столик с книгами на краю. Было понятно, что за ним Элинора занимается. Подруга смотрела на меня своими внимательными глазами и, казалось, ждала, когда я сама решусь начать свой рассказ. Я немного помялась, думая над тем, как и что стоит знать мисс Райан, а затем выложила все, что знала сама.

Элинора слушала молча. Она положила руки на стол и внимательно следила за мной, пока я говорила, пытаясь сдержать слезы и обиду. Когда я закончила, девушка вздохнула и после короткой выдержанной паузы, произнесла:

— То, что произошло, очень плохо!

Будто я сама не знала!

— Если твоему отцу предъявят официальное обвинение, то боюсь, за этим последует много плохого.

— Я знаю, — ответила тихо. Подумав о том, что могу лишиться денег, земель и нашего состояния, включавшего в себя даже родовой дом, принадлежавший Грейстокам уже не одну сотню лет.

— Но мой отец не виновен! — с жаром произнесла я. — Я знаю его, он не мог!

Элинора покачала головой.

— Мы не всегда знаем о наших близких всю подноготную, милая Адель. Я не хочу сказать, будто считаю твоего отца изменником Короны, но все может быть.

— Нет! — жестко отрезала я. — Я не верю!

— И эта преданность семье и дому делает тебе честь! — мягко проговорила Элинора. — Но тебе следует подумать о том, что возможно, твоя история закончится не благополучно. Напиши маменьке, пусть пришлет тебе денег и припрячет драгоценности. Сделайте хоть что-то, чтобы оставить для себя шанс выжить, если вашего отца признают виновным.

— Не говори так! — взмолилась я.

— Адель! Я смотрю на жизнь более реально и ты не совсем понимаешь, какова она на вкус, — Элинора протянула руку и положила свою ладонь поверх моей. — Я не всегда была богата и поверь, то, что я учусь в элитной Академии — заслуга моих родителей, которые пробивались в жизни. Тяжело стать кем-то после того, как ты был никем.

Я опустила взгляд. Слова подруги заставили меня задуматься о будущем. Наверное, действительно, стоило отписаться маменьке и предупредить ее. А как же брат? Как Гордон? Я совсем забыла о нем и о том, что его будут искать!

— Напиши леди Алисе прямо сейчас, и мы отправим письмо через магическую почту. Дорого, но быстро!

Я кивнула, а Элинор встала и произнесла:

— Ты пока пиши, а я отправлюсь к миссис Персивал и попрошу ее оформить тебя в моей комнате, как соседку. Тебе ведь надо где-то жить.

— Но, что же будет с моей учебой? — опомнилась я. — Если у нас отнимут деньги, то я не смогу здесь учиться. Так как в Академии нет мест для студентов бюджетников.

Элинора вздохнула и кивнула на стол.

— Поэтому пиши немедля матери, пусть присылает деньги и пусть оплатит твою учебу, пока у вас есть сбережения. Может быть, и я на это очень надеюсь, твоего отца оправдают, но лучше быть готовой ко всему!

Она подарила мне ободряющую улыбку и вышла из комнаты. Я же, немного посидев и поразмыслив над словами мисс Райан, решила написать маменьке. Достала свои письменные принадлежности и, разместившись за столом подруги, начала писать.

Прошло несколько дней, а ответа от маменьки так и не последовало. Я продолжала учиться, только для меня все изменилось с того самого дня, как в Академии начали, словно гиблая болезнь, расползаться слухи о моем отце. На меня теперь смотрели косо и те, кто раньше искал дружбы и пытался завести знакомство, теперь обходили стороной, так что единственным преданным другом осталась лишь Элинора, вместе с которой я жила, благодаря судьбу за то, что послала мне верного человека. Даже не знаю, чтобы я делала без нее и как бы жила с кем-то другим, сторонясь недобрых злорадных взоров остальных студентов.

Теперь я, как никогда раньше, поняла, как себя чувствовал Лотер, впервые попавший в Академию и что ему приходилось терпеть по отношению к себе.

Нет, меня не задевали и не трогали, в лицо не смеялись и не указывали пальцем, но общество просто отвернулось от той, которая, благодаря чьему-то злому умыслу, как-то неожиданно стала отщепенцем в своем обществе.

