Глава 30

* * *

ВАСИЛИСА

Лёгкий ужин на нашей полуразрушенной кухне больше напоминал пикник после битвы.

Марта, всё ещё обиженная, накрыла на скорую руку: дымящийся суп в чугунке, пирожки с капустой, пирожки с рыбкой и компот из сухофруктов.

Мы уже сидели за столом, когда в дверном проёме возник Леонхард.

Он выглядел так, будто прошёл через семь кругов ада, а не просто полежал несколько минут в обмороке.

Медленно, как сомнамбула, он подошёл к столу и рухнул на свободный стул.

— Какой странный у вас мир, — выдохнул он, глядя в пустоту где-то между моей тарелкой и Акакием, который аккуратно отрезал себе кусочек пирожка.

Батискаф, уткнувшийся мордой в тарелку с пирожками, поднял голову, не переставая жевать.

Рыбный фарш немного торчал у него изо рта, что придавало его следующей реплике особый шарм.

— Сам ты странный! — выпалил он, кроки полетели на стол, он прожевал, проглотил и продолжил. — Пришёл сюда, всех озадачил, нашу Марту в нечисть записал, а теперь ещё и недовольство миром высказываешь! Импортный сноб!

— Да я не… — попытался оправдаться Леонхард, но его голос потонул в моём тяжёлом вздохе.

Я положила ложку на стол со звонким стуком.

— А давайте жить дружно? — попросила я.

Голос мой был сладок, как пересахаренный сироп, но в нём звенели ледяные осколки.

— Пока что я вижу только одного индивида, который целенаправленно портит атмосферу всеобщего… восстановительного умиротворения.

Кот фыркнул, но, встретившись с моим взглядом, резко умолк и снова уткнулся в тарелку, демонстративно громко чавкая.

Леонхард покорно кивнул и провёл большими ладонями по лицу, будто пытаясь стереть с себя следы паники и впечатлений от знакомства с нами.

— Марта, — сказала я, смягчив тон. — Угости Леонхарда, пожалуйста. Негоже гостю сидеть за столом и смотреть, как мы едим, а ему ничего не дают. Мы же не варвары.

Батискаф, не поднимая головы, пробурчал в тарелку:

— Еду заслужить надо! Он ещё ничего полезного не сделал! Только новые заботы своим присутствием принёс! Даже платы за вход у него нет! Так что, по логике вещей, он должен сейчас не суп хлебать и пирожки наши наворачивать, а, например, подметать осколки в гостиной! Или чинить мебель, люстру!

— А давай я буду решать, кто, что и когда заслуживает, и что вообще будет делать в этом доме, — протянула я наигранно ласково, улыбаясь коту так широко, что у меня заныли скулы.

Марта, молча и с таким выражением на своём личике, которое ясно говорило «я делаю это только ради тебя, Хозяйка», при помощи бытовой магии со стуком поставила перед Леонхардом тарелку с супом.

Затем другую тарелку, на которую переместились пирожки с разной начинкой.

Потом, с финальным, победным стуком, перед ним приземлился огромный стакан компота.

Несколько капель выплеснулось на стол, но бытовой магией Марта тут же их убрала, оставив лишь влажное пятно в форме идеального круга, как немое укоризненное напоминание.

— Кушайте на здоровье, — сказала она обиженно и растворилась в воздухе у плиты, принимаясь с удвоенной энергией что-то яростно скрести в кастрюле.

— Видела, Василиса? — немедленно поднял голову Батискаф, указывая лапой в сторону исчезнувшей домовой. — Видела⁈ Он обидел нашу Марту! Сердце и желудок этого Дома! А нам его теперь кормить с ложечки и ублажать? И вообще, что я тебе говорил? Сотню раз говорил!

Он встал на задние лапы, опёрся передними о край стола, приняв вид пламенного оратора.

— Владелица такого ответственного, стратегически важного узла мироздания, каковым является наш скромный дом, должна быть Железной Леди! Суровой тёткой, которая одним ледяным взглядом заставит демонов проверять завещание! Которая может скрутить в бараний рог самого наглого техномага, а потом заставить его этим же рогом вычистить все углы от паутины! Она не должна разводить тут сюси-пуси и кормить пирожками каждого забрёдшего дилетанта! Её слово — закон! Её взгляд — судьба! Её гнев… — он поперхнулся, прокашлялся и продолжил, — … заставляет бежать организовывать похороны. Потому что когда она разозлится по-настоящему, времени на подготовку уже не будет!

Леонхард, державший ложку с супом на полпути ко рту, замер.

Я медленно поднялась из-за стола, поправила своё грязное, порванное платье и обвела всех присутствующих взглядом.

Сначала Акакия, который перестал резать пирожок на микро частицы.

Потом на Батискафа, который притих, но смотрел на меня с вызовом.

Наконец, на Леонхарда.

— Спасибо за красочное описание вакансии, — сказала я тихо. — Но пока что я вижу только одно: у нас есть гость. Он голоден. Он ступил в наш мир, а значит, тем самым, принял наши правила. И пока он их не нарушил, он будет накормлен, напоен и препровождён в гостевую комнату отдыхать. А завтра мы с вами обсудим, как вы можете отработать свою «плату за вход». Понятно?

Леонхард быстро кивнул.

— А теперь, — я повернулась к Батискафу, — твоя очередь. Ты сегодня много работал. И много… высказывался. Поэтому покушай лучше сметанки.

Кот, мгновенно забыв о своих тирадах о железных леди, спрыгнул со стола и побежал к холодильнику, счастливо подрагивая усами.

