Глава 17
Тропа не ждала, она существовала века до меня и будет здесь после. Ей было решительным образом все равно, кто именно топчет ее.
За следующие часы я поняла, как мало знала раньше о муках.
Элверой был рядом, и от самого этого факта мне и сладко и грустно. Что делать, как быть? Я так берегла себя от сердечных ран, так стремительно убегала от любой возможности снова влюбиться, что с разбегу влетела прямо в объятия нового чувства.
С которым теперь не знала, что делать. Так же, как и с новой информацией.
Самое паршивое заключалось в том, что я, в общем-то, прекрасно понимала Элвенроя. Наверное, дело, скорее, в том, что открывшаяся правда меня отрезвила. Действительно, где я и где лорд Неблагого Двора, который уже много лет живет только одной целью – вернуть себе былое могущество? Чего не сделаешь, чтобы вернуть себе себя… Да любой бы на его месте попытался меня соблазнить. Последний шанс, еще бы!
Даже если он действительно испытывает ко мне искренние чувства и не обманывает, то что? Ну вот что?! Через десять лет на моем лице появятся первые признаки старения. Через двадцать уже откровенные, как бы я не молодилась.
Через тридцать…
От одной картины меня в облике пожилой женщины и по-прежнему молодого и прекрасного фейри в сердце впился острый шип боли.
Мне всегда казалось, что я сильная. Что внутри меня железный стержень, который невозможно сломать. В конце концов, мох ведь растет на твердом стволе дерева! Но когда бьют по одному и тому же месту, по едва зажившей ране… не выдержит ни дерево, ни даже железо. А уж если вспомнить, что на свете существует великое множество аналогов Патрика Кларка и ни единого подобия лорда Элвенроя, становится совсем грустно. Хотя, конечно, есть Кэйр. Ну да, Беа, точно – непременно заведи роман с зазеркальным гадом, чтобы тебя добили наверняка…
Водяной гад шел в нескольких шагах сзади, ступая почти бесшумно, и помалкивал. Хоть за это спасибо! Выяснения отношений я бы сейчас не выдержала. Да и что тут выяснять?
Занятая тоскливыми размышлениями, я не сразу заметила, что шагаю уже не по тропинке. Под ногами лежала широкая дорога, вымощенная гладкой черной плиткой. Присмотревшись, я поняла, что плитка имеет самые разные размеры и формы – словно какой-то неадекватный художник выкладывал здесь мозаику. Выкладывал хаотично, даже не пытаясь изобразить какой-то узор. Но результат оказался просто потрясающим!
Я огляделась.
Мы шли по аллее, окаймленной остролистами. Высокими, словно упирающимися верхушками в небо, усыпанными множеством ягод. И это, казалось бы, праздничное зрелище, вызывало смутную тревогу. Наверное, потому, что ягоды, опавшие на черную дорогу, сильно походили на капли крови.
В сотне метров от нас дорога терялась в сероватом мареве, и как-то сразу стало понятно, что ничего хорошего впереди не ждет. Вот ни на капельку…
Я остановилась и обернулась.
– Элрой?
Кельпи, догнав меня, остановился тоже, но на меня даже не посмотрел. Пялился вперед, и на лице у него застыло очень странное выражение. Словно вспоминал что-то, причем явно не слишком приятное.
Но мне до его эмоций дела нет. Мне вообще больше до него нет дела. Кроме того, за которым мы идем по так называемой Оранжевой тропе. Кстати, о ней.
– Элрой, а почему эта тропа называется Оранжевой?
– Что? – откликнулся он, даже не повернув головы. – А… Попробуй посмотреть себе под ноги.
– Там черная плитка, – указала я.
– А ты не глазами смотри.
Я вздернула брови, но попыталась последовать совету. Ни за что не смогу объяснить как, но у меня получилось. В хаотичную мозаику неизвестного художника и впрямь были вплетены столь же хаотичным порядком ярко-рыжие нити. Но вплетены вовсе не создателем дороги. Я совершенно четко осознавала, что оранжевая паутина, слегка подрагивающая, еле заметно мерцающая, была здесь с тех самых времен, когда… когда…
– Когда первый король Неблагого Двора прокладывал вечные тропы между территориями и мирами, – сказал Элрой, и я вздрогнула. – Не пугайся, Беата. Ты шепчешь вслух, я просто продолжил твои слова.