Я продолжала жить, цепляясь за учебу, словно за спасательной круг. К чести преподавателей, могу признать, что не все последовали примеру студентов и те из учителей, кто относился ко мне хорошо, по большей части продолжали уважать меня за любовь к учебе и стремлению стать настоящим магом, после окончания Академии. Не хочу сказать, что все студенты отринули меня. Вовсе нет. Просто перестали замечать те, с кем раньше общалась и это оказалось тяжелым ударом для меня.

Элинора пыталась поддержать меня, как только могла. Мы вместе отправлялись на верховые прогулки, и она единственная скрашивала мой досуг и сидела со мной за столиком в столовой. Я часто видела Грейс в обществе Индии и Джудит, так же сталкивалась с ней на занятиях, но бывшая подруга делала вид, что меня больше не существует в ее жизни, что я — пустое место и, даже не знаю, что было обиднее, это ее отношение ко мне или, если бы она начала меня задирать, как это было с Клейтоном.

«Уже не Клейтон!» — поправила себя, вспомнив, что теперь к Лотеру стоит обращаться не иначе как — лорд Хамерсли! Но пока мужчина не возвращался, и я понимала, что отчаянно хочу увидеть его, и, в тоже время боюсь, что произошедшие в нашей жизни изменения, повлияют на наше дальнейшее общение. А когда, наконец, наступил день возвращения Лотера, я окончательно струсила, увидев его выходящим из дорогого экипажа и полностью, как мне показалось, изменившимся.

Я тогда шла на последнюю лекцию из Главного корпуса в один из вспомогательных. Черная карета с гербом была мной замечена почти сразу. Лошади, тянувшие экипаж, все как одна, черной масти, возница в дорогой ливрее и шторы на окнах, все это привлекло мое внимание настолько, что я даже остановилась, чтобы посмотреть, кто это такой важный прибыл в наше учебное заведение. Скрытая пышным кустом лавра, я оставалась незамеченной с дороги. Замерев в глупом ожидании, смотрела, как экипаж остановился перед парадным входом в Главный корпус, после чего кучер поспешно спрыгнув с козел, поспешил открыть двери кареты, но не успел. Тот, кто находился в салоне, сделал это сам.

Мое сердце пропустило удар, когда я увидела его.

Лотер был похож на себя прежнего и, одновременно с этим, показалось, будто из экипажа вышел совсем незнакомый мне человек. Высокий мужчина в черном — он не изменил своей любви к этому мрачному цвету — только вот одежда его была богатой и украшена золотой вышивкой.

Лотер что-то сказал вознице и, окинув быстрым взглядом уверенного в себе человека окружавшее его пространство, шагнул к высокой двери, не заметив меня. Я же продолжала следить за ним, пока мужчина не скрылся за дверью, и лишь затем отвела глаза, прижав ладонь к груди и ощущая, как под пальцами оглушительно бьется сердце. Хотелось пойти следом за ним, окликнуть, остановить, чтобы обратил на меня внимание, только это было слишком глупо с моей стороны, и я осталась стоять на месте, прячась за кустами, будто преступница. Неожиданно подобные мысли разозлили меня. Я распрямила спину и вскинула гордо голову. Вот еще! Я — Адель Грейсток, дочь аристократов и я не стану прятаться и скрываться, не стану бояться только из-за того, что кто-то подло подставил моего отца и что на меня теперь за моей спиной, указывают пальцем. Я ведь знаю, что чиста, а значит, нечего и стыдиться. А Лотер… С ним я еще увижусь и, думаю, нам удастся поговорить, хотя, скорее всего, он уже в курсе произошедшего с моей семьей.

Распрямив плечи, зашагала дальше по дорожке, прибавив скорости, так как из-за невольной задержки, могла теперь опоздать на занятие. Но не опоздала. Правда, всю лекцию просидела, находясь в каком-то подвешенном состоянии духа и никак не могла сосредоточится на голосе преподавателя и уж тем более, что-то записывать за ним в тетрадь.

Прозвучавший сигнал, означавший окончание лекции, вырвал меня из размышлений и дождавшись пока поток однокурсников вытечет из аудитории, я спокойно собрала свои учебники, запихнув в привычную сумку, и последней покинула зал.

