Глава 54

* * *

ВАСИЛИСА

Договор мы подписали.

Это был эпический батл.

Мы три часа вычитывали каждую строчку, Батискаф тыкал лапой в особо подозрительные пункты и требовал разъяснений, Эрран скрипел зубами так, что искры летели, а Искра, вызванная в качестве свидетеля, смотрела на всё это с выражением глубочайшего удовлетворения, наконец-то кто-то довёл её начальника до белого каления, и это были не она.

— Пункт двадцать три, — вещал Батискаф, водя когтём по пергаменту. — «Инициируемая обязуется являться по первому зову инициатора для проведения регулярных магических практик». Это мы переписываем. «По первому зову» заменяем на «по предварительной договорённости, после обсуждения достойного вознаграждения и не чаще двух раз в неделю, с правом отказа по уважительным причинам».

— Какие у неё могут быть уважительные причины? — возмущался Эрран.

— Ну, не знаю, — ехидно отвечал кот. — Нашествие гостей в Перепутье. День рождения домашних. Я, в конце концов, могу заболеть.

— Коты, как ты, не болеют!

— Моя сметана может прокиснуть. Это тоже уважительная причина, если мне нужна будет поддержка.

В конце концов мы пришли к компромиссу.

Эрран согласился на «предварительную договорённость», Батискаф согласился не вставлять в договор пункт о еженедельных поставках сметаны из мира феникса (но только потому, что я пообещала выбить это отдельно, устно), и все три стороны — я, Эрран и Искра (которая просто ударила хвостом по свитку, оставив вмятину, котик поставил в том месте крестик, что сочли подписью), скрепили документ.

— Ну всё, — выдохнул Батискаф, сворачивая свой экземпляр. — Теперь официально, ты, уже почти ведьма на договоре. С фениксом. Страшно подумать, что скажет Марта.

— Марта скажет: «Главное, чтобы кушать не забывали», — улыбнулась я.

— А Гаспар скажет: «Я же предупреждал, что всё кончится вечными муками».

— Гаспар всегда так говорит, — усмехнулась я.

— Потому что Гаспар — реалист.

— Вы закончили? — вздохнул Эрран и потёр виски, будто у него разболелась голова.

* * *

Зал Изначального Пламени находился в самом сердце мира феникса.

Мы шли туда долго, через бесконечные коридоры, залы, где стены переливались всеми оттенками золота, через мосты, перекинутые над пропастями, на дне которых клубился жуткий белый туман.

Искра шла впереди, периодически оглядываясь и одобрительно била хвостом, она явно гордилась тем, что её допустили до такого важного мероприятия.

Батискаф сидел у меня на руках и тихо ворчал:

— Инициация огнём. А если я там поджарюсь? У меня шерсть ценная. Я без шерсти буду как лысый кот, только страшнее.

— Ты в любом виде красив, — машинально ответила я, потому что уже знала: с Батискафом главное, вовремя поддакнуть.

— Это да. Но лысым я буду грустно красив. А не хочу так.

— Значит, будешь стоять подальше.

— Я буду стоять ровно там, где смогу тебя защитить, если что.

— Батискаф…

— Я знаю, как меня зовут. Имей в виду: если этот огненный петух сделает тебе больно, я вцеплюсь ему в его бессмертную шевелюру. И пусть потом хоть тысячу лет отращивает.

Эрран, идущий впереди, дёрнул в нашу сторону головой, кажется, он всё слышал.

Но промолчал.

То ли договор обязывал к терпению, то ли просто решил не связываться.

И вот мы вошли в Зал Изначального Пламени.

Я стояла на пороге и не могла сделать шаг.

Потому что слова кончились. Совсем. Как будто их никогда и не было.

Это было не просто красиво. Это была… первооснова. То, из чего всё состоит. То, что было до начала времён и будет после их конца.

Представьте себе бесконечность.

Теперь представьте, что бесконечность — это не пустота, а свет. Золотой, тёплый, живой свет, который льётся отовсюду и ниоткуда.