Теперь его взгляд был устремлен на меня, и в нем читалась улыбка.
– Что же ты видишь?
– Оранжевую паутину…
– Все правильно. Ты очень легко учишься, маленькая хозяйка. Становишься все ближе к дивному народу. Правда, на удивление быстро. Джону, помнится, потребовалось несколько лет, чтобы начать видеть наши тропы.
– Он стал фейри? – быстро спросила я.
– Он стал колдуном, – усмехнулся Элрой.
Как мило. А я, видимо, стану ведьмой. Надо спросить Айкена, есть ли в доме подходящая метла…
Но следующие слова кельпи заставили меня мгновенно забыть об этой перспективе.
– Собственно, мы практически пришли, – сказал он.
И я напряглась. Сильно. Значит, сейчас начнутся обещанные Бааван Ши опасности. Поскольку путь по Оранжевой тропе выдался очень уж безоблачным. Ну если не считать Хронверта, к которому, на самом деле, нас никто насильно не тащил. И никогда я себе не смогу простить, что меня понесло в гости, никогда не прощу…
Я тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли. Не время страдать. Я должна быть сильной! Я должна помочь Элайзе! И я это сделаю – без вариантов! Просто не имею права не сделать.
– А что это за волшебная вещь? Та самая реликвия, о которой говорила Элайза?
– Сейчас ты ее увидишь, – пообещал дивный. – И расслабься. Ничего страшного уже не случится.
– Как это?
Нет, он меня утешает?!
– Ведь это очень опасная тропа, Элрой, ты сам говорил.
– Была бы. Не зайди мы в гости. Нам просто повезло. Тот старичок, о котором ты так пеклась, стал жертвой, взявшей на себя предназначавшийся нам ужас.
О нет…
– Удачно вышло, – кивнул кельпи, глядя на меня с усмешкой.
– Это я сделала?!
– Нет, конечно. Это сделал я. Успел направить, когда полыхнуло… Ну начинается… – протянул он, увидев, что мои глаза наливаются слезами, и потребовал: – Прекрати страдать! Он бы все равно умер, а так – умер с пользой. Думать надо о живых, моя девочка.
Наверное… Но я подумаю об этом позже. Позже, Беа!
– Идем, – бросила я и двинулась вперед.
К серому мареву на дороге, которое с каждым моим шагом светлело и таяло. А когда я подошла почти вплотную, колыхнулось, оглушило неслаженным хором колокольчиков и исчезло без следа.
Оранжевая тропа упиралась в площадку метров двадцати в диаметре. Та же черная плитка, что на дороге. Те же остролисты, окружившие этот черный круг. А посередине…
Возвышение, сложенное из кусков серого, изъеденного трещинами мрамора. Плоская овальная поверхность. По периметру – бортик из треугольных камней, торчащих, словно клыки.
Да это же алтарь. Совершенно точно – алтарь. И на него уместится, раскинув руки, взрослый мужчина…
Я сглотнула, перевела взгляд на Элроя и поняла, что моя догадка верна. Дивный лорд смотрел на открывшуюся нам картину с перекошенным лицом, и по его виску медленно сползала капля пота.
Одна из величайших реликвий мира фейри. Разумеется.
– Элрой… Это здесь… – Голос отказал мне, пришлось откашляться. – Это здесь приносят в жертву королей, да?
– Умная девочка… – хрипло сказал кельпи. – Да, здесь.
Отлично. Просто отлично! Я вот прямо мечтала увидеть это место! И зачем, спрашивается, мы сюда приперлись? Его что – ностальгия замучила? Своеобразная такая…
– Вызывай Элайзу, – развеял мое недоумение дивный. И, не давая мне уронить челюсть, пояснил: – Все просто, Беа. Здесь можно не только умереть. Второй вариант – потерять свою суть. Он возможен только для тех, кто действительно этого хочет. Так гласит легенда.
– Легенда?..
– Да, легенда. Потому что желающих ее проверить пока не находилось. Я единственный, кто ушел отсюда живым. Но я не хотел становиться смертным, о нет!
