Глава восемнадцатая. Особенности эльфийской дипломатии

Ох и витиевато умеют изъясняться господа эльфы! Да с таким видом, что сразу и не поймешь, это вот они сейчас извиняются и оправдываются, или все-таки одолжение всем вокруг делают. Кажется, на самом деле все-таки первое, хотя и смахивает больше на второе. А общая картина происшедшего, которую в конце концов удалось понять из объяснений второй принцессы эльфийского правящего дома Аннитель, выходила довольно неприглядной. Хотя она лично, насколько можно было судить, в этом и не была виновата — и даже оказалась в некотором роде пострадавшей стороной.

А начала эльфийка издалека.

Члены эльфийской королевской семьи нередко занимали министерские должности и прочие высокие посты — если сами того желали и имели нужные способности. Если нет — они вполне могли просто наслаждаться жизнью и своим высоким статусом. Реальной власти у них в таком случае не было — она была сосредоточена в руках короля и его совета министров.

Дипломатической службой Дивного леса в последние двести лет, как выяснилось, заведовала именно эта самая принцесса. И все двести лет ее матушка пыталась дочурку подсидеть, чтобы занять ее место. В общем, отношения в семье, похоже, исключительно теплые и родственные, да.

Собственно, королева Витаниаль вообще никогда не занималась политическими делами. Ее вполне устраивал собственный статус. Обязанности королевы — рожать наследников и светить лицом на официальных приемах, всем прочим занимается король. Однако наследников она нарожала давным-давно и в достаточном количестве, а светить лицом в конце концов надоело. Благотворительности как таковой в эльфийском обществе нет — у них нет нищих, бездомных и детей-сирот. Как такое возможно, я не совсем поняла и решила как-нибудь позже расспросить, например, Аю. Сейчас это было неважно. А важно то, что мающаяся дурью и бездельем королева никак не могла найти для себя достойного занятия.

А когда родная дочь возглавила дипломатическую службу, матушка вдруг позавидовала и решила, что именно в дипломатии и было ее собственное призвание. Почему-то ее не смутило, что Аннитель получила пост вовсе не в силу принадлежности к королевской семье, а благодаря личным заслугам, образованию и длительному восхождению по карьерной лестнице. Принцесса много лет изучала обычаи соседних народов и историю мира, интересовалась политикой, а службу свою начинала с самых невысоких должностей. Витаниаль была уверена, что если уж с работой справляется ее дочь, сама она бы справилась гораздо лучше. Подозреваю, жаба ее душила, что с дочкой дорогой супруг советуется в важных вопросах, приглашает на совещания, а жене чаще снисходительно говорит что-то вроде “не забивай этим голову”. Хотя он, наверное, говорил что-то очень церемонное, например, “я не хотел бы излишне утомлять Ваше Величество”.

Король был все-таки довольно разумным эльфом, и понимал, что потакать супруге в этом вопросе не стоит. Но… в общем, на мозги она ему капала двести лет. А тут еще договор с орками, по вопросу о котором мнения короля и его главы дипслужбы резко разошлись.

Принцесса считала, что мирный договор обязательно должен быть заключен едва ли не на любых условиях. В конце концов, в долгосрочной перспективе в интересах эльфов иметь под боком нормальное развивающееся орочье государство, с которым можно даже торговать, а не агрессивно настроенных дикарей. А значит, эльфы со своей стороны должны приложить все усилия, чтобы все прошло гладко и честно.

Король же полагал, что дикари-орки все равно попытаются как-либо обмануть, и непременно нужно подготовить ответную гадость, чтобы подстраховаться и обезопасить себя.

В конце концов отец с дочерью всерьез поссорились, доказывая друг другу каждый свою правоту. И вот тут момент оказался очень удобным для жаждущей показать себя королевы.

В чем Ее Величество Витаниаль за столетия своей жизни действительно поднаторела — так это в высоком искусстве интриги. Как-никак, ей несколько веков было больше и нечем заниматься, кроме как интриговать при дворе, порой просто ради развлечения.