Он заполняет всё, каждый сантиметр пространства, каждую клеточку тела, каждую мысль.

В центре этого света было Пламя.

Оно не горело в привычном смысле, оно просто было.

Огромное, выше любых гор, шире любых морей.

Оно пульсировало, медленно, ритмично, как сердце вселенной.

И каждый пульс отдавался в груди, висках, в самой глубине души.

Цвет Пламени невозможно описать.

В нём было золото и багрянец, синева, какой не бывает на Земле, молодая зелень и просто свет — чистый, не имеющий названия.

Вокруг Пламени была пустота, но не чёрная и не страшная.

А такая, которая готова принять всё, что ты готов ей отдать.

Пол под ногами был прозрачный. Под ним… звёзды.

Миллиарды звёзд, вращающихся в медленном, величественном танце.

Казалось, что я стою на краю галактики и смотрю в самую её глубину.

Воздух здесь и не воздух.

Он густой, тёплый, пахло чем-то чужим и одновременно родным. Он входил в лёгкие сам, без усилия, и наполнял тело силой.

— Это… — прошептала я. — Это невероятно…

— Изначальное Пламя, — голос Эррана звучал тихо, без обычной насмешки. — Сердце моего мира. То, откуда я пришёл. То, куда однажды вернусь.

— Вы… вернётесь? — не поняла я.

— Все фениксы возвращаются в Пламя, — пояснил он. — Когда устают от вечности. Когда хотят окончательного покоя.

Звучало жутко и прекрасно одновременно.

— Ладно, — Батискаф спрыгнул с моих рук и отошёл подальше, к стене, где стояла Искра. — Вы тут занимайтесь своими огненными делами, а я постою здесь. Подальше. На всякий случай. Но если что — я рядом.

Искра одобрительно кивнула и чуть подвинулась, освобождая ему место.

— Готова? — спросил Эрран.

— Нет, — честно ответила я. — Но давайте уже. А то я сейчас раздумаю и сбегу.

— Не сбежишь, — улыбнулся он. — Ты не из таких.

— Откуда вы знаете, из каких я?

— Я — феникс. Я вижу суть.

— Ага, — фыркнул Батискаф из угла. — Видит он суть. Самовлюблённый телевизор с огненной начинкой.

— Батискаф, — предостерегающе сказала я.

— Молчу-молчу. Работаю фоном.

Эрран подошёл к Пламени.

Оно отозвалось, дрогнуло, потянулось к нему, как живое.

Он протянул руку, и частица огня, маленькая, размером с ладонь, отделилась от общего сияния и перетекла к нему на ладонь.

Она пульсировала.

— Иди сюда, — позвал меня Эрран.

Я подошла, встала напротив него, почти вплотную.

— Не бойся.

— Я не боюсь, — соврала я.

— Врёшь. Но это нормально.

Он взял мой кулон в руку, который сам мне подарил. И частица Пламени, лежащая на его ладони, перетекла на камень…

И тут…

…вспышка!

Я зажмурилась, но свет проник сквозь веки, кожу, кости, прямо в самую глубину меня.

И там, в глубине, что-то откликнулось.

Как будто внутри меня всегда спал огонь, и кто-то просто пробудил его.

Он вспыхнул.

Я почувствовала, как тепло разливается по телу, от макушки до пяток.

Оно текло по венам вместо крови, заполняло каждую клеточку, каждую мысль. Оно грело очень уютно, правильно, как греет камин холодным вечером.

Кулон на шее взорвался теплом, не больно, а именно взорвался, рассыпаясь миллионом искр, которые тут же впитались в мою кожу.

Я открыла глаза.

Мир изменился.

Он стал… ярче, отчётливее.

Каждая линия, каждый цвет, звук — всё было насыщенным.

Я видела, как струится свет вокруг Пламени.

Видела, как переливается аура Эррана — золотая, с багряными всполохами.

Меня уж учили видеть ауры, но сейчас я их видела легко и более основательно.

Я увидела Батискафа — его аура была прекрасна.

И я чувствовала свой огонь.