– Тогда почему? – тихо спросила я. – Почему ты выжил?
Он криво усмехнулся.
– Думаю, потому что слишком не хотел умирать. Вот и вышло что-то… среднее. Из меня вытекала не суть, а сила, только текла она не туда, куда было нужно королеве. Но и этот сбой она сумела использовать. Хотя и не для себя. Мэб быстро соображает. Так что пока я валялся на алтаре, не понимая, что происходит, она сумела собрать мою силу в тот самый артефакт. Прекрасная месть…
Не-мертвый король мотнул головой и зажмурился. А когда открыл глаза, в них уже не было ни боли, ни вернувшегося к нему ужаса.
– Но все это в далеком прошлом, – спокойно сказал он.
Ага, я вижу…
Очень хотелось проявить сочувствие. Хотя бы погладить его по руке, коснуться плеча… Наверное, в этот момент я его почти простила. И уже протянула ладонь, но Элрой шагнул к алтарю, бесцеремонно поставил на мерзкую реликвию мой рюкзак и принялся в нем копаться.
– Если я правильно помню, а я помню правильно, достаточно пустить по желобу травяной огонь, – произнес он обычным голосом. – Я займусь этим, а ты вызывай Элайзу. Как видишь, у нас есть прекрасный шанс подтвердить или опровергнуть древнейшую легенду. Если, конечно, Айкен не перепутал корешки…
– Айкен педантичный. Надеюсь, не перепутал, – кивнула я, и мы начали работать.
Бааван Ши явилась на зов сразу. И надо было видеть бурю эмоций, сменявшихся на ее лице!
– Господин Зеленой реки уверен, что все получится? – жалобно спросила она.
– Ну а как же иначе? – мягко ответил Элрой. – Ты же видишь, как все удачно сложилось. Где бы еще ты взяла человека, который захотел бы тебе помочь? Человека, готового на такой поступок? И как бы тот человек попал сюда? Должно получиться, Элайза. Если ты действительно этого хочешь.
– Я хочу. А ты сможешь, Беата?
В ее голосе прозвучала опаска, и до меня вдруг дошло, что самоубийство тут не прокатит. И что человек, готовый стать исполнителем, здесь один.
Я.
Внутри мгновенно заледенело. Да они с ума сошли?!
– Эм… Я? Элрой, а почему не ты?
– Потому, что в данном случае приносить жертву должен смертный.
– Да вы рехнулись оба! Я не смогу!
– Расчленять не надо, Беата! – торопливо «утешила» Бааван Ши. – Только вонзить нож в сердце.
Всего-то! Легче легкого, ага! Да я жука-то раздавить не могу!
А по желобу, окаймлявшему поверхность алтаря, уже побежал огонь с резким запахом трав, из которых я узнала только розмарин. Огонь лизал каменные клыки, трещал и менял цвет – от красного до темно-фиолетового и обратно. Элайза плавным прыжком взлетела на алтарь, улеглась, крестом разбросав руки.
А дивный лорд протянул мне кинжальчик, лезвие которого было испещрено затейливыми значками.
– Смелее, Беа!
И шепнул, склонившись к самому уху:
– Не надо убивать. Кольни до крови, этого достаточно.
Подхватил меня и буквально перекинул через огонь. Я споткнулась об ногу волшебной девы, больно стукнулась коленом и на четвереньках подползла к ее груди.
Влюбленная Бааван Ши смотрела на меня с такой надеждой…
Если я сделаю это – мне уже ничего и никогда не будет страшно. Однозначно.
– Я должна что-то говорить? – крикнула, обернувшись к Элрою.
– Просто подумай! – ответил этот гад.
Ну ладно. Ты сможешь, Беата О’Рейли. Ты точно сможешь! Просто кольнуть и просто подумать. Одновременно.
Я приставила кинжал к нужному месту, зажмурилась и чуть надавила.
– Сильнее, – попросила эта сумасшедшая фейри. – Давай же… Пожалуйста!
Я исполнила просьбу, очень аккуратно, а ощутив, что лезвие вошло в кожу, рефлекторно отдернула руку.
– Я люблю тебя, Джиллиус!!! – оглушительно закричала Элайза.
