Глава седьмая. Попаданцы и пропаданцы

Черт, черт, черт! Они ведь не могли уйти далеко, правда? Да когда бы они вообще успели! А если бы там было что-то опасное, заскочили бы, как я, сразу обратно и дверь за собой захлопнули. Ну правда же?!

Я опрометью кинулась по коридору к ближайшей “лишней” открытой двери.

За дверью оказалась уже знакомая лесная опушка, посреди которой топталась избушка на курьих ножках. Змея на этот раз, к счастью, не было.

Высунувшись из дверного проема, но не рискуя идти дальше, я попробовала покричать.

— Павел Петрович! Степа!

Никто не откликнулся, только избушка как-то беспокойно заперебирала ногами.

Так. Ладно. Есть и другие двери. Если углубляться в лес, можно потерять тех, кто, может быть, топчется сейчас по ту сторону любой другой из дверей.

Собравшись возвращаться и развернувшись, я буквально уткнулась носом в грудь Матвея — оказывается, он стоял прямо за моей спиной.

— Это что за декорации? — он повел носом. Ну да, запах леса сложно подделать. Но давать ему пространные объяснения пока некуда. Лишь бы и этот не пропал.

— Не вздумай соваться! — постаралась скомандовать непререкаемым тоном, но получилось, честно говоря, довольно жалко. Вот и этот… красавчик недоверчивый посмотрел эдак снисходительно.

Интересно, что особо обеспокоенным судьбой родственников он не выглядел. Его скорее заинтересовал неожиданный пейзаж за дверью, которая должна была вести в комнату. Ну конечно, он ведь пока и не осознает, что могло произойти. Ну в самом деле, что может случиться с человеком в обычном современном доме, пусть даже с неработающим телефоном? Ну заблудиться можно при таких размерах. И то вряд ли надолго. Или вот выйти не с той стороны…

Впрочем, Матвей, по крайней мере, убедился, что его родных нет здесь в пределах видимости, так что позволил все-таки себя увлечь обратно в коридор. Я постаралась захлопнуть дверь за собой, но она упорно почему-то открывалась. Ладно, время не ждет.

Я сунулась за вторую дверь.

Ой-ой. Кажется, у кого-то здесь воображение работает совсем не в ту же сторону, что у меня. Это я мечтала, похоже, о сказках и всяких фэнтезийных мирах, даже если сама себе в этом не признавалась. А кто-то хотел попасть… видимо, в будущее. Или в научно-фантастический мир.

За дверью располагалась смотровая площадка, с которой открывался вид на город с небоскребами до неба и многоуровневыми развязками. Впрочем, машин — почти привычного вида, только очень обтекаемых и капсулообразных — там было не так уж много. Куда больше — шныряющих туда-сюда летающих стеклянных шариков, внутри которых угадывались очертания пассажиров. В голове само собой всплыло булычевское “флипнуть до космодрома”. Да, космодром здесь наверняка есть.

Хотя бы потому что на смотровой площадке мы с Матвеем были не одни. И далеко не все любовавшиеся городскими видами были людьми.

Совсем рядом с нами стоял буквально зеленый человечек, совсем такой, какими их рисуют в журналах про НЛО — маленький, лупоглазый, тонкокостный, с ручками-веточками. А рядом с ним второй — вдвое меньше. Тот, что побольше, — родитель? — показывал на что-то мелкому, вытянув тоненькую руку, и лопотал по-своему.

Чуть дальше стоял паук. Просто паук, ростом вдвое выше человека. И, наверное, я бы заледенела от ужаса и завопила, если бы не его вид — какой-то очень обыденный. Паук напоминал обычную косиножку, только увеличенную во много-много раз, с трогательно-тонкими ногами и коленцами выше кругленького тельца. А еще на брюхе у него было намотано что-то подозрительно похожее на одежду, даже еще со множеством карманов. А на коленце одной из ног оказалось закреплено что-то вроде сумочки. В другой ноге… или руке… словом, конечности, приподнятой перед собой, паук держал округлый предмет и непрерывно на него нажимал, направляя на город. Надо полагать — фотографировал. В целом паук был похож на туриста настолько, насколько вообще может быть на него похоже гигантское членистоногое.