Некоторые принципы, как выяснилось, хороши ровно до того момента, пока на кону не стоит твоя личная порция кисломолочного блаженства.

Иногда быть Хозяйкой — это не только о том, чтобы скручивать всех в бараний рог.

Иногда это о том, чтобы знать, какой рог кому показать.

* * *

После ужина, который по напряжённости превзошёл битву с буфетом, я проводила Леонхарда до гостевой комнаты.

Полтергейст, к счастью, не добрался до второго этажа всерьёз.

Если не считать странных царапин на стенах в коридоре, напоминавших гигантские вопросительные знаки, и того факта, что одна из ступенек лестницы теперь мягко подпрыгивала, как батут, когда на неё наступали.

Леонхард шёл за мной с осторожностью сапёра, а я чувствовала себя не хозяйкой, а экскурсоводом по руинам собственной империи.

— Ваш номер на сегодняшнюю ночь, месье, — пробормотала я, распахивая дверь в комнату.

Он кивнул, что-то невнятно пробормотал про благодарность и исчез за дверью, словно боялся, что я передумаю и запру его в подвале.

Я побрела к себе.

Ноги были ватными, спина ныла, а в голове стоял густой шум, как после долгого концерта тяжёлой музыки, только вместо гитар здесь звучали вопли полтергейста, психоз Батискафа и панические визги гостя.

Войдя в спальню, я машинально взглянула в огромное зеркало, и отшатнулась.

Там смотрела на меня не Василиса, Хозяйка Дома на Перепутье, а её бледная, измождённая тень.

Волосы, заплетённые утром в аккуратную косу, превратились в гнездо для вороны.

Лицо в пыли и грязи.

А моё прекрасное утреннее платье цвета пыльной розы…

О, это было настоящее преступление.

Подол порван в трёх местах, на боку было большое грязное пятно от земли, на рукаве загадочное бурое разводье, похожее на кровь.

Я выглядела как зомби, переживший очень плохой день.

С чувством глубочайшего облегчения я стянула с себя лохмотья.

Потом осторожно сняла кулон.

Камень был тёплым, почти горячим, будто впитал в себя весь сегодняшний адреналин.

Я положила его на туалетный столик и, закрыв глаза, мысленно послала в пространство: «Спасибо тебе, Домик. За терпение. Я сегодня была… не на высоте. Наверное, я самая неопытная, самая глупая Хозяйка за всю твою долгую историю».

И снова случилось нечто.

Это не было словом или образом.

Это была волна. Тёплая, плотная, удивительно нежная волна… признательности.

Нет, даже больше, понимания.

Она обняла меня с головы до пят, как мягчайшее кашемировое одеяло, пахнущее печёными яблоками и безопасностью.

В ней не было ни капли разочарования.

Было чувство, будто кто-то огромный, мудрый и безмерно древний улыбнулся и погладил меня по голове большой, тёплой ладонью.

Не как неудачницу, а как… шаловливое, но в целом хорошее и правильное дитя, которое только-только сделало свои первые, неуклюжие, но искренние шаги в огромном и странном мире.

Это было одобрение.

«Ты справилась. Ты здесь. И это главное».

У меня комок подступил к горлу.

Я простояла так с минуту, просто дыша этим чувством, позволяя ему смывать остатки паники и чувства несоответствия.

Потом я отправила в ванную и забралась в душ.

Горячие струи смыли с меня грязь, пыль, запах страха и кошачьего сарказма.

Я стояла, закрыв глаза, и чувствовала, как разбитость по каплям уходит в слив, оставляя после себя лишь светлую, чистую усталость.

Ту, после которой спится крепко и без сновидений.

Обернувшись в пушистый халат, я повалилась в постель.

Голова утонула в подушках, тело вздохнуло с облегчением.

В полумраке комнаты, под мягкий треск догорающих в камине поленьев (они затопились сами, ещё одна услуга от Дома), я позволила мыслям разложиться по полочкам.

Вывод первый: Батискаф, при всей своей язвительности, иногда бывает прав.

Нельзя позволять каждому входящему сесть себе на шею.

Но его метод «железной леди, скручивающей всех в бараний рог» — это реальный перегиб.

Нужен баланс.

Как у Осении в письме: «Будь доброй, но не добренькой».

Завтра с Леонхардом будет строгий, но справедливый разговор о плате.

Он будет чинить Дом.

Своими техномагическими умениями.

Вывод второй: Дом — это не просто здание.

Я только сегодня в полной мере это осознала.

И он мой союзник.

Мой напарник.

И, кажется, самый терпеливый и снисходительный учитель на свете.

Надо чаще к нему «прислушиваться», не только когда полный треш и кризис.

Вывод третий: Марта обижена. Надо чтобы наш гость принёс ей официальные извинения. Ещё Акакию нужен новый костюм. Закажу завтра для него через интернет сразу гардероб. А то мало ли что ещё случится.

Вывод четвёртый и главный: Я сегодня не сбежала.

Не расплакалась (ладно, почти не расплакалась).

Не сдалась.

Я закопала буфет с полтергейстом, напугала техномага, накормила всех ужином и не дала коту развязать третью мировую из-за пустяка.

Пусть я выглядела при этом как выжившая из апокалипсиса, но… я справилась.

С этим тёплым, тихим знанием я, наконец, позволила векам сомкнуться.

Последним, что я почувствовала перед погружением в сон, был лёгкий, невесомый толчок, будто Дом поправлял одеяло.

Завтра будет новый день.

Возможно, с новыми катастрофами.