На зеленой ткани платья появилась капля крови, так похожая на ягоду остролиста. А кинжал, вырвавшись из моей руки, воткнулся обратно – по самую рукоять!
Тело Бааван Ши выгнулось, рукоять кинжала окуталась светящимся облачком, и тут же сзади заорал Элрой:
– Прыгай сюда, Беа! Быстро!
Кажется, никогда и никого я не слушалась с таким энтузиазмом! Рыбкой перелетела бортик, упала в подставленные руки кельпи и вцепилась в него изо всех сил, потому что площадка под нами дрогнула.
А мир заполнился звоном колокола. Огромного колокола, который качался над ним, вбирая в себя все остальные звуки, перемалывая их, собирая в единое целое и выпуская обратно гулким, тяжким «Бом-м! Бом-м! Бом-м!»
Звон оборвался разом и полностью, так резко, словно я оглохла. Но нет. Робко чирикнула птица, за ней еще одна, раздалась неуверенная соловьиная трель, а потом загомонили сразу сотни пернатых певцов, и их песнь несла в себе бурную, истовую радость.
В воздухе разлился сладкий запах верескового меда. Черная плитка под ногами вспыхнула, заискрилась всеми цветами радуги и превратилась в сумасшедше-яркую мозаику.
Я сползла с рук Элроя и повернулась к алтарю.
Которого больше не было. Вместо мраморного возвышения я увидела овальную чашу фонтана. Невысокий бортик был сложен из драгоценных камней, кажется, бирюзы – по крайней мере, они сверкали на солнце так, что слепило глаза. В центре стоял такой же бирюзовый цветок, похожий на бутон тюльпана, и медленно раскрывал лепестки. Из чашечки цветка вырывались дугами струи прозрачной голубой воды.
А из фонтана выбиралась прекрасная девушка в совершенно чистом зеленом платье. Одолев бортик, она упала передо мной на колени и обхватила мои ноги.
– Элайза… – всхлипнула я. – Ты живая!
– Да! – восторженно подтвердила она, вскидывая на меня лучащиеся счастьем глаза. – Я живая! Я больше не фейри! Я живая! Я смертная!!!
Пока я пыталась поднять бывшую вампиршу, явно поехавшую крышей от счастья, Элрой присел на бортик фонтана, плеснул ладонью по воде, умылся и вдруг захохотал. И смех, кажется, переходил в истерику… Кельпи бил кулаками по своим ногам, сгибался пополам и даже издавал местами конское ржание, не в силах остановиться.
Оторвав, наконец, Элайзу от своих ног, я подошла к дивному и задумалась, стоит ли дать ему пощечину, дабы привести в чувство или подождать еще немного.
– Элрой?..
– Мрамор! – выдал он и снова зашелся смехом. – Мрамор обратился водой! Гейс!.. Гее-ейс…
Он уткнулся головой в свои руки и заржал уже совершенно по-лошадиному. А потом выпрямился и посмотрел мне в глаза. Мрачным взглядом древнего короля, вот ей-богу. Я попятилась.
Так. Мрамор обратился водой, алтаря больше нет, мы уничтожили ритуалом одну из величайших реликвий Страны фей, а мой проводник сошел с ума. Отлично. Я нахожусь черт знает где с двумя сумасшедшими фейри… То есть с одним фейри и одной волшебной девой, в которой не осталось ни грамма волшебства. Да еще и мир сейчас рухнет, раз алтаря больше нет… Негде теперь королеве приносить жертвы во благо мира…
Видимо, подступившая паника отразилась на моем лице, потому что Элрой моргнул и замотал головой.
– Нет, Беа, нет! Все в порядке! Я просто потрясен… Сотни лет! Сотни лет моя бывшая жена водила за нос оба Двора… А это был просто гейс. Ее личный гейс, Беата! И его больше нет.
Да что такое он несет?
– Я разрушила алтарь… – прошептала я. – Что теперь будет, Элрой?
– Нет, нет. Его разрушила жертва Элайзы! И его, и гейс королевы! Но кто мог подумать…
– Какой гейс? Откуда ты знаешь?
Элрой указал на фонтан.
– Это Кристалл Ночи, Беа. И он больше не связан клятвой. Теперь каждый из нас знает, что сделала королева.
