Глава 16

* * *

ВАСИЛИСА

Вооружившись нашим новым мощным пылесосом, монстром, похожим на реактивный двигатель с ручкой, я с решительным видом вошла в комнату Батискафа.

Кот в это время блаженно мурлыкал, представляя, что скоро его комната станет идеальной.

— Так, пушистик мой, — предупредила я, — сейчас будет немного шумно.

Он запрыгнул на лежанку, лениво прикрыл глаза, но было уже поздно.

Я нажала на кнопку, и комната наполнилась рёвом, сравнимым разве что со взлётом истребителя.

Пылесос с жадностью начал заглатывать ту пыль, что я не вымыла в прошлый раз.

А дальше Батискаф, в котором проснулись инстинкты дикого зверя, встретившего саблезубого тигра, взлетел в воздух, словно его подбросило взрывом.

С громким «Мря-а-а-а-у-у-а-у-ар!» впился когтями в стену и повис на ней, как пушистый гобелен.

Его шерсть встала дыбом.

— Выключи эту тварь! — проорал он, но его слова потонули в рёве.

Тогда он метнул в пылесос яростный взгляд и что-то резко прорычал на своём кошачье-магическом наречии.

Пылесос захлебнулся, дёрнулся, из его недр вырвался жалобный, дымящийся «пшик!», и он затих.

В воздухе повис густой запах гари сгоревшей электроники.

Наступила звенящая тишина.

— Эй! — рявкнула я, подходя к стене, на которой висел, всё ещё дрожа, мой кот. — Ты офонарел⁈ Это же пылесос! Быстро верни как было!

Батискаф медленно сполз по стене, оставляя за собой аккуратные полосы от когтей.

— Это ты… того! — его голос дрожал от обиды и испуга. — Надо было предупрежда-а-а-ть, что эта зверюга так страшно рычит! Я думал, на нас напал демон с приступом астмы!

— Это пылесос, да ещё чуть ли не промышленный! — не унималась я, указывая пальцем на бездыханный агрегат. — Естественно, он «рычит»! Батискаф, живо! Как хочешь, но быстро отремонтируй мне пылесос! Иначе я твою комнату буду отмывать самой последней!

— Злюка ты, — пробормотал он, встряхиваясь. — Нет, чтобы пожалеть меня, бедную жертву технического прогресса… У меня же чуть инфаркт не случился!

— Батискаф! — я упёрла руки в боки. — Я не шучу! И сейчас уйду убираться у себя!

Подействовало.

Кот сделал очень обиженную морду, но дёрнул хвостом, шевельнул усами и ушами.

— Готово… — буркнул он. — Пойду я… проконтролирую, что там Марта на обед готовит… И потребую чего-нибудь для укрепления нервов.

Он выскользнул за дверь, высоко подняв хвост.

Я проверила пылесос, он снова заурчал, как ни в чём не бывало, правда, теперь от него слегка пахло палёным.

И началась великая битва.

Я высасывала пыль из каждого угла, представляя, что это не пыль, а разбегающиеся в панике всякие пылевые паразиты.

Потом настал черёд парогенератора.

Я обрабатывала каждую щель струёй горячего пара, с наслаждением думая, что уничтожаю целые цивилизации пылевых клещей и армии зловредных микробов.

Окно я отмыла до кристальной прозрачности, снаружи и изнутри.

Полы засияли.

Пахло теперь не затхлостью, а свежестью и лимоном.

Ванная комната изменилась после штурма чистящими средствами.

Я отдраивала её, пока не упыхалась так, что пот лил с меня в три ручья, а дышать стало тяжело.

И вот, когда я, красная как рак, сидела на полу, прислонившись к чистейшей стене, в дверь просунулась знакомая морда.

Батискаф вошёл и медленно обвёл взглядом комнату.

Его усы дёргались, вбирая новые ароматы чистоты и моего пота.

Он обошёл всю комнату, заглянул в ванную.

Провёл лапкой по подоконнику — ни пылинки.

Посмотрел на сияющее окно.

Ещё походил по скрипящему чистому полу.