Было здесь и несколько человек, самых обычных — любующаяся видами девушка, старушка с букольками, держащая за руку внука, и пара мужчин в одинаковых синих комбинезонах, почему-то сразу показавшихся форменными. И один из них, заметив нас, тут же к нам направился.

— Молодые люди, будьте добры, ваши документы.

— Минутку, — на мгновение моя рука действительно дернулась, пытаясь нашарить на плече несуществующую сумку с документами, но я тут же опомнилась. Документов этого мира у меня уж точно нет. И Матвею лучше не давать возможности ничего сказать, пока беды не вышло. Я уже и так вижу, что никого из Самохваловых здесь нет. А вниз со смотровой площадки ведет длинная, целиком просматривающаяся отсюда лестница, спуститься по которой никто из них не успел бы.

Сделав шаг назад — в дверной проем, я чуть ли не втащила за собой Матвея, слишком обалдевшего, чтобы всерьез сопротивляться.

— Это что сейчас было? Кино снимают или что? Или… голограмма? — как-то неуверенно закончил он, оглядываясь на дверной проем, в который пытались заглянуть мужчины в форменных комбинезонах. — Ты не говорила…

— Потом объясню, — коротко посулила я, прикрыв дверь на смотровую площадку — до конца ее закрыть тоже не получилось — и уже шагнув к третьей двери. Надо проверить все.

Здесь оказался великолепный сад, утопающий в самых невероятных цветах. А над цветами порхали феи. Крохотные, с ладонь, человечки со стрекозиными крылышками, одетые во что-то, очень напоминающее хитро завернутые цветочные лепестки и листья.

И стоило мне шагнуть из дверного проема, как одна из них с разбегу… эээ, то есть с разлету… нет, как-то все же это неправильно звучит. Словом, эта мелкая дрянь впечаталась прямо мне в глаз.

Кстати, обычно “искры из глаз” — это, кажется, фигуральное выражение. Но вот сейчас они вообще были не фигуральными, эти искры. Самые что ни на есть нормальные искры. Розовые. И меня ими обсыпало с ног до головы. Правда, летели они все-таки не из моих глаз, а от крылышек феечки.

Фея, кстати, тут же отлетела, как-то вихляясь в воздухе, и возмущенно запищала.

— Смотри, куда прешь, оглобля здоровенная!

Я и попыталась смотреть. Как только удалось проморгаться. Надеюсь, хоть фингала она мне не поставила?

Лицо Матвея в этот момент было достойно запечатления — жаль, телефона у меня под рукой не случилось, чтобы сфотографировать.

А вот реакция у него оказалась ничего так. Сделав быстрое движение рукой, он сцапал феечку прямо в воздухе и зажал ее в кулаке — так что сверху только голова торчала, а снизу дрыгались кукольные босые ножки.

На этот раз очаровательное волшебное создание даже не запищало, а прямо-таки заверещало. Скорее всего, и ножками бы своими крохотными затопало, но в нынешнем положении оставалось ими только сучить.

Матвей же, не реагируя на визг на грани ультразвука, со сложным лицом рассматривал это диво. Глаза у него были в форме плошек. Еще и пальцем второй руки потыкал — настоящее ли?

Я бы, кстати, на его месте не стала так делать. Но, кажется, ему повезло — это оказалась не та зубастая порода фей, с которыми мне уже доводилось встречаться. Откуда ж ты взялся-то такой везучий, а?

— Ты мне крыло сломал, громила! — наконец удалось услышать членораздельное в непрекращающемся визге. Я ахнула. Матвей наконец разжал кулак, но феечка никуда не улетела — осталась стоять у него на ладони, уперев руки в боки.

