Глава 2

* * *

ВАСИЛИСА

Раздалось короткое, уже скорее нетерпеливое «Мрррряуа!».

Я осторожно приоткрыла один глаз.

Передо мной сидел кот.

Вернее, котёнок.

Чёрный, худой, до смешного маленький.

Его шёрстка торчала во все стороны, а огромные, не по размеру, жёлтые глаза смотрели на меня с выражением глубокого презрения, доступного лишь кошачьим аристократам.

Меня только что до полусмерти напугал котёнок размером с мою туфлю.

Он сидел в луче света, исходившего от настенного запыленного светильника, который непонятно как сам собою включился.

Кот вылизывал лапку с видом полнейшего безразличия к моей персоне.

Говорящий кот?

В этом доме ядовитая плесень, да?

Я надышалась её парами, или выхлопами, или спорами… чёрт знает, что она там выпускает, и теперь вижу галюны?

— Это… это ты так рычал? — выдавила я, резюмируя, что я, кажется, сошла с ума.

Котёнок закончил с лапкой и тщательно обнюхал место, где я только что стояла.

К счастью, я не обделалась.

— Ну, конечно, я, — ответил он тем же скрипучим голосом, что и минуту назад. — А кто же ещё? Привидения? Они тут все настолько старые, что только выть могут. А мне приходится поддерживать атмосферу. Работа такая.

Он поднял на меня суровый взгляд.

Так обычно смотрят представители проверяющих госорганов.

— А ты слишком шумная. Осения никогда не шумела. Она была женщиной сдержанной. Ходила тихо, кормила меня сметанкой, чесала за ушком… — он мечтательно прикрыл глаза, а потом снова сурово уставился на меня. — А ты что мне принесла?

Я беспомощно огляделась, потом заглянула в сумку.

Моя сумочка содержала пачку влажных салфеток, телефон без сети, ключи от арендованной квартиры и две карамельки, которые я взяла в каком-то бутике.

Вряд ли кот будет карамель.

— Э-э-э… извините, я не знала, что тут будет… проверка сметаной.

Котёнок фыркнул, и из его носа вырвалось маленькое облачко пыли.

— Незнание законов не освобождает от ответственности. Впрочем, ладно. Первый раз прощается. Я Батискаф. Хранитель Перепутья, главный здесь.

Я кивнула, всё ещё не в силах поверить, что веду светскую беседу с котом, которого зовут… Батискаф? Серьёзно?

— А дверь… открывается? — робко проговорила я. Мне хотелось как можно скорее унести отсюда ноги.

— Ах, дверь! — Батискаф махнул хвостом. Дверь с лёгким скрипом отворилась сама собой, впуская внутрь серый свет дня. — Просто сквозняк. В доме их полно. Придётся привыкать. Или щели затыкать. Или магией их заделать… если она у тебя есть.

Он развернулся и мелкой трусцой направился вглубь холла, и на стенах начали включаться светильники.

Кот оглянулся на меня.

— Ну? Что стоишь? Проходи, осматривайся.

Но как только входная дверь полностью открылась, наполнив холл благословенным серым светом, мой разум включил режим аварийной эвакуации.

Говорящий кот?

Двери, открывающиеся сами собой?

Нет, спасибо!

Моя психика была воспитана на стандартной реальности: коммунальные платежи, пробки, дождь во время отпуска.

И никаких магических котов и страшных домов в программе не значилось!

Я рванула прочь из дома, как будто за мной гнались маньяки. Ноги сами несли меня по аллее к спасительной машине. «Галлюцинации! Меня накрыли галлюцинации, — твердила я себе, задыхаясь от бега. — Это просто нервное перенапряжение. Стресс…»

Мой автомобиль был рядом. Я почти добежала, почти коснулась ручки двери, когда земля передо мной вдруг… зашевелилась. И не просто зашевелилась, а взбухла, треснула и выплюнула нечто белое и костлявое.

Я отскочила в сторону и вовремя!

Из земли вылез скелет. Самый что ни на есть классический скелет, какие рисуют в учебниках анатомии, только этот был в три раза натуральнее и в десять раз ужаснее.

В пустых глазницах пылал зелёный огонь, от которого хотелось срочно купить солнцезащитные очки и билет в другое полушарие Земли.