— Да-а-а-а… — наконец изрёк он, и в его голосе прозвучало редкое одобрение. — Теперь хорошо. Даже более чем. Теперь тут пахнет… прилично.

Он дёрнул усами от удовольствия.

— Можно считать, что ты частично искупила свою вину за психологическую травму, нанесённую мне твоим пылесосом-монстром.

Он кивнул на пылесос.

— Я рада, что тебе нравится, — с сарказмом ответила я. — А теперь, если твоё величество не возражает, я пойду умоюсь. А то пахну, как лошадь после скачек.

— Не преувеличивай, — фыркнул кот. — От тебя пахнет… хлоркой.

Я рссмеялась.

Собиралась уже встать, чтобы пойти ополоснуться.

Но Батискаф, восседающий на своей лежанке, смотрел на меня с видом прораба, обнаружившего, что рабочие бездельничают.

— И вообще, отдыхать тебе пока рано, — заявил он, деловито подёргивая усами. — Можешь пойти и умыться. Можешь ещё водички попить или чайку, а потом снова за работу.

Я издала нечленораздельный звук, нечто среднее между стоном и рычанием.

— Надо собрать мне мою роскошную кровать, — продолжил он. — Положить на неё матрас, заправить тем чудесным постельным бельём. Покрывало, подушки разложить. Потом телевизор установить…

Он задумался и спросил:

— Напомни, мы же дрель купили?

— Купили, — выдавила я, чувствуя, как усталость накатывает новой волной.

Если бы не домовушкин эликсир, я бы уже сдохла. А так в теле поселилась лишь лёгкая усталость.

— Отлично! Ещё шторы… Ой, ты же их ещё не постирала. Так вот, ещё машинки стиральные подключи… Затем надо все мои гамаки и полочки к стенам и потолку прикрутить. И когтеточку установить…

Он смотрел на меня с ожиданием, как будто только что озвучил план на пять минут.

— У тебя ещё дел вагон, а ты отдыхать собралась! — с укором заключил он. — А потом за другие комнаты надо взяться…

Во мне что-то щёлкнуло.

Я поднялась с пола, выпрямилась, и, кажется, из моих ушей даже пошёл лёгкий дымок.

— А ты не обнаглел, а? — проговорила я. — У меня, между прочим, другой план.

Кот навострил ушки.

— И какой? — фыркнул он с недоверием.

— Отмыть сначала весь дом, — объявила я, тыча пальцем в сторону двери. — Весь! Чтобы можно было дышать, не боясь чихнуть и вызвать пылевую бурю. А потом уже заниматься и стиркой, и сборкой мебели, и технику подключать… Ты не один тут живёшь, если заметил. Есть ещё я, Акакий, Марта и Гаспар, и даже Эмма!

Батискаф смерил меня взглядом, полным презрения к человеческой недальновидности.

— Какая ты душная… — протянул он с театральным вздохом. — Сначала мои апартаменты, а потом всё остальное. Это же логично! Я — главный хранитель!

— Я тебя сейчас стукну! — предупредила я, показывая ему кулак.

— Нельзя! — он отскочил на безопасное расстояние и прижал лапку к сердцу. — Я существо нежное и ранимое! И к тому же… — он сделал паузу для драматизма, — … я могу снова испортить пылесос. Уже навсегда. И не только пылесос, ты ведь себе ноутбук купила.

— Ты… да ты настоящий шантажист! — возмутилась я.

— Я — кот, — поправил он с достоинством. — Существо, приравненное к божеству. И я на полном праве требую собранной кровати. Как можно быстрее. Сейчас. Немедленно.

— Сначала моя комната, другие комнаты, коридор, лестница, потом гостиная! — упёрлась я.

— Сначала моя кровать!

— Потом на очереди кухня!

— Мой гамак, лестницы и полочки, и когтеточка!

— Ты хочешь, чтобы я упала замертво от истощения⁈

— А ты хочешь, чтобы я умер от тоски, глядя на разобранное великолепие, спрятанное в коробках⁈

Мы сверкали друг на друга глазами.

