Глава 52

* * *

ВАСИЛИСА

Неделя до встречи с фениксом пролетела как один день.

Странно, но факт: после всего того безумия, которое обрушилось на меня в последнее время — эта неделя оказалась на удивление… спокойной.

Настолько спокойной, что я даже заскучала.

— Это подозрительно, — заявил Батискаф на третий день, развалившись на подоконнике и грея пузо на солнышке. — Когда всё тихо, значит, скоро рванёт. Это закон жанра.

— Какого жанра?

— Жанра нашей жизни. Он у нас, знаешь ли, с элементами драмы и комедии.

Я тогда только отмахнулась. Но к утру седьмого дня поняла: кот был прав.

* * *

Утро на кухне выдалось на удивление мирным.

За окном светило солнце — обычное, земное, без всяких там трёх штук и розового песка.

Марта колдовала у плиты, напевая что-то себе под нос.

Из огромной кастрюли поднимался пар, пахнущий так, что хотелось немедленно нырнуть туда с головой и не выныривать, пока суп не кончится.

— Что это? — спросила я, принюхиваясь.

— Суп, — загадочно ответила Марта. — Мой новый рецепт. Секретный.

— Секретный от кого?

— От всех. Если расскажу, то не сбудется.

— Что не сбудется?

— Суп. Он должен быть сюрпризом.

Я решила не спорить. Мартины сюрпризы всегда заканчивались чем-то вкусным, так что пусть колдует.

Она сделала мне кофе, именно так, как я люблю.

Рядом стояла тарелка с омлетом, щедро посыпанным зеленью, и хрустящим беконом, который Марта пожарила до идеального состояния.

Батискаф сидел напротив и с чувством, с толком, с расстановкой доедал ватрушку.

Не просто ватрушку. Мартину ватрушку. С творогом, изюмом и какой-то особенной цедрой, от которой вкус становился таким, что хотелось немедленно написать оду и посвятить её выпечке.

— Вкусно? — спросила я.

— М-м-м, — промычал кот с набитым ртом. — Я сейчас умру от счастья. Но перед смертью доем. Порядок действий важнее всего.

— Ешь давай. А то подавишься.

— Я подавиться не могу. У меня врождённый иммунитет к фатальным исходам от еды. Это профессиональное.

Марта, помешивая суп, довольно улыбалась.

— К обеду будет готов, — сказала она. — До обеда потомится, и можно будет пробовать и есть. Я туда такое добавила… Но не скажу какое. Секрет.

— Марта, ты издеваешься? — простонал Батискаф. — Я же умру от любопытства быстрее, чем от несварения!

— Потерпишь. Хорошее надо уметь ждать.

— Я не умею ждать. Я кот. Мы требуем всё и сразу.

— Потерпишь, — повторила Марта и подмигнула мне.

Я допивала кофе, когда воздух на кухне вдруг изменился.

Стало жарко.

Прямо физически жарко, как будто кто-то открыл дверцу печи, в которой горит не просто огонь, а что-то посерьёзнее.

Батискаф замер с ватрушкой в лапе.

— О, нет, — прошептал он. — Я ещё не доел.

В центре кухни вспыхнул огненный портал.

Пламя взметнулось до потолка, опалило пару полок с баночками специй (Марта взвизгнула, но баночки, к счастью, уцелели) и с тихим шипением сложилось в арку.

Из арки вышла огненная кошка, похожая на кошку-крокодила собственной персоной.

Она была всё такой же: размером с небольшого пони, чешуя переливалась алым и золотым, пасть полна острых зубов, а глаза смотрели с таким самодовольством, будто это она, а не феникс, правит вселенной.

— О-о-о, — протянул Батискаф. — Мантикора. Злобная тварь.

Кошка посмотрела на него с выражением «ты мелкий, но думаю, что вкусный, жаль, я при исполнении».

Она подошла к столу не спеша, церемонно, как королева на приёме и разжала челюсти.

На скатерть упал свиток.

Тяжёлый, золотистый, перевязанный алой лентой. Скатерть под ним мгновенно задымилась.

— Огонь! — заорала Марта и плеснула на свиток водой из ковшика.

Свиток даже не зашипел. Вода испарилась, не долетев до него.

Мантикора самодовольно щурилась.

— Батискаф, проверь! — скомандовала я.

Кот подскочил к свитку, понюхал, потрогал лапой, даже лизнул (зачем, не знаю).

— Безопасно, — объявил он. — Горячо, но безопасно. Можно брать и читать.