– Да, – спокойно подтвердила бывшая Бааван Ши. – Даже я успела получить это знание. Трудно поверить, но королева…
– Сука, – припечатал кельпи, и его глаза загорелись гневом. – Лживая подлая сука! Мы были уверены, что Кристалл Ночи стал алтарем во имя нашего мира, чтобы не дать ему погибнуть. – Элрой обернулся и покачал головой. – А теперь он превратился в фонтан! Хотел бы я знать…
Но тут на мозаичной площадке появилось новое действующее лицо. И в очень неприглядном виде…
Мэб была все в том же белом платье, но назвать ее прекрасной сейчас просто не поворачивался язык.
Она шагнула к фонтану, споткнулась, словно подвернув ногу, с трудом выпрямилась и прохрипела:
– Что вы… сделали…
Элрой поднялся с бортика, отстранил меня с дороги и медленно двинулся к королеве.
– Значит, ты приносила жертвы во благо мира? – вкрадчиво произнес он. – Раз в триста лет, в нужное время – на исходе темной половины года, когда Неблагой Двор отдает право власти Благому Двору… Когда муж великой и прекрасной Мэб ложится на алтарь, дав добровольное согласие на смерть… Когда он умирает, чтобы не умер этот мир… – дивный повел вокруг себя рукой. – Когда его кровь и сила растворяются в эфире, чтобы остановить разрушения… чего?
– Эл…рой… – голос королевы по-прежнему был хриплым, напрочь утратившим высокие ноты, делавшие его таким неприятным. Как будто говорила вовсе не она…
А еще она держалась за свою черную цепочку, врезавшуюся в шею так, что почти утонула в красной борозде на коже. Так и задохнуться можно!
– Великая Мэб! – с издевкой продолжал кельпи, скрестив на груди руки. – Идеальная Мэб! От одного взгляда на нашу королеву хочется целовать траву, по которой прошли ее ножки!
Королева схватилась за шею, открыла рот, но не издала ни звука. Только хлопала губами, как рыбка. Да что же здесь происходит?!
– И как же выглядит эта красота в истинном обличье? – осведомился Элрой, сделав еще один шаг. – Красота, которую оплатили своими жизнями лучшие… сильнейшие… Которую любил я! А знаешь ли ты, моя королева, как дрожали мои руки, когда я расплетал твои косы? И ведь чувствовал! Ведь ловил тень морока – но думал, что ты удостаиваешь меня замечать в себе не только королеву, но и женщину! Кто же мог знать…
Я тоже шагнула вперед, но Элайза, схватив меня за локоть, удержала, шепнув:
– Не надо, не мешай ему.
– По-моему, она задыхается… – шепнула я в ответ.
– О да… – с непонятной интонацией ответила дева.
– Ну так что, моя БЫВШАЯ королева? – очень мягко, почти ласково спросил дивный лорд. – Что ты выберешь теперь, когда твой гейс снят? Красоту или жизнь?
В жемчужно-серых глазах Мэб засветилась такая откровенная ненависть, что я невольно вздрогнула.
– Красоту! – каркнула она и сипло выдохнула.
А потом сгорбилась, ее вторая рука тоже взлетела к шее… Черная цепочка почти скрылась в складке идеальной раньше кожи, рубиновая подвеска теряла цвет, а лицо синело буквально на глазах.
Ну нет! Хватит с меня смертей!
Я вырвала свою руку у Элайзы, метнулась к королеве, оттолкнув по дороге Элроя…
– Беата!
– Беа!
Мужские пальцы вцепились в мой ворот, рванули назад, но я успела! Схватилась за цепочку на шее несчастной и дернула изо всех сил! Не хочу! Не позволю больше никому умирать у меня на глазах!
Ошейник, душивший королеву Неблагого Двора, порвался с визгом, напомнившим прежний голос Мэб. Меня отбросило назад, в объятия кельпи, королева резко выпрямилась, а цепочка, на миг замерев в воздухе, рассыпалась на крохотные черные искры.
Искры мигнули и исчезли, а Мэб рухнула, мгновенно превратившись в неопрятную кучу… каких-то тряпок и седых лохм. Из кучи блеснули глаза в красных прожилках. Потом куча заворочалась и села.