В воздухе пахло чистотой и готовой вспыхнуть войной.

И тут из глубины дома донёсся спасительный, мелодичный голосок Марты:

— Обе-е-е-е-д! Идите все скорее! У меня тут первое, второе, ещё пирожки с капустой и мясом, компот из сухофруктов! Все за стол! Быстро!

Батискаф замер.

Его нос задёргался, улавливая соблазнительные запахи.

В его глазах боролись жажда власти и жажда скушать горячих пирожков.

— Идём, поедим. А потом поговорим, — сказала я.

Но сначала решить зайти в душ, я реально выглядела и чувствовала себя, как взмыленная лошадь.

— Ты потом доделаешь мою комнату? — спросил он, и его хвост подрагивал в предвкушении.

— Давай после обеда поговорим. Перемирие? — предложила я.

— Ладно. Но лишь на время приёма пищи, — великодушно согласился Батискаф, уже направляясь к двери. — А потом мы вернёмся к обсуждению. И моя кровать будет первой!

— В гостиной меньше пыли! И свою комнату я хочу отмыть, — не сдавалась я, следуя за ним.

— Моя кровать!

— Моя спальня и гостиная!

— Вредина! — прошипел кот и убежал на кухню.

А я пошла в душ.

* * *

Я спустилась на кухню, всё ещё мысленно споря с Батискафом о приоритетах уборки, и застыла на пороге, уставившись на Акакия.

Вернее, на то, во что он превратился.

На скелете был безупречно сидящий чёрный смокинг.

Рубашка с пенящимися кружевными манжетами и жабо выглядывала из-под жилета.

На шее кислотно-оранжевый шарф, повязанный с таким небрежным шиком, что парижские модники могли бы сгореть от зависти.

А на его черепе, под задумчивым наклоном, красовался цилиндр.

Акакий имел такой вид, будто собирался не обедать в простом обществе, а подписывать многомиллионный контракт о покупке герцогства.

Увидев меня, Акакий плавно поднялся, отставил одну ногу назад и изящно склонился в поклоне.

Его позвонки чуть поскрипели.

— Премного благодарен, сударыня, — произнёс он, и в его голосе звучали непривычные нотки благородства и непритворного достоинства.

Уверена, в прошлом он был истинным аристократом.

— Моим костям не хватало столь изысканного гардероба. Теперь я чувствую себя… очень хорошо.

Марта, сидевшая на крышке банки со сметаной, умилённо утёрла слезинку уголком своего клетчатого фартука.

— Ну, разодетый такой, красивый… — прошептала она. — Прямо как на балу у короля эльфов… Только костяной.

Батискаф с невозмутимым видом окунул морду в миску со сметаной.

После оторвался от трапезы, облизался и, глядя на Акакия, проговорил с полным ртом, брызгая на стол сметаной:

— Ну конечно. Тебе бы ещё карманные часы на цепочку. Чтобы вечность отсчитывать с шиком. Или трость с набалдашником в виде хрустального черепа. Тоже мне… красавец нашёлся…

Акакий повернул к нему голову, и цилиндр грациозно съехал набекрень.

— Спасибо за совет, мохнатый советник. Я учту. Особенно насчёт трости.

— И брошь с бриллиантом, — не унимался Батискаф. — Чтобы прикалывать её к ребру. Для блеска. А то твой новый шарф такой яркий, что может спугнуть Гаспара. Он ведь привык к более… траурной цветовой гамме.

— Мой новый образ призван не пугать, а внушать уважение, — с достоинством ответил Акакий, поправляя шарф.

— Он внушает мысль, что ты собрался на карнавал в страну Оз, — парировал кот.

Я не могла сдержать улыбки.

Вид скелета-денди, язвительного кота и умилённой домовой был настолько сюрреалистичным и в то же время уютным, что я не могла сердиться на язвительного Батискафа.

— Тебе очень идёт, Акакий, — искренне сказала я. — Прямо настоящий джентльмен.

Скелет склонил голову в благодарности, и цилиндр едва не упал.