— Не сломал, — чуть смущенно поправил парень. — Только помял немного.

Стрекозиные крылышки и впрямь выглядели изрядно пожеванными.

— Да что ты понимаешь! — на этот раз фейка все-таки топнул ножкой по его ладони. — Негодяй! Мерзавец! Убийца!

Вокруг нас тем временем уже собрался целый рой этих мелких крылатых созданий, и гудел он сейчас совсем по-пчелиному. И что-то мне это совсем не нравилось.

Я открыла было рот, чтобы извиниться за поведение своего спутника, но сказать мне ничего не дали.

— Девочки! — Провозгласила фейка, все так же стоявшая на ладони Матвея, и жестом полководца указала на него же. — Ату его!

Растревоженный рой с жужжанием и треском крыльев хлынул на нас. А этот идиот все продолжал стоять, хлопая глазами и, похоже, просто не веря в происходящее. Пришлось хватать его за локоть и буквально впихивать в дверь, спиной чувствуя одновременно множество будто булавочных уколов.

Уже в коридоре, глянув на беснующихся фей за дверью, я вывернула шею, пытаясь разглядеть свои тылы. Похоже, майка в лохмотьях, а плечи украсило множество мелких царапин. Интересно, чем это они? Когтями, что ли?

В гуле фей можно было иногда различить отдельные слова — и почему-то среди них все чаще звучало “похищение”.

И только тут я осознала, что визжат не только за дверью. Оглянулась на Матвея — и глаза мои потихоньку полезли на лоб. Потому что этот придурок снова сжимал в кулаке феечку. Разве что держал теперь аккуратнее, в основном за ноги, так что целехонькие крылышки отчаянно трепыхались сверху, не в силах помочь несчастной высвободиться из хватки. Он пронес ее в дом!

— Ты… ты…

— Я, — он почти спокойно посмотрел мне в глаза. — А ты мне сейчас объяснишь, что здесь, твою дивизию, происходит.

— Объясню, — вздохнула я. — Только эту… жительницу иных миров лучше отпустить. Она вообще-то разумное существо. Вот тебе бы не понравилось, если бы тебя так хватали. Хотя подожди-ка… — Я чуть наклонилась, чтобы мои глаза оказались на одном уровне с лицом пыхтящей от натуги мелочи. — Уважаемая фея, простите, пожалуйста, этого дикаря, он никогда не видел таких, как вы, ну и вообще вести себя не умеет. Дурак потому что. Ну и дикий совсем, необразованный.

Матвей нехорошо оскалился, а феечка энергично закивала.

— Я и вижу! Только пусть он меня отпустит уже!

— Обязательно! Понимаете, у него родные пропали, и он вне себя от горя. Вот и ведет себя как… как дурак, в общем. Мы хотели у вас спросить, не видели ли вы их. Самохвалов, да отпусти ее уже!

Парень хмыкнул, задрав брови, но кулак все-таки разжал.

Фейка тут же вспорхнула мне на плечо. Я наконец смогла выпрямиться. Правда, не сказать, чтобы разговаривать стало удобнее — теперь приходилось выворачивать к плечу голову, чтобы смотреть на собеседницу.

— А кто они такие? А где пропали? А что это за дверь? А где мы сейчас?

Вопросы буквально посыпались из фейки мелкой дробью, и я, как могла, постаралась описать всех Самохваловых — включая Ирину и Аглаю. А напоследок добавила:

— Кто-то из них мог выйти перед нами из этой двери и куда-то пойти.

— Неа, — феечка мотнула головой. — Я в этой аллее несколько часов была. Дверь появилась вдруг ниоткуда, и никто из нее не выходил. Мы все собирались проверить, что там за ней такое и советовались, кто на разведку полетит. Выбрали вот меня. — Она гордо выпятила грудь. — А когда я полетела, оттуда вы двое вышли. И все, больше никого не было.

— Понятно… — я задумчиво почесала нос. Но как же так? Если они не выходили в открытые сейчас миры, то куда все-таки попали?