В общежитие возвращалась не спеша, глядя как вдоль дороги вспыхивают один за другим магические огни, а закат, окрасивший в багряный, небо и землю, растворяется в приближающихся сумерках. Я шла и думала о Лотере. Возможно, где-то в самой глубине своего сознания, я надеялась, что новоявленный сын Советника будет, как и прежде, поджидать меня перед входом в общежитие, но, когда я подошла к двери, мужчины в черном там не оказалось. Не встретила я его и в холле. Только несколько студенток первокурсниц покосились на меня, едва вошла, а затем, потеряв интерес, продолжили прерванный разговор.

Поднимаясь по лестнице, столкнулась в коридоре с Грейс и ее новой соседкой. Совсем молоденькая девушка с рыжими кудряшками, обрамляющими лицо в форме сердечка. Миленькая, но ничего более. Впрочем, не мне судить.

Леди Бертран хмыкнула, глядя на меня, а когда я прошла мимо, что-то зашептала своей новой подруге, после чего обе весело засмеялись, а я едва удержалась от желания обернуться, чтобы убедиться, почему они смеются и не надо мной ли?

Элинора уже была в комнате и сидела за столом, раскладывая тетради. Она кивнула мне и раскрыв учебник по истории Магии, произнесла:

— Как прошел день?

— Средне! — отозвалась я и положив на стул сумку, села на кровать, а затем и вовсе откинулась назад на мягкое покрывало, уставившись в потолок над своей головой.

— Я видела, что Хамерсли вернулся, — продолжила девушка, листая учебник до нужной страницы. — Никак не могу привыкнуть, что отныне Клейтона нужно называть — милорд, а на мистер, как было раньше, — тут она повернула ко мне лицо и добавила, — я надеюсь, смена положения не отразилась на его характере.

— Вряд ли! — проговорила я, по-прежнему рассматривая потолок.

— Как знать! — подруга передернула плечами. — Некоторых власть меняет!

«Только не его!» — хотела было возразить, но затем поняла, что не стану. Ведь, если говорить по сути, я слишком мало знала этого мужчину. Пусть он нравился мне и, кажется, я тоже была ему не безразлична, но с некоторых пор все изменилось, и кто знает, как теперь новоиспеченный лорд отнесется к дочери изменника Короны. Его отец вряд ли одобрит подобное, а Лотер, помнться, хотел порадовать свою мать титулом и признанием отца. Вот все и сбылось. Вряд ли ради меня он захочет ссориться с отцом теперь, когда имеет шанс стать именитым человеком. С его даром и упорством в учебе, несомненно будет толк, а уж Советник подсуетится, чтобы его сын был принят при дворе и получил там должность, наравне с отцом.

— Что ты хмуришься? — я не заметила, как Элинора оставила свои учебники и встав из-за стола, оказалась рядом со мной. Присела на край кровати, вглядываясь в мое лицо.

— От этого могут быть морщинки! — пошутила она.

Я ответила подруге улыбкой. Села и посмотрела ей в глаза.

— Просто задумалась!

— Ага! — понятливо кивнула мисс Райан, но почти сразу сменила тему: — Мама тебе не ответила?

Я покачала головой.

— Нет.

— Так напиши ей еще! — настаивала Элинора.

— Наверное, стоит, — согласилась я.

— Вот прямо сейчас поднимайся и иди пиши! — она явно не отстанет, пока все не будет по ней.

— Я боюсь, что у маменьки сейчас и без моих писем и советов дел невпроворот! — сказала я, но все же встала и направилась к столу. Элинора за мной, словно хвостик. Мы сели друг против друга, и подруга достала чистый лист и протянула его мне вместе с письменными принадлежностями.

— Пиши. Отправим сразу, пока еще не поздно. Ночью магическая почта не работает, а так леди Алиса сможет получить от тебя весточку перед сном.

Уныло кивнув, села писать. Я снова повторила маменьке все свои опасения и страхи, поделившись с ней своими переживаниями. Я надеялась, что она будет разумна и, признаться, очень жалела, что мы сейчас не вместе. Об отце и брате написать не решилась — вдруг кто перехватит письмо! Все же было страшно и неудобно вот так скрывать свои истинные чувства и не сметь поинтересоваться тем, что происходит с родными.

Когда я почти закончила писать и мне оставалось лишь поставить свою подпись и закрепить письмо печатью, в двери постучали. Элинора подошла, чтобы открыть.

— Кто это может быть? — произнесла она. С некоторых пор с нами мало кто общался и редко, кто заходил, а потому мы с подругой были удивлены обнаружив за дверью слугу в дорогом черном костюме. Домовой низко поклонился и поприветствовал нас, как полагается, а после этого нашел взглядом меня и сказал:

— Леди Грейсток, мне было велено передать вам, что один господин ожидает вас и очень жаждет встречи с вами.