Именно она и придумала такую хитрую комбинацию. Во всеуслышание будет объявлено, что принцесса Аннитель оставила свою должность, а назначение на ее место якобы получила королева. При этом официально никакие документы об этом подписаны не будут. Витаниаль подпишет договор с орками от имени эльфов, и никто не усомнится в ее праве на это. Однако в реальности у нее не будет на то полномочий. И значит, даже магический договор с ее подписью, поставленной до официального назначения, для эльфов не будет иметь силы и никак их не ограничит, зато орков свяжет по рукам и ногам.

За свою гениальную идею и участие в постановке королева просила самую малость — в случае удачного исхода операции и в самом деле отдать ей место дочери. И король, распаленный ссорой с Аннитель, дал жене слово.

Надо отдать принцессе должное — рассказывала она, нисколько не оправдывая подленьких замыслов собственных родителей, однако преподносила все это как исключительно страховочное мероприятие. Мол, эльфы все равно не собирались ничего нарушать, но хотели иметь свободу действий на случай, если нарушать станут орки.

И, разумеется, приносить официальные извинения как оркам, так и людям (а заодно некой вроде как ведьме) тоже выпало именно ей.

Хотя, думаю, остроухую принцессу должно утешить то, что ее должность останется за ней, а маменька после такого позорища будет просто вынуждена оставить все свои поползновения.

Что до меня, я всю эту драматическую историю (а также витиеватые высокопарные извинения) выслушивала в крайне неудобном положении, и затекшие руки-ноги пониманию и всепрощению совсем не способствовали.

Правда, финальный пассаж принцессы все-таки позабавил: она от лица всех эльфов глубоко сожалела о нанесенной глубокоуважаемой ведьме, то бишь мне, обиде, однако полагала, что “будет справедливо, если, как это ни прискорбно, заслуженная месть госпожи падет лишь на Ее Величество Витаниаль”. В общем, дочурка сильно не обидится, если маму накажут, ага. Высокие все-таки отношения, высокие, что ни говори. Воистину дивный народ!

К этому моменту меня наконец-таки извлекли из-под Матвея, и я смогла вдохнуть полной грудью. Кто бы знал, какое это счастье! Точно диету ему посоветую. Хотя… Я покосилась на парня, над которым продолжали колдовать маги. Мда, по нему уж точно не скажешь, что ему нужна диета.

Да и, если честно, не очень-то хочется на самом деле сейчас говорить ему гадости. Разве что по привычке. Спаситель вроде как… а как теперь к нему относиться, я пока не разобралась.

А потом события понеслись вдруг с немыслимой скоростью.

Матвея наконец подлатали — причем, кажется, раны на нем не осталось вовсе. Даже шрама. Только рубашка окровавлена и изодрана. Хорошая вещь — магия. Со стола он встал сам,  молча, как-то ошалело озираясь, будто не веря во все произошедшее — в том числе и в то, что сам сделал. И молча же встал снова за моим плечом.

Принцесса Аннитель после официальных извинений предложила оркам виру за недостойное поведение эльфов, над размерами которой пострадавшей стороне предстояло еще подумать.

А еще она предложила без промедления все-таки подписать пресловутый мирный договор и заверить его магически по всем правилам — во избежание дальнейших провокаций и интриг со стороны собственных же сородичей. Кажется, младший братец порывался вставить свои пять копеек и влезть, но принцесса каждый раз аккуратно затыкала ему рот — все-таки чувствовался богатый опыт профессионального дипломата.

И всем присутствующим очень быстро стало ясно, это в самом деле в общих интересах. Иначе ведь непременно подленькая королевская чета из Дивного леса что-нибудь да придумает еще. А пока у Аннитель есть нужные полномочия — здесь и сейчас она может ни на кого не оглядываться. И отцу ее придется утереться и принять новую реальность, будто так и было задумано.

Вождь порыкивал, а его племянница и вовсе продолжала воинственно помахивать топориком, но шаман и жена вождя с двух сторон хватали его за руки и бормотали что-то умиротворяющее.