— А мне вот ничего непонятно, — влез Матвей.

Я снова вздохнула. Вот как все это вообще можно объяснить? Да еще чтоб он меня не убил при этом? Мда, задачка.

— Ну, в общем… там, — я махнула рукой на дверь, в проеме которой разворачивалась эпическая сцена “рой мух пытается пробить стекло”. Феечки выстраивались в воздухе колонной, брали разгон и впечатывались в невидимую преграду. Ряды один за другим осыпались на землю, потом нежные волшебные создания со все более злобным жужжанием поднимались, потирая ушибленные места и потрясая крохотными кулачками, и выстраивались снова, чтобы взять разгон. “Наша” феечка, к слову, следила за ними, наклонив голову к плечу, с искренним интересом и без малейших признаков сочувствия. — Там другой мир. Миры. Много. Разные. Открыв любую дверь в этом доме, можно попасть неизвестно куда. Если бы вы купили его, это все бы прекратилось. Я бы уехала, и здесь был бы просто дом. А так…

— И ты, зная, чем это грозит, просто так привела сюда ни о чем не подозревающих людей? — Кулаки Матвея сжались. Надеюсь, непроизвольно. — Я-то думал, ты просто аферистка, а ты…

— Да ничего бы не случилось, если бы твои родственники сами не вздумали шастать по чужому дому! — я вообще-то тоже умею злобно глазами сверкать. Можно подумать, тут я одна во всем виновата! — Сказано им было — без меня никуда не ходить!

— Они этот дом купить собирались!

— Но не купили же еще!

— Эй, — феечка почему-то решила вмешаться в нашу перебранку. — А вы этих своих пропавших искать собрались или скандалить?

Мы с парнем переглянулись и как-то одновременно опустили плечи. Пожалуй, она права. Можно, конечно, поискать виноватых, но исчезнувшим Самохваловым это никак не поможет.

— Я знаю, где можно кое-что узнать, — недочитанные бабкины тетради сами собой всплыли в голове. И очень уж говорящее заглавие одной из них. — Только сначала надо отправить фею обратно в ее мир и проверить второй этаж.

— Неа, — я с изумлением повернула голову. Фея все так же сидела у меня на плече, беззаботно болтая ногами. — Меня никуда отправлять не надо. Я же разведчица! Вот. Я буду тут разведывать. А домой — потом… как-нибудь.

— Зачем тебе это? — изумилась я.

Фейка хлопнула неправдоподобно-длинными ресничками. Вообще глаза у нее были просто огромными для такого крохотного личика. Как у девочек из аниме — в половину лица.

— Как — зачем?! — она даже вскочила и подпрыгнула у меня на плече, затрепетав крылышками. — Интересно же! У нас там знаете какая тоска сейчас? Эльфийская делегация прибыла на мирные переговоры со степными дикарями. На нейтральной территории, само собой, у нашего герцога, значит. Во дворце сейчас все ходят с постными лицами, потому что у остроухих верзил так принято. Эльфы носочки тянут и пальчики оттопыривают. Орки церемониально плюются, вежливо чешутся и ритуально ковыряют в носах. В соответствии со степными обычаями, значит. Наши дамы от этого поминутно падают в обмороки, и все норовят на эльфиков, а эльфики-то плеваться и рады бы, да им нельзя, им воспитание не позволяет. Приходится ловить дам, прямо своими оттопыренными пальчиками с маникюром. И делать вид, что лица у них такие длинные сразу становятся исключительно от переживаний за даму. Орки гогочут и хрюкочут и пытаются делать вид, что это у них тоже такая культурная традиция. Иногда в сад выбегают и ржут, как кони. По клумбам еще нашим валяются! — это она произнесла уже возмущенно. — В общем, скукотища!

— Однако! — я впечатленно покачала головой. Все-таки разные у нас с феечкой представления о том, что такое скука.