— Прямо-таки жаждет? — улыбнулась Элинора.

«Лотер!» — мелькнуло в моей голове. Он был первым, на кого я подумала, да и, признаться, кто еще бы захотел поговорить со мной в такое время?

— Как имя этого таинственного господина? — спросила мисс Райан.

— Вот его карточка! — вместо ответа домовой протянул прямоугольник с данными хозяина и Элинора тут же взяла его, чтобы прочитать в слух имя.

— Быть такого не может! — охнула я.

— Но, что он здесь делает? — вторя мне, удивилась девушка.

— Так что мне передать моему господину? — с улыбкой спросил слуга.

Мы с Элинорой переглянулись.

— Не ходи! — резко произнесла она. — Ничего хорошего из этой встречи не выйдет, уж поверь моему слову.

— Может быть, у Грейс неприятности? — предположила я.

Элинора рассмеялась.

— У нее? Ты шутишь, Адель? — а затем взглянула на меня серьезно. — Сегодня мы с тобой видели леди Бертран и какой-какой, а печальной она мне не показалась, не согласна.

— Все может быть! — вздохнула я. — Я пойду и встречусь с ним возле входа в общежитие. Не думаю, что баронет решил обидеть меня.

Мисс Райан посмотрела на меня и передернула плечами.

— Если тебе уж так любопытно узнать, что от тебя надо жениху Грейс, иди, но не вздумай отойти в его компании дальше от дверей, чем на несколько шагов. Но я повторяю тебе, вряд ли этот человек сможет сказать тебе что-то важное.

Я же полагала, что, скорее всего, Гастон узнал что-то о моем отце, а может и о брате, оттого и назначил эту встречу. Иначе, зачем я ему?

— Пойду! — сказала и решительно поднялась с кровати и посмотрела на домового. — Проведите меня к тому, что послал эту карточку!

Низкорослый слуга поклонился и отошел от двери, пропуская меня вперед. Я кивнула на прощание Элиноре, пообещав скоро вернуться, и пошла следом за своим проводником.

К моему удивлению, мы спустились вниз, а после, покинув здание общежития, двинулись дальше по дорожке. Пока домовой был рядом со мной, я не опасалась никаких поползновений со стороны баронета, и, естественно не собиралась оставаться с ним наедине.

Мы прошли по дорожке и у скамьи, расположенной вне зоны просматривающейся из окон общежития, меня поджидал Виндзор.

— Леди Грейсток! — мужчина, завидев меня встал и поклонился в своей привычной расслабленной манере, и я кивнула в ответ, заметив, что Гастон жестом велел домовому удалиться.

— Если вы желаете поговорить со мной, то давайте перейдем к общежитию! — сказала я. — Иначе наш разговор не состоится.

Брови Виндзора приподнялись.

— Опасаетесь за свою честь? — уточнил он и снова посмотрел на домового, прорычав: — Исчезни!

Слуга поклонился и действительно, исчез. Есть у домовых такой дар, только сейчас он меня не порадовал, так как оставаться наедине с Гастоном я не собиралась.

— Позвольте, леди Адель! — произнес тихо баронет. — Я не могу находиться под стенами вашего общежития из опасения быть замеченным своей невестой.

— Вы переживаете за свою честь, но не бережете мою! — ответила я резко и добавила: — Нам больше не о чем разговаривать, — после чего повернулась спиной к мужчине, мысленно ругая себя за то, что была так глупа, отправившись на эту встречу. Что такого важного мог сообщить мне Гастон?

И тут, словно отвечая на мой мысленный вопрос, в спину полетело колючее, как удар:

— Вы разве не хотите узнать о том, что произошло с вашим отцом?

Я остановилась. Повернулась к баронету медленно, пылая от гнева.

— Я прекрасно осведомлена, что с ним произошло! — ответила, сдерживая злость. — Это уже ни для кого не тайна даже здесь, в Академии…

— Я говорю не об аресте, леди Грейсток! — перебил Гастон меня и ехидно улыбнулся, когда понял, что зацепил. А я поняла, что попалась на крючок, ведь он сказал единственное, что могло остановить меня от ухода.

— Вижу в ваших глазах вспыхнул интерес, леди! — баронет шагнул ко мне, сократив расстояние между нами, я же интуитивно попятилась.