Весь этот политес разводился довольно долго, а вот проклятый договор, изрядно помятый и местами заляпанный кровью, был торжественно подписан всеми сторонами как-то молниеносно. Мне тоже пришлось подписать — как независимому свидетелю.

А потом… потом было объявлено о предстоящем начале бала! Гостям предложили проследовать в свои покои, дабы освежиться и подготовиться.

Нет, серьезно. После всей вот этой свистопляски герцог-таки решил не отменять запланированного бала. Чтобы показать, что мир заключен и все, значит, в порядке. Уж в порядке так в порядке, ничего не скажешь!

Хотя… я покосилась глазами на Матвея. В конечном счете все живы и целы. Войны между орками и эльфами больше не будет. Орки смогут построить свое государство. И все у этого мира будет хорошо. Ведь будет же?

Взгляд будто споткнулся, остановившись на немолодой напудренной даме с кокетливой мушкой над губой. Она все это время продолжала стоять на том же месте. И все так же наблюдала за происходящим с легкой полуулыбкой.

— Полагаю, вашему слуге стоит переодеться, — пропела она мне на ухо. — Да и ваш наряд несколько… хм, пострадал. Герцог наверняка предложит вам…

— Я сама, — торопливо перебила я. Нет уж, в тряпки, которые может предложить герцог, я точно переодеваться не стану! Наверняка там все эти корсеты и прочие прелести средневекового наряда. Лучше домой сбегать и снова поискать в гардеробной. Ая будет бухтеть, что все ее старания насмарку, но все равно что-нибудь придумает.

Только сказав это, я сообразила, что это было не слишком-то вежливо. Интересно, настолько ли ведьмы мстительны, как о них говорят?

— Извините… — я опустила глаза, но все-таки заметила, как Матвей, обойдя меня, попытался оттеснить от опасной собеседницы. Чего это он? В роль защитника вошел?

А вот дама, переведя взгляд с меня на него и обратно, только негромко рассмеялась.

— Что ж, я провожу вас в сад, — она непринужденно втиснулась между нами и подхватила обоих под руки. — Думаю, у вас есть ко мне вопросы. И не бойся так, девочка. И ты, малыш — ничего я ей не сделаю. Мы, видите ли, не такие уж чудовища, как принято думать.

— А какие? — напряженно спросил Матвей.

Дама хмыкнула.

— Мы мстим лишь тем, кто действительно этого заслуживает. Скажем, эльфийская королева меня сегодня… расстроила. Я еще подумаю над этим.

Похоже, ведьма что-то сделала, и нас троих вдруг будто перестали замечать. Мы беспрепятственно вышли из зала и неторопливо пошли по дворцовому коридору. Интересно, а до этого — замечал ли кто-то кроме меня саму эту даму с мушкой?

— А почему вы меня не разоблачили? — этот вопрос беспокоил меня больше всего.

— Потому что тогда пришлось бы разоблачаться мне самой, — женщина пожала плечами. — А мне совсем этого не хотелось. Я получила письмо от герцога ти Мэрриза и поняла, что присмотреть за всем этим придется непременно. Но я терпеть не могу придворных церемоний. Да и вообще людей не слишком-то жалую. Впрочем, как и эльфов, и прочих… Ты предоставила мне прекрасную возможность — присмотреть за всем, оставаясь в тени. Не пришлось самой выступать. Теперь я могу со спокойной душой вернуться домой и в ближайшие, надеюсь, несколько лет снова не видеть никого. Ты справилась. Молодец.

Я почувствовала, как жгуче краснею.

— А почему вы не любите людей… настолько? — это я спросила совсем тихо, и моя собеседница как-то очень невесело усмехнулась.

— Мы ведь действительно чувствуем ложь. Все эти люди раскланиваются и льстят — потому что боятся. А в глубине души желают сдохнуть, сгинуть, не появляться поблизости от них никогда. Все знают, что ни одна ведьма не накажет без причины, и достаточно не делать никому зла, чтобы избежать ее мести. Но люди не могут удержаться — они все равно творят зло. Ну или как минимум грубят, хамят, подставляют друг друга, причиняют боль — себя они легко оправдывают, но им невыносима только мысль, что можно поплатиться за это.