Скелет щёлкнул челюстью, сухо и деловито, как бухгалтер, подсчитывающий недоимки.

Потом, с трудом координируя движения и кое-как владея своими конечностями, он рухнул рёбрами прямо на капот моей машины. Металл жалобно заскрипел. Костлявые пальцы провели по краске, оставляя белые царапины, как подпись художника-вандала.

Я завизжала. Опять. Видимо, это был мой новый фирменный звук.

А потом за моей спиной что-то завыло. Это был звук, от которого волосы не просто встают дыбом, а подают заявление об увольнении. Низкий, протяжный вой, словно само отчаяние решило исполнить арию конца света.

Я замерла в ужасе. Скелет перед машиной, точнее, на капоте моей машины. Зелёные огоньки в его глазницах. Вой сзади. Говорящий кот в доме. И где-то в стороне моя здравомыслящая личность тихо собирала чемоданы.

«Всё, — подумала я с удивительной ясностью. — Похоже, моя крыша поехала, и она подаёт заявление об отставке. Прямо сейчас. Без отработки».

И, правда. Сознание посмотрело на эту картину, на меня, истерично поскуливающую между скелетом и воющим кем-то, тяжело вздохнуло и сказало: «Девочка, я умываю руки. Дальше ты сама».

Мир мягко накренился набок, земля поднялась мне навстречу, и я не изящно рухнула в обморок прямо там, где стояла. Последней мыслью было: «Хоть бы меня не утащили под землю…»

Темнота поглотила меня с материнской заботой, пряча от реальности, которая явно сошла с ума без моего разрешения.

* * *

Я лежала на чём-то мягком.

На груди давило что-то тёплое, пушистое и… урчащее. Довольно громко урчащее, как трактор на холостых оборотах. А на лбу холодное и мокрое, видимо, компресс. Или кусок льда.

— Мяу, — сказало урчащее существо.

Я осторожно приоткрыла один глаз. Прямо передо мной, восседая на моей груди как на троне, сидел знакомый чёрный котёнок. Его жёлтые глаза смотрели на меня с выражением терпеливого раздражения, которое могли бы позаимствовать преподаватели высшей математики.

В горле уже назревал очередной вопль, но кот, кажется, он представился Батискафом, произнёс таким тоном, что я буквально подавилась новым криком:

— Хватит уже сирену включать. Чего ты, в самом деле? — он фыркнул, и его усы возмущённо дёрнулись. — Вроде современная молодая женщина, должна понимать, что в мире есть потустороннее. Ну? Очухалась?

Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвались только нечленораздельные звуки:

— Э-э-э… Ы-ы-ы… А-а-а… Кхр…

Очень умно. Диплом филолога мне точно не светит.

— Я не сплю? — наконец выдавила из себя.

— Нет, — терпеливо ответил Батискаф, переминаясь лапками на моих рёбрах.

— Я не сошла с ума? — пискнула я.

— Ещё нет, — последовал ответ, в котором прозвучала зловещая нотка. — Но если будешь продолжать визжать каждый раз, как увидишь что-то необычное, то долго не протянешь. У нас тут вообще-то довольно… специфическое соседство.

Я попыталась сесть, но кот решительно уперся лапками мне в ключицы.

— Лежи. Тебя только что привели в чувство. Акакий очень старался с компрессом.

— Кто такой Акакий? — напряглась я.

— Скелет, который тебя так напугал. Он, между прочим, местный садовник. И вообще-то он очень деликатная натура. Ты его ранила своими воплями. Он сейчас сидит на кухне, рыдает и дуется на тебя.

Я моргнула, пытаясь переварить информацию.

— Скелет… садовник… рыдает… и дуется… Ещё кроме вас и… скелета кто-то есть?

— Есть. Воющее — это наша Эмма, она одна из неупокоенных призраков. Привидения живут на чердаке. Конкретно Эмма отвечает за прогноз погоды. Очень полезная женщина, кстати. Правда, немного эмоциональная.

Батискаф спрыгнул с моей груди и расположился рядом, обвивая хвостом лапы.

— Слушай, Василиса, давай сразу договоримся. Ты — новая хозяйка. Мы все тут, местные обитатели. Нас тут… немного больше, чем обычно водится в стандартном доме. Но мы все очень цивилизованные. Правда. Просто к нам нужно привыкнуть.