— Если у вас есть, что сказать, говорите, — сухо произнесла, — иначе я уйду. Я вообще не понимаю, для чего вы позвали меня.

— Как для чего? — наигранно удивился он. — Чтобы помочь, как истинный джентльмен.

— Тогда я жду! — я сложила руки на груди, надеясь, что сейчас выгляжу строгой и уверенной в себе, хотя от пристального взгляда светлых глаз по коже пробежали мурашки. Захотелось развернуться и показав Гастону свою прямую спину, отправиться назад в общежитие.

«А как же информация о твоей семье?» — что-то останавливало меня.

— Насколько вы, наверное, знаете, — начал Гастон, — я являюсь родственником Советника короля, а после смерти его единственного и любимого сына, наши семьи стали близки.

«Не единственного!» — подумала я, но кажется, Виндзор попросту не воспринимал Лотера как сына Хамерсли, и я решила не напоминать о новом наследнике Советника.

— Так вот, я в курсе того, что сейчас происходит в столице и знаю о вашем отце. Информация еще не просочилась вне стен суда…

— Суда? — охнула я.

— Да. Именно суда. Он состоялся вчера, и ваша маменька присутствовала на нем, насколько я помню.

Я опустила глаза.

— И каков вердикт? — спросила.

Гастон несколько секунд, показавшихся мне невероятно долгими, попросту молчал, а когда снова заговорил, то я пожалела о том, что он вообще открыл рот.

— Вашего отца признали виновными, так как были найдены доказательства его причастности к нападению на Его Величество, и пойманные преступники указали на тех, кто служил лорду Грейстоку.

— Быть этого не может! — вырвалось у меня. Я подняла голову и Виндзор, едва взглянув в мое лицо, сделал шаг назад, вскидывая руки перед собой, словно в попытке защититься.

— Леди Адель! — произнес он миролюбиво. — Вам плохо?

— Рассказывайте дальше! — велела я. Голос мой немного изменился, только я почти не обратила на эти изменения внимания. Я смотрела на баронета и ждала его дальнейших слов, мечтая только об одном, чтобы все происходящее оказалось простым сном, дурным кошмаром и ничего более. Но увы. Это была страшная реальность, в которой моего отца уже, наверное, осудили, а я сама и вся моя семья, маменька и брат, могли стать отверженными в обществе, принимавшем нас еще недавно с распростертыми объятиями.

— Вашего брата разыскивают, — продолжил мужчина, — ваше состояние и земли, все то, чем раньше владела семья Грейсток, забрала Корона. Молодого лорда Грейстока разыскивают полицейские маги, так как было доказано, что он причастен к делам лорда Гидеона и, если его отыщут, молодой лорд разделит участь со своим отцом…

— Какую участь? — спросила я, пошатнувшись. Но Виндзор меня не слышал, спеша поделиться новостями, от которых мне было дурно. Что сделают с моим отцом?

В голове замелькали страшные картины. Я понимала, что грозит лорду Грейстоку за покушение на самого короля. Пусть я продолжала верить в его невиновность, но вина отца доказана и теперь ему предстоит заплатить за чужой грех. А как же маменька? Где мы будем жить? Что она будет делать, если не привыкла к работе, да и попросту не умеет ничего, кроме как вышивать и управлять поместьем, да и то с помощью дворецкого, экономки и целого штата слуг, всегда готовых прийти на помощь хозяйке. А что будет с братом и где он сейчас? Скрывается от правосудия, которое слепо?

Пока я размышляла, баронет продолжал:

— Я предлагаю вам свою помощь, леди Адель, — голос его был вкрадчивым и мягким, только я не обманулась тоном Гастона, ощутив затаившуюся опасность даже в том, как он смотрел на меня: так обычно охотник смотрит на свою добычу перед тем, как убить ее. Боюсь, Виндзор мечтал вовсе не о моей смерти, но то, что он собирался предложит мне, было ей подобно.

— Я богатый человек и да, скоро женюсь, — говорил мужчина, глядя на меня пристально и в ожидании, — но с леди Бертран нас мало что связывает. Обычный брак по договоренности между родителями. Вас бы тоже выдали так, за подходящего кандидата, если бы не произошел этот… — он замолчал, подбирая слово, — этот инцидент. Теперь вы — никто, а я могу и хочу предложить вам безбедную жизнь.