— Меня, кстати, Ая зовут. Я тебе помогу искать. Фея я или нет? Я знаешь, какая полезная! Ты только этого своего дикаря держи от меня подальше, ага? Манеры у него, как у орка!

— Кхм, — я попыталась спрятать усмешку, — не могу не согласиться.

Смысла таскать с собой крылатую мелочь я не видела. С другой стороны, не силком же ее в дверь забрасывать?

А вот у “дикаря” оказалось свое мнение на этот счет.

— Я тебе щас покажу орка, — злобно заявил он и попытался сцапать Аю. Однако второй раз у него этот трюк не вышел — фейка мгновенно вспорхнула с моего плеча и зависла над нашими головами. Да еще и язык Матвею показала.

Парень подпрыгнул. Ая взлетела еще чуть выше.

Феи за дверью тем временем перестали биться в невидимую преграду и с интересом наблюдали за развитием событий. Кажется, некоторые болели за Матвея.

Я махнула рукой.

— Да пусть ее, не мешает же. Ты вообще помнишь, что у тебя семья пропала?

— Забудешь тут, — буркнул он.

Осмотр второго этажа ничего не дал. Дверь в санузел была предсказуемо открыта, а уборная предсказуемо же пуста. Больше никаких открытых дверей на этаже не было — кроме тех, что открывала я сама. Вообще-то все логично, если Ирина с Глашей выходили в другой мир со стороны уборной — в коридор они вообще не попали. Но как теперь узнать, какой хотя бы это был мир?

Бабкины записки были единственной надеждой получить хоть какие-то ответы, и я решительно потащила Матвея в библиотеку, стараясь ни на секунду не упускать его из виду. Ая восседала у меня на плече, вспархивая с него при малейшем движении Матвея в нашу сторону. А я, стараясь не углубляться в свои эмоции, рассказывала историю собственных злоключений в этом доме. Парень слушал молча, не перебивая. Вот только лицо у него как-то каменело все больше.

Стопка тетрадей лежала на том же месте, где я ее оставила. Быстро перебрав их, я нашла нужный заголовок — “Попаданцы и пропаданцы”. Кажется, у меня есть догадки, кого бабка так величала.

— Возьми табуретку вон там, — я кивнула Матвею. — Можешь почитать пока что-нибудь. Только не ходи никуда без меня!

Тот кивнул и… притянул к себе одну из бабкиных тетрадей. Захотелось почему-то хлопнуть его по руке. Что за манера хватать чужие вещи! Я же имела в виду “почитать книгу”, вон их здесь сколько! Хотя… с другой стороны, может он тоже что-то полезное найдет. Пусть уж. Торопливо открыв тетрадь, я погрузилась в чтение.

“Смерть — это тоже потеря. Потеря для всех близких умершего. Душа исчезает из тела. Но в бесконечной Вселенной ничто не исчезает в никуда. Каждая душа проходит бесконечную цепь смертей и рождений, и цепь эта не линейна, она может закручиваться в узлы, спирали и кольца, а разные жизни одной души могут быть параллельны друг другу во времени…”

Блин, философских рассуждений мне сейчас только не хватало! Я перевернула страницу.

“Случается, человек просто выходит из своей квартиры и исчезает бесследно, и никто и никогда не может его найти. Попаданцами становятся люди, которые...”

Так, это тоже не наш случай. Я полистала тетрадь. Ага…

“Когда посторонний входит в Дом в присутствии смотрителя, он уже попадает в зону смещенной реальности. Если смотритель сразу обозначит его статус как гостя, с человеком ничего не случится…”

Я озадаченно нахмурилась. Хм, и как его вообще обозначить, этот статус?

Подняла голову, посмотрела в потолок.

— Слушай, Дом, — сказала наконец вслух, — этот тип, — я ткнула пальцем в Матвея, — мой гость.