— Вы слишком добры, сударыня. Я постараюсь не ударить в грязь лицом. Вернее, черепом.

— Уж лучше бы ты ударил в грязь, — пробурчал Батискаф, снова ныряя в сметану. — А то от твоего нового величия у меня изжога начинается. Ты всё-таки садовник, а не дворецкий. Марта, дай-ка мне ещё ложку своего зелья от несварения. От гордыни скелетской…

Мы уселись за стол.

Акакий ел, вернее, энергетически впитывал пищу с таким видом, будто дегустировал изысканное блюдо в мишленовском ресторане.

Батискаф чавкал сметаной, закусывал бутербродами с колбасой и сыром, вдобавок Марта ему приготовила рагу из индейки.

Кот бросал на Акакия неодобрительные взгляды.

Но я на них уже не обращала внимания, ведь аромат был потрясающий.

Марта, сияя от гордости, магией расставляла на столе блюда, от которых у меня свело скулы от предвкушения.

В центре красовался супник с крем-супом, бархатистым, нежно-золотистым, с тонкими нотами белых грибов и сливок.

Рядом дымились котлеты.

О, эти котлеты!

Они были идеально обжарены, с хрустящей, золотистой корочкой, а внутри — сочные, воздушные, тающие во рту.

Рядом в блюде была толчёнка.

Нежное, облачное, без единого комочка картофельное пюре, впитавшее в себя сливочное масло и тепло печи.

Салат зеленел свежестью в большой миске: хрустящие листья салата, сочные помидоры черри, огурцы, тонкие полупрозрачные ломтики красного лука, шарики нежного итальянского сыра.

Салат был полит ароматным соусом.

В кувшине янтарным светом переливался компот из сухофруктов, с нотками яблок, груш и изюма.

А на подоконнике остывала творожная запеканка с изюмом и ванильной корочкой.

Конечно же домовушка добавила во все блюда своей чудодейственной магии.

Я, глядя на это пиршество, только головой покачала:

— Марта, я на такой диете скоро в свой собственный гардероб не влезу. И уборка затянется. Очень надолго. Потому что после такой еды захочется только лежать и переваривать.

Тут Батискаф, с набитым ртом, возмущённо поднял голову.

— Марта! — прохрипел он. — Ты больше не корми её! Слышишь? До тех пор, пока весь дом не отмоет до блеска! А то ишь, опять отлынивать собралась! Ленивая какая Хозяйка… Нашла отмазку.

Я метнула на него убийственный взгляд.

— Котик мой сладкий, — сказала я сахарным голосом, — ешь молча. А то я тебя прямо в этой сметане утоплю.

Раздался странный звук, нечто среднее между скрипом и хихиканьем.

Это Акакий, в своём новом шикарном обличье, пытался сдержать смех.

Его цилиндр опасно качнулся.

Марта прикрыла рот ладошкой, но плечи её предательски тряслись от сдерживаемого хохота.

Кот набычился, его усы гневно подрагивали.

— Вот всегда так! — проворчал он, но уже тише, поглядывая на свою почти пустую миску. — Объединяются против меня… Травят бедное, беззащитное существо…

— Беззащитное существо, которое только что требовало меня загнать в рабство, — парировала я, накладывая себе на тарелку порцию пюре с котлетой. — Ешь свой обед и не мешай нам наслаждаться кулинарным искусством Марты.

Марта поставила передо мной тарелку с супом.

Обед продолжился.

Я ела суп, пюре и котлеты, от которых хотелось плакать от счастья, так вкусно было.

Батискаф, ворча, вылизывал свою миску, но я заметила, как он украдкой поглядывает на мою тарелку.

Даже Акакий, обычно лишь «впитывающий эссенцию», сегодня как-то особенно интенсивно вдыхал ароматы, а его цилиндр покачивался в такт каким-то внутренним, скрипучим мелодиям.

И я подумала, глотая кусочек запеканки, что, возможно, Батискаф и прав.

С таким кормлением уборка и правда могла затянуться.

Но, чёрт возьми, оно того стоило.