Я осторожно взяла свиток. Он был тёплым, но не обжигал. Лента развязалась сама, стоило мне чуть потянуть.

Я развернула послание.

Почерк был красивым, витиеватым, с завитушками, которые, кажется, сами по себе горели золотом.

'Ведьма. Жду тебя сегодня к обеду.

Проведём твою инициацию.

Затем, через три дня пойдёшь со мной на бал.

Ты должна быть при мне и должна уметь хотя бы искрить, чтобы не опозориться перед сбродом, который будет там толпиться.

Твой кот может присутствовать.

За тобой придут мои помощники. Э. В.'

Я перечитала. Потом ещё раз.

— К обеду? — переспросила я вслух.

— А ты думала, он будет ждать, пока ты созреешь? — хмыкнул Батискаф. — Фениксы не ждут, они требуют, как видишь.

Я посмотрела на постскриптум, написанный чуть ниже, более мелким почерком, но с теми же завитушками:

«P. S. Захватите пирожки от Марты. С разной начинкой. Много».

— Марта, — сказала я. — Тебе от феникса личный привет.

Марта всё это время доводила свой суп до готовности.

Я протянула ей свиток, она прочитала.

И упала на столе навзничь.

— МАРТА! — мы с Батискафом перепугались за домовую.

Она лежала на спине, глядя в потолок невидящими глазами.

— Он… — прошептала она. — Он помнит мои пирожки… Он их… просит…

— Марта, вставай!

— Не могу. Я в обмороке. Это мой первый обморок от счастья. Дайте мне полежать.

— Она в обмороке, но разговаривает, — заметил Батискаф.

— Он их помнит! — повторила Марта. — И просит! С разной начинкой! Да ещё много!

— Марта, вставай, надо пирожки собирать!

— Поздно, — трагически сказала она. — Я уже умерла. От гордости за себя.

— Ты не можешь умереть от гордости! — прошипел Батискаф.

— Могу.

Батискаф наклонился к ней и фыркнул на неё, ткнул её мокрым носом, а потом вообще лизнул.

— Фу! — Марта подскочила, как ужаленная. — Ты чего⁈

— Реанимация, — объяснил кот. — Кошачья слюнотерапия. Очень эффективно. Видишь?

— Гадость какая!

— Но ты же встала.

Марта села, отряхнула фартук и уставилась на свиток, который всё ещё лежал на столе и тихо дымился.

— Он просит пирожки, — повторила она уже другим, деловым тоном. — Значит, достаю свои запасы. Я как раз напекла много. С разными начинками. Чтоб этот пернатый гурман облизывался и вспоминал нас с теплом.

— С теплом он и так умеет, — буркнул Батискаф. — Он вообще огненный.

Кошка, наблюдавшая за этой сценой с выражением глубокого кошачьего презрения, вдруг чихнула.

Из её ноздрей вылетели две маленькие искры, которые бесследно растворились в воздухе.

— Тебе пора? — догадалась я. — Спасибо за доставку. Передай… ну, ты поняла кому, что мы будем ждать помощников. И что уже готовы.

Она фыркнула, развернулась и шагнула обратно в огненный портал.

Пламя сомкнулось за ней.

— Инициация, — сказала я, глядя на пустое место. — Ещё бал. Звучит жутко.

— Потому что с фениксами всегда жутко, — философски заметил Батискаф, возвращаясь к своей недоеденной ватрушке. — Но вкус у него хороший. В смысле, он в еде разбирается, в дизайне одежды и интерьеров. Ещё и пирожки просит. Это плюс.

Кот задумался.

— Ещё Искра классная, хоть и ворчит.

— Ты его защищаешь?

— Я объективно оцениваю. Это разные вещи.

Марта уже гремела посудой.

— Сколько надо? — спросила она деловито. — Десять? Двадцать? Сто?

— Марта, мы не на ярмарку едем.

— Для феникса и ста не жалко! — она уже открыла свой пространственный карман-кладовку, где блюда не портятся. — Пусть знает, что на Перепутье пекут и варят лучше, чем в любом его огненном измерении!

Я посмотрела на часы.

— Он ждёт нас к обеду, эх… — вздохнула я. — Суп Марты отменяется.

— Не волнуйтесь, — Марта улыбнулась. — Я вам супчика с собой дам. В термосе. И феникса угостите. Пусть тоже попробует.

— Думаешь, ему понравится?

— Ему нравятся мои пирожки. А суп… суп уверена тоже оценит.

— Не мог он к ужину позвать? — проворчал Батискаф. — Хорошо, что у нас уже чемоданы собраны.