Я медленно села, придерживая компресс на лбу. Вокруг темнота. Только бра на стенах едва светят. Я лежала на диване всё в том же холле.

— И сколько вас тут… обитает?

Кот задумчиво потёр лапкой за ухом.

— Ну-у-у, точно-у не помню. Дом большой. Кто-то приходит, кто-то уходит… Впрочем, основной состав стабильный. Познакомишься постепенно. Главное, помни: мы все здесь по делу. Никто просто так не болтается.

Он встал и потянулся.

— Ну что, пойдём смотреть твои владения? Или будешь ещё тут лежать и философствовать о невозможности происходящего?

Я медленно поднялась с дивана, встала на ноги, ощущая себя как после особенно бурной корпоративной вечеринки.

Компресс сполз на плечо, и я машинально поймала его, обычная тряпочка, пахнущая ромашкой. Странно получать заботу от кота Батискафа и скелета Акакия. Который садовник. И сейчас рыдает и дуется на кухне. Полная засада.

— Хорошо, — сказала я голосом человека, который только что подписал договор с дьяволом, но уже поздно что-то менять. — Пошли смотреть. Но если ещё кто-то выскочит и напугает меня, я больше не отвечаю за свои голосовые связки, сразу буду бить.

Батискаф фыркнул.

— Все дома. Сейчас обеденное время. Марта готовит нам суп.

— Марта? — округлила я глаза.

— Кухарка. Домовая. Готовит божественно, хотя вредная, сил нет.

Я оглядела холл, ожидая новых сюрпризов, но пока было спокойно.

— А почему именно мне досталось это… хозяйство? — спросила я. — Кем была эта Черноручка Осения Витальевна?

Батискаф замедлил шаг.

— Хорошей хозяйкой. Понимающей. Она знала, что дом особенный, и не пыталась из него делать что-то обычное. А ещё она умела готовить рыбу… — он мечтательно прикрыл глаза. — Любовь её сгубила. Безответная. Когда ведьма любит, а её в ответ нет, она стареть начинает. Вот и Осения зачахла, состарилась всего за полтора века. Недавно она почувствовала свой «уход». И поняла, что срочно нужен кто-то молодой. Кто сможет…

— Что? Содержать зоопарк потусторонних существ? — проворчала я.

— Жить здесь, — просто сказал кот. — Дом не может стоять пустым. Он… чахнет сразу. А с ним и мы все. Так что, можно сказать, ты нас спасаешь.

Я представила себя в роли спасительницы говорящих котов и унылых скелетов и фыркнула.

— Звучит как работа мечты для человека с психическими отклонениями.

— Ну, пока ты держишься, — философски заметил Батискаф. — Главное, не принимай всё слишком близко к сердцу. Мы все здесь немного… необычные. Но это в хорошем смысле.

Мы дошли до массивной двери. Она была распахнута, из глубины кухни доносились какие-то домашние звуки, позвякивание посуды, тихое напевание, шарканье.

— Кстати, — добавил Барсик, ой, точнее, Батискаф (но Барсик ему отлично подходит), остановившись на пороге кухни, — у нас есть несколько простых правил. Первое, не трогай ничего в северной кладовке. Там живёт Гаспар, и он не любит, когда ему мешают.

— А кто такой Гаспар? — пискнула я.

— Летучая мышь. Вампирского вида. Но он вегетарианец, — поспешно добавил кот, видя моё лицо. — Питается исключительно томатным соком. Очень культурная особь.

Я закрыла глаза, сосчитала до десяти.

— Ещё какие правила? — прошептала я.

— После полуночи не открывай окна в гостиной, сквозняк такой, что всё сдует. И не корми Акакия сметаной, у него от неё изжога. И ещё…

Но договорить он не успел, потому что из кухни донёсся женский голос, мелодичный и тёплый:

— Батискаф! Что ты нашу хозяйку изводишь? Суп уже готов!

Кот довольно заурчал.

— Это Марта. Идём, познакомлю.

И он засеменил на кухню, а я, вздохнув, пошла следом. В конце концов, хуже уже быть не может.

Знаменитые последние слова.