— Что? — охнула я.

— И вам, и вашей маменьке, — сказал баронет, — у меня есть дом недалеко от Столицы. Вы могли бы перебраться туда и принимать меня, когда я решу навестить вас. По поводу денег, можете не беспокоиться, все будет как полагается: наряды, слуги, экипаж…

Я шагнула к Гастону и прежде чем сама поняла, что делаю, ударила его по лицу. Ладонь обожгло словно огнем, и я почти сразу отшатнулась в ужасе от того, что сделала. Баронет несколько секунд ошеломленно смотрел на меня, а на его щеке расплывалось красное пятно от моего удара. Затем мужчина скривил лицо и поднял голову, с презрением глядя на меня.

— Значит, так? — прошипел он.

— Как вы посмели! — ответила резко, скрывая страх за надменностью. — Предложить леди такое! А если я расскажу вашей невесте?

— Она не поверит, — отозвался баронет и злая усмешка изуродовала красивое лицо. — Она сама считает, что я нравлюсь вам и решит, что вы просто ревнуете, Адель.

— Я? Ревную!

Мне хотелось наброситься на негодяя с кулаками, и я больше не жалела о том, что ударила его. Поделом мерзавцу, посмевшему сделать настоящей леди такое отвратительное предложение.

— Идите прочь! — сказала я и отвернулась, после чего направилась к общежитию. Мое сердце сошло с ума. Оно с яростью билось о грудную клетку, причиняя мне невероятную боль.

— Дура! — донеслось мне в след. — Еще пожалеешь, что отказалась. Сама приползешь, а я подожду! Я ждать умею!

Кажется, он грозился мне во след, но я прибавила шагу, едва сдержавшись, чтобы не сорваться на позорный для леди, бег и остановилась только перед входом в общежитие. Перевела дух и постаралась успокоиться.

Новости, рассказанные Виндзором, были страшными. Я почему-то верила ему, понимала, что иначе он не пришел бы ко мне со своим гадким и недостойным предложением, если бы это была неправда. Только легче не становилось. Весь мой мир был разрушен за какие-то несколько дней. Я стояла под зданием и думала о том, что же будет со мной дальше? Что будет со всеми нами? Подозревала, что вряд ли теперь смогу остаться в Академии. Как дочь преступника, меня отчислят и не посмотрят на все мои достижения.

Заломив руки, запрокинула лицо к небу. Оно потемнело и темные тучи скрыли яркие звезды, отражая то, что происходило сейчас в моей душе.

Не знаю, сколько я простояла вот так. Страх и отчаяние сковали мое тело. Я не знала, что делать дальше и куда идти, к кому обращаться за помощью? У отца были друзья, у нас были и родственники, но помогут ли они теперь опальному роду. А маменька? А брат?

Голова шла кругом. Мелкий моросящий дождик чуть остудил пылающее лицо, когда я, наконец, решила войти в здание. Опустив голову, быстро пересекла холл и почти бегом поднялась по лестнице. В моих мыслях царил сумбур. Слова Гастона перемешались с моими собственными мыслями. Мне казалось, что я слышу, как он кричит мне в спину, ударяя фразами, как хлыстом.

«Дура! Еще пожалеешь!..» — повторила память, будто горное эхо.

Элинора заметила мое состояние, едва я переступила порог нашей комнаты. Ее глаза расширились, а на лице проступило искреннее беспокойство.

— Что случилось, Адель? — спросила она и сразу же добавила: — Говорила я тебе, что не стоит ходить к этому человеку! Это ведь он так расстроил тебя?

Она встала из-за стола и бросилась ко мне. Я закрыла за собой двери и облокотилась на нее спиной, но спустя пару секунд просто без сил сползла вниз и только теперь дала волю слезам.

— Да что произошло! — воскликнула подруга, протягивая ко мне руки, чтобы помочь подняться. Я только покачала головой. Как-то неожиданно тут, на полу под дверью мне стало уютно сидеть. Отчаявшись заставить меня встать, Элинора сделала единственное, что могла в данной ситуации: просто села рядом. Прикосновение ее плеча к моему плечу, тепло от ее тела и то, как она положила свою ладонь поверх моей, прорвали плотину слез, и я позорно разрыдалась, не в силах больше сдерживаться.