Он был во мне. Он был мной.

Я подняла руку и щёлкнула пальцами.

На кончиках пальцев вспыхнул язычок пламени.

Маленький, но мой.

— Ого, — выдохнула я.

— Неплохо для начала, — услышала голос Эррана. Он звучал откуда-то издалека, хотя стоял рядом. — Обычно новички или поджигают всё вокруг, или теряют сознание. Ты просто зажгла огонь.

— Я… уже ведьма? — спросила я.

— Ты всегда была ведьмой. Теперь ты просто инициирована.

Я посмотрела на Батискафа.

Кот сидел у стены, прижавшись к Искре, и смотрел на меня круглыми глазами.

— Василисушка, а ты светишься. В прямом смысле. У тебя глаза горят. И волосы. И, кажется, даже уши.

— Это плохо?

— Это… непривычно, но красиво. Ты теперь как маленький фонарик.

— Иди сюда, — позвала я кота.

Он подошёл осторожно, будто боясь обжечься. Я протянула руку и погладила его по голове.

— Я не обжигаю? — спросила я.

— Нет. Ты тёплая. Как после бани. Приятно.

Искра, наблюдавшая за этим, вдруг шагнула вперёд и ткнулась носом мне в ладонь.

— Она говорит, — перевёл Батискаф, — что теперь ты своя. И что она рада тебе.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил феникс.

— Странно, — честно призналась я. — Как будто я всегда была наполовину пустая, а теперь меня долили до краёв.

— Хорошее сравнение, — одобрил он. — Примерно так оно и работает. Твоя магия спала. Теперь проснулась. Придётся учиться с ней жить.

— А если я случайно что-то подожгу?

— Подожжёшь — потушим. Я научу.

— А если кого-то?

— Легко поджигай Батискафа.

— ЭЙ! — возмутился кот.

— Шучу, — улыбнулся Эрран. — Частично.

Искра стукнула хвостом.

Я посмотрела на свои руки.

— А можно мне зажечь свечу? — спросила я.

— Зачем? — удивился Эрран.

— Хочу попробовать на чём-то простом. Пожа-а-алуйста.

Он щёлкнул пальцами, и передо мной материализовалась свеча — высокая, белая, с ровным фитильком.

Эрран держал её в руке.

Я сосредоточилась. Представила, как огонь внутри меня перетекает в руку, потом в пальцы.

Щелчок.

Фитиль вспыхнул ровным, жёлтым пламенем.

— Получилось! — заорала я.

— Ты зажгла свечу, это базовый уровень, — прокомментировал Эрран. — Для первой минуты после инициации весьма неплохо.

— Я зажгла свечу! Огнём, который теперь у меня внутри!

— Василиса, — ласково сказал Батискаф. — Ты зажгла свечу, а не солнце. Умерь пафос, а?

— Не умерю! Это моя первая магия! Я имею право на пафос!

— Пафос — это моя прерогатива, — вмешался Эрран.

— Делиться надо!

— Я — феникс. Я не делюсь.

— А по договору — должен! — рявкнул Батискаф.

— Где в договоре пункт про пафос⁈

— Там есть пункт про «равное распределение эмоциональных ресурсов»! Я специально вставил! — ехидно протянул мой котик.

— Это был пункт про магию!

— А я трактую широко!

Искра закатила глаза и отошла в сторону, явно решив, что эти двое сами разберутся.

А я стояла посреди Зала Изначального Пламени, смотрела на горящую свечу и чувствовала себя нереально круто.

Я — Василиса Царёва, бывший бухгалтер, ныне Хозяйка Перепутья и я — ведьма.

И моя стихия отныне — огонь.

— Пойдёмте, — сказал Эрран. — Скоро бал. Надо подготовиться и тебя кое-чему научить. Времени совсем нет.

— Сначала надо поесть, — произнёс Батискаф. — Марта суп дала с собой, он какой-то волшебный, а мы его так и не попробовали. Да и вообще, надо это событие отметить! Моя Василиса стала ведьмой с огоньком!