— Собраны, — кивнула я. — Но почему-то твоих чемоданов больше, чем моих, будто ты переезжать собрался. У меня всего один, а твоих аж пять.

— Не гунди, — фыркнул он. — Камень у тебя с собой?

— С собой. В кармане.

— Тогда мы готовы, — подвёл итог кот. — Можно хоть сейчас выдвигаться. Но я бы съел ещё пару ватрушек.

— Ешь. Марта пока пирожки соберёт и суп доварит.

Батискаф вернулся к ватрушкам, но жевал уже без прежнего удовольствия, мысли были заняты предстоящим визитом.

— Слушай, — сказал он с набитым ртом. — А что, если на инициации я буду лишним? Вдруг он меня не допустит?

— Феникс сказал, ты можешь присутствовать. Значит, не лишний.

Через некоторое время кухня напоминала пирожковый цех.

На всех столах, подоконниках и даже на холодильнике стопками на подносах возвышались пирожки.

С капустой, мясом, картошкой, грибами, повидлом, творогом, вишней, яблоками, с чем-то, что пахло корицей и казалось невероятно вкусным, и даже с какой-то экзотической начинкой, про которую Марта сказала только: «Это сюрприз, пусть феникс угадает».

— Мы не довезём столько, — попыталась возразить я.

— Довезёте, — отрезала Марта. — У меня есть корзинка. Пространственная. Туда влезает вообще всё.

— У тебя есть пространственная корзинка?

— У каждой уважающей себя домовой есть пространственная корзинка. А у меня их две.

Корзинка и правда оказалась волшебной.

Мы загрузили в неё все пирожки, а их было, наверное, штук сто, и она даже не потяжелела.

— Технология, — гордо сказала Марта. — Древняя, домовая. Ещё от бабушки досталась.

Мы уже стояли в гостиной, когда прилетел Гаспар.

Летучая мышь выглядел ещё более трагично, чем обычно.

Он повис вниз головой на люстре и смотрел на нас с выражением глубочайшей скорби.

— Вы уходите, — сказал он. — Снова. В мир феникса. Где, возможно, сгорите. Или не сгорите. Но я уже мысленно прощаюсь с вами.

— Гаспар, мы вернёмся, — пообещала я.

— Все так говорят, а потом пропадают. Или возвращаются другими. Это жизнь. Я к ней готов.

— Ты к чему готов?

— Ко всему. И к вашему возвращению, и к вашему невозвращению. Я должен быть готов к любым исходам.

— Ты должен быть оптимистом, — заметил Батискаф.

— Оптимизм — это неподготовленность к худшему, — парировал Гаспар. — Я предпочитаю быть готовым ко всему.

— Ладно, — я махнула рукой. — Готовься. А мы ждём помощников феникса.

Акакий стоял у дверей, держа в руках поднос с чашкой чая, наверное, на посошок.

Я взяла чашку, отпила глоток, чай был идеальным, как всегда и поставила обратно.

— Спасибо, Акакий.

Он щёлкнул челюстью и сказал:

— Береги себя.

— Обязательно.

Эмма не вышла прощаться. Но я заметила, что в гостиной на журнальном столе лежит раскрытая книга.

На странице с заголовком: «Инициация ведьмы: практическое руководство для начинающих».

Я улыбнулась.

— Эмма спасибо, — сказала я в пустоту. — Очень… заботливо.

Из ниоткуда донёсся сухой голос:

— Я просто оставила книгу не на месте. Случайно. Не ищи в этом заботы.

— Конечно, случайно.

И в этот момент в прихожей вспыхнул портал.

Из него вышли двое — те самые безликие силуэты в белых балахонах, с рукавами, полными звёздной пыли.

— Василиса, Хозяйка Перепутья, — произнесли они хором. — Повелитель ожидает вас. Следуйте за нами.

Они взяли наши с Батискафом чемоданы (точнее, магия их подняла и они уплыли в портал).

Батискаф подхватил корзинку с пирожками (которые он тут же мысленно окрестил «дипломатическим грузом»), и гордо зашагал к порталу.

Я обернулась.

Марта сидела на плече скелета, махала рукой, вытирая слёзы краем фартука.

Акакий стоял по стойке смирно.

Гаспар свесился с люстры, придав своей мордочке выражение «я уже скорблю, но вы идите-идите».

— Мы вернёмся! — крикнула я.

И шагнула в портал.

— Опять к фениксу, — вздохнул Батискаф у меня в голове. — Вторая ходка. Мы уже почти свои.

Портал сомкнулся за нами, и Дом на Перепутье остался ждать. Как всегда.