Матвей смотрел на меня, наклонив голову и приподняв брови. Ой, можно подумать. Да плевать, можешь считать, что у меня кукушечку вынесло от волнений, это я переживу как-нибудь. Да, вот с домом разговариваю. Подумала и добавила, прикоснувшись к фейке, рассевшейся на столе:

— И вот она тоже. Гость. Слышишь, Дом?

И… не знаю, каких эффектов я ждала. Ничего не случилось. Но мне почему-то показалось, что мои слова были услышаны. Стало как-то спокойнее. Надо было все-таки дочитать бабкины записки сразу. Вот сказала бы я Самохваловым: “Заходите, гостями будете”, — и, может, ничего бы и не случилось… да что уж теперь думать. Я снова опустила глаза на тетрадь.

“Если этого не сделать, Дом воспринимает постороннего как вора, и тогда ему грозит судьба пропаданца. Открыв одну из дверей, он может попасть не просто в другой мир, а в другую собственную жизнь — и исчезнуть из нынешней…”

Хм, это как?

“Он станет кем-то, кем был или будет в одной из своих прошлых или будущих жизней. Это может быть человек или существо любой другой расы, пола, возраста. По моим наблюдениям, попадают они, как правило, в критические моменты своих других жизней, такие, где могли бы пригодиться их нынешние опыт и знания. Но ирония в том, что своей нынешней жизни они не помнят”.

Ой-ой… я украдкой покосилась на Матвея, хмуро листающего какую-то из тетрадей. И как ему сказать, что родители его сейчас даже не узнают, как и он их? Ну, он, конечно, не похож на беспомощного ребенка, сам-то не пропадет… а вот то, что среди исчезнувших есть дети, совсем нехорошо. Кто знает, кем они стали и что с ними происходит?

“Разыскать и вернуть такого пропаданца можно. В какую бы из дверей Дома он ни вышел, проход в тот мир, куда он попал, останется открытым. Ты найдешь дверь, которую не сможешь закрыть. Обычно пропаданца можно разыскать в радиусе не более пары километров от двери — проход для него открывается туда, где в этот момент находится он же из другой жизни.

Чтобы пропаданец вспомнил себя-нынешнего, его просто нужно окликнуть по имени из этой жизни. Истинному имени — тому, которым он называет самого себя даже в мыслях. Обрати внимание — это не всегда имя по паспорту. Иногда это уменьшительное имя, иногда — полное, еще и с отчеством, а порой и вовсе прозвище. Вспомнившего все пропаданца ты должна за руку провести через дверь в Дом. Тогда с тобой уйдет его нынешнее воплощение, а прошлое или будущее — останется в своем мире.

Главное — узнать пропаданца. Он выглядит иначе, у него другая память и привычки, но душа и характер неизменны…”

Хм, а на смотровой площадке вот была старушка с ребенком. Это не наши ли клиенты? Ой… и зеленые человечки. То есть один из них тоже вроде бы был ребенком. Надеюсь, никто из Самохваловых хотя бы не паук в душе. Хотя, если вспомнить их милейшую бабушку, я бы не стала ничего исключать.

По крайней мере, на смотровой площадке народу было немного. Поокликаем всех по именам и найдем кого надо. В лесной избушке тоже вряд ли особенно многолюдно. А вот сад с феями… выходит, это герцогский сад. И в нужном радиусе там целый дворец, битком набитый людьми, эльфами и орками. Мда.

Я захлопнула тетрадь. Ну… в целом все ясно. И что произошло, и куда делись Самохваловы, и что нам теперь нужно делать, чтобы их всех вернуть. Осталось сообщить об этом Матвею.

Мне вдруг представилось, как кто-нибудь заявляет мне, что моя мама — больше не моя мама, а какая-нибудь разумная кракозябра с Альфы Центавра.

А сказать-то все равно надо.

Только я сначала, пожалуй, отойду подальше. На безопасное расстояние. Нет, ну я не думаю, конечно, что он станет меня прямо бить. Но, знаете, аффект такой аффект. А я вовсе не трус, я осторожная!