– Ой… – прошептала я.
– Ну да, Беата, – сказал Элрой, крепче прижимая меня к себе. – Да-да, не все милое является таковым на самом деле. Что ж. Мои эстетические чувства потрясены, но исход… Исход логичен.
Перед нами на земле глухо рыдала… старуха. Белое королевское платье обернулось коричневой хламидой, кожа головы просвечивала сквозь редкие седые волосы, лицо походило на смятую грязную простыню. И даже я понимала, что это – смертная… Обычная смертная человечка! Но как?..
– Гейс, – пояснил Элрой, не дожидаясь вопросов. – Эта смертная наложила на себя гейс, скрепив его клятвой Кристаллу Ночи – великой реликвии Неблагого Двора. И в придачу к красоте, магии и вечной жизни получила ошейник-ограничитель. Думаю, отказ Кэйворрейна возлечь на алтарь причинил ей много мук. Ведь если в определенный срок королева не приносила в жертву высшего лорда фейри – ошейник начинал душить ее, все сильнее и сильнее. И в конечном итоге задушил бы. Никто и никогда не видел Мэб без этого украшения… А сейчас Кристалл получил жертву – но другую! И гейс разрушился.
– Но как… как же она могла стать королевой?
– Вышла замуж за короля. А потом придумала для нас благородную сказку, и тот король стал первой жертвой. Все разрушения нашего мира – дело ее рук. С такой властью это нетрудно. Но кто мог подумать… Видишь ли, моя девочка, ни один из нас никогда не причинит вреда своему миру. Это заложено в наши сути.
Я просто ушам своим не верила. Но доказательство слов Элроя сидело передо мной, схватившись за щеки, раскачиваясь и подвывая.
– Подожди. – Кажется, я нашла слабый момент в этой истории! – Но как же этот ваш Кристалл согласился принять у нее такой гейс?! Согласился принимать такие жертвы?!
– Кристалл Ночи – не разумное существо. Это волшебный артефакт, который нуждается в пище. И он всеяден, Беата. Кто же мог подумать, что…
Его слова утонули в резком звуке – словно лопнул воздушный шарик. А в метре от бывшей королевы возник прямо из воздуха невысокий мужчина в блестящей одежде. Высший эльф, судя по неземной красоте.
Он посмотрел на старуху, подошел ко мне и вдруг опустился на одно колено.
– Благодарю тебя, хозяйка дома под холмом, – сказал певучим голосом.
Сверкнул на меня глазами – и исчез. Я только и успела рот раскрыть…
А около старухи появился второй. Но этот – беззвучно. И подходить не стал, только низко поклонился.
– Паломничество началось, – хмыкнул Элрой. – Идем отсюда, Беа. Или хочешь принимать благодарности?
– Нет-нет! – испуганно отказалась я.
– Вот и я так подумал. Дай руку, Элайза.
И мгновение спустя мы стояли у калитки моего дома.
А по ту сторону, в саду, стоял живой король Неблагого Двора. Как, однако, быстро расходится информация в мире фейри! Никакой интернет не нужен…
– Беата, – сказал Кэйр, распахивая перед нами калитку. – Беата… Ты… Я… – и его голос сорвался.
– Думаю, ты свободен! – поспешно кивнула я.
И я тоже. Род О’Рейли свободен… Статус тюремщика утерян. Я свободна, о боже! Я свободна!!!
Но радости почему-то не ощущалось. Эмоциональный ступор, наверное…
– Лорд Кэйворрейн, – чопорно произнес кельпи. – Не хотите ли вы отметить столь знаменательное событие в кругу хозяйки светлой стороны и ее стражей?
– Почему бы нет, лорд Элвенрой, – столь же церемонно ответил мой бывший узник. – Думаю, нам всем не помешает рюмка-другая выдержанного коньяка. Особенно господину пастору, у которого я отобрал самогон. Впрочем, он выпил все запасы успокоительного у моего брауни. Прости, Беата, у нашего брауни.
Услышав это, Элайза встрепенулась и с криком «Джил!» бросилась к дому.
А я, прислонившись к забору, сползла по нему на травку, закрыла глаза и улыбнулась.