— Но не все же люди такие! — я возмутилась. Ну да, хамов, лицемеров и подлецов всегда предостаточно, но нельзя же судить только по ним обо всех!

— Не все. Но как раз при всевозможных дворах лжецов и лицемеров больше, чем где-либо. Впрочем, их хватает везде. Случается порой встретить искреннего и чистого человека, и каждый раз это как подарок, — она мимоходом одарила улыбкой Матвея. — Но копаться ради таких подарков в навозной куче… я слишком стара для этого. Мы, ведьмы, не слишком верим в людей.

— Но почему?! — я уже начала напоминать самой себе попугая.

— Видишь ли… — Мы уже вышли в сад и даже подошли к приоткрытой двери среди цветущих кустов — и остановились перед ней. Ведьма задумчиво отвела взгляд. — Ты знаешь, как становятся ведьмами… внашеммире?

Она сказала это так многозначительно, что стало ясно: она знает, видит, в общем, бесполезно тут отрицать. Впрочем, ей, кажется, все равно, что мы пришли из другого мира. Я отрицательно мотнула головой.

— Так вот, чтобы стать такой, как я, надо, конечно, родиться с нужным даром. Все ведьмы отличаются и определенным характером. У них всегда обостренное чувство справедливости, они не приемлют подлости… но их дар поначалу спит. О нем не подозревает даже сама будущая ведьма. Есть даже теория, что потенциальных ведьм рождается куда больше, чем в итоге узнают о своем даре. Женщина может мирно прожить всю свою жизнь и передать свою искру дочери или правнучке, сама так и не став настоящей ведьмой. Инициация происходит от очень ярких и сильных эмоций, не находящих выхода. И чаще всего… чаще всего это боль. Горе. Страдание. Незаслуженная обида. У меня есть ученица — крестьянская девочка, разбойники убили всю ее семью, поглумились над ней и бросили умирать. Конечно, далеко они не ушли — виновники инициации ведьмы всегда первыми получают по заслугам. Отсюда и легенды о мстительности ведьм.

Я потрясенно сглотнула. Да… наверное, не стоит спрашивать у этой женщины, как инициировалась она сама.

— Нам говорили, что ведьмы могут мстить даже целым городам, — прокурорским голосом напомнил Матвей. — Это тоже справедливо?

— Разумеется, — с непрошибаемой уверенностью ответила женщина. — Скажем, когда девушку несправедливо обвиняют в преступлениях, привязывают у позорного столба, и весь город бросает в нее камни и оскорбляет. Или ее приговаривают к казни — и толпа собирается полюбоваться… эти люди заслуживают наказания. И получают его.

Я сглотнула. Ох, кажется, зря этот мир показался мне прекрасным и волшебным… Окинув меня внимательным взглядом, ведьма снова чуть усмехнулась.

— В последние лет сто в этой стране смертная казнь применяется очень редко, и только когда вина абсолютно доказана. А о позорных столбах и вовсе забыли. Не в последнюю очередь — благодаря таким, как я. Мы — совесть этого мира.

“А совесть всегда больна”, — грустно подумалось мне. Наверное, просто люди везде одинаковы. И не мне судить об истинной справедливости ведьм этого мира.

— Странно, — ведьма между тем рассеянным взглядом окинула цветущие деревья вокруг, — в этом парке всегда было полным-полно фей. Куда они все подевались? Впрочем, наверное, готовятся к вечеру. Кто-то же должен сводничать на балу.

— Сводничать? — я нахмурилась.

— Ну конечно. Вы не знали? Феи чувствует, когда люди подходят друг другу, и считают своим призванием сводить такие пары. Они помогают юношам и девушкам скорее найти общий язык — внушают им доверие друг к другу, добавляют привлекательности… на балах, где есть феи, всегда заключается множество помолвок.