Мисс Райан долго ждала, позволяя мне выплакаться. Более того, она взяла меня за руку и держала, так не говоря ни слова, но простая поддержка подруги оказала благотворное влияние и, спустя какое-то время, я смогла успокоиться и вытереть слезы.

— А теперь расскажи, что произошло! — попросила Элинора.

— Виндзор принес плохие вести, — ответила я и всхлипнула. — Очень плохие.

— О твоем отце? — уточнила девушка.

Я кивнула.

— А ты веришь словам Гастона? — спросила она.

— Я видела его глаза в тот миг, когда он рассказывал мне об отце. Он не лгал, — ответила я. — Слишком много превосходства и уверенности в себе было во взгляде его глаз.

— Но он же не приехал только для того, чтобы позлорадствовать?

— Нет, — мне было неприятно говорить о предложении баронета, но я рассказала. Доверяя Элиноре я надеялась и верила, что она не отвернется от меня, узнав про отца и о неприличном предложении жениха Грейс. Элинора выслушала молча и лишь прищелкнула языком.

— Вот же поганая душонка! Гнилье, — выплюнула она зло, — а еще аристократ! Благородная кровь! — она встала с пола и прошлась к окну. — В этом мерзавце напрочь отсутствует благородство. Как он только посмел…

Я поднялась, встав на ноги. Чуть пошатнулась, но тут же встала прямо, вскинув голову. Наверное, я сейчас выглядела ужасно. Волосы растрепались, глаза блестят, лицо красное после слез. Быстрый взгляд в зеркало доказал мне, что я не ошиблась.

— Садись и допиши письмо матери! — посоветовала Элинора. — Спроси у нее, что теперь тебе делать, попроси совета.

Я послушно села и взяла в руки перо, но что и как написать, не знала. Моя мать была слишком зависима от отца. Если все то, что рассказал мне сегодня Гастон, правда, я не могла себе даже представить, в каком состоянии находится леди Алиса. Хотелось бросить все и отправиться домой, чтобы увидится с ней.

«Если она еще там!» — мелькнуло в мыслях.

Гастон сказал, что наше состояние и земли отошли королю, а значит, мы стали бесправными и нищими. Я никак не могла понять, что мне делать теперь и чего ждать. 1439f7c

— Пиши! — напомнила мисс Райан.

Вздохнув, взялась за перо.

Письмо пришлось переписать. В свете открывшихся мне новых фактов, я писала уже о том, что нам делать дальше и как жить. Наверное, оно получилось слишком сухим и сжатым, поскольку я не позволила себе излить эмоции на бумагу, но я рассчитывала на благоразумие маменьки. Закончив писать, сложила лист и закрыла печатью, наложив небольшое охранное заклинание: в случае, если кто-то посторонний, не леди Алиса, откроет письмо, оно просто вспыхнет в руках неудачника, не позволив прочесть то, что не касалось посторонних глаз.

— Мудро! — оценила мои действия Элинора, а затем взяла письмо.

— Ложись, отдыхай, а я пойду и, пока еще не поздно, отправлю его адресату.

— Спасибо! — ответила я с искренней благодарностью и подумала о том, что Грейс и пальцем не пошевелила бы ради меня, даже когда мы были в лучших отношениях, чем сейчас. Так разве это можно было назвать дружбой? Как хорошо, что мои глаза открылись так вовремя. Теперь, если вдруг жизнь повернется ко мне снова лицом, я более никогда не стану общаться с Грейс и ей подобными.

Элинора ушла, а я осталась одна в комнате. Легла на свою кровать и свернувшись клубком, словно ребенок, закрыла глаза. Мне вспомнился Лотер. Признаться, я недоумевала, почему он до сих пор не пришел ко мне. Ведь я так надеялась на встречу с ним, на разговор! Мне казалось, он был тем человеком, который поймет меня, как никто другой. Но новоявленный лорд Хамерсли, по-видимому, был слишком занят. Впрочем, я его не осуждала. Мало ли что могло произойти! Я просто надеялась, что мы встретимся снова и, возможно, уже завтра я увижу его черные глаза и услышу нежное: «Леди Грейсток!».

Проваливаясь в сон, я смутно заметила, как кто-то вошел в комнату. Наверное, это была Элинора. Я хотела было открыть глаза и посмотреть, но веки будто налились свинцовой тяжестью и упорно не хотели подниматься. Я ощутила, как мягкое одеяло накрывает мои плечи и почти сразу же уснула.