Глава 55

* * *

ВАСИЛИСА

Обед так обед.

Эрран сидел во главе стола с видом полководца перед решающей битвой, только вместо карты перед ним стояла тарелка с Мартиными пирожками и дымилась тарелка супа.

— Итак, — начал он, отодвигая суп подальше. — У нас есть несколько дней до бала. За это время я в срочном порядке должен обучить тебя самым азам магии.

— Срочном? — переспросила я, жуя пирожок и запивая вкусным чаем.

— Именно. Так что скоро будет интенсив, — произнёс Эрран. — Я настоятельно рекомендую тебе поесть намного плотнее обычного. Магия тратит много энергии. Особенно в начале.

— А я? — насторожился Батискаф. — Меня это касается? Я могу много-много еды съесть.

— Тебя не касается. Ты сам по себе магическое существо. Ты просто зритель. Но можешь есть сколько хочешь.

— Ну, тогда я буду всё комментировать. Это моя любимая роль.

Искра, стоявшая в углу, одобрительно стукнула хвостом. Кажется, она тоже предвкушала шоу.

Мы дружно набросились на еду.

Эрран снова порадовал нас блюдами, в этот раз обычными.

Но главным событием обеда стал суп Марты.

У меня была полная тарелка.

Батискаф, несмотря на то, что суп был явно не кошачьим блюдом, тоже пристроился рядом со своей миской.

Эрран, поколебавшись, зачерпнул одну ложку.

Поднёс к губам.

Попробовал.

И замер.

— Что? — спросила я с беспокойством. — Не нравится?

— Нравится, — медленно сказал он. — Настолько, что я бы даже сказал… подозрительно нравится.

— В смысле?

Он отложил ложку.

— Твоя домовая, — сказал он, — очень хитрая особа. В этом супе содержится редкий экстракт. Очень редкий. Он растёт только в одном мире, и достать его практически невозможно.

— И что это за экстракт? — заинтересовалась я.

— Он обладает одним интересным свойством. Если съесть его достаточно много, он может способствовать исполнению желания. Любого.

— Ого! — Батискаф уставился в свою тарелку. — То есть я сейчас могу загадать любое желание, и оно сбудется?

— Можешь, — кивнул Эрран. — Но я бы не советовал.

— Почему?

— Потому что этот экстракт ещё ни разу не срабатывал правильно. Он всегда делает наоборот.

— В смысле, наоборот?

— В прямом. Захочешь богатства — станешь бедным. Захочешь любви, навсегда останешься один. Захочешь, чтобы феникс перестал быть занудой, он станет занудой в квадрате.

— Это проверить невозможно, — заметила я.

— Именно. Поэтому я вам советую загадывать что либо.

Он демонстративно отодвинул тарелку и взял пирожок.

Я задумалась.

Что-то подозрительно.

Марта бы не стала нам вредить.

«У меня сейчас такая интересная жизнь. Дом есть, магия, друзья замечательные, другие миры… Даже с фениксом мы нашли общий язык…»

Батискаф услышал мои мысли. Фыркнул.

«А вот любви пока нет. Не встретила того самого. Так что… Моё желание… Желаю встретить свою любовь!»

И я отправила в рот ложку супа.

Кот посмотрел на меня с ужасом.

— Ты что наделала⁈ — зашипел он. — Он же сказал — наоборот!

— Да ладно, — отмахнулась я. — Это просто суеверия. Не может же суп реально влиять на судьбу.

Феникс издал раздражённый вздох и посмотрел на меня с укором.

— Это магический суп, Василиса! Сваренный магической домовой! Из магических ингредиентов! И феникс только что сказал, что он работает НАОБОРОТ! А ты загадала ЛЮБОВЬ!

У Эррана дёрнулся глаз, я заметила.

— Батискаф, успокойся, — проговорила я.

— Не могу! Ты сейчас, по сути, загадала, что никогда не встретишь свою любовь! Или встретишь, но это будет какой-нибудь…

Он покосился на феникса и изобразил рожицу, будто его сейчас стошнит.

— Ну, посмотрим, — философски заметила я. — В любом случае, это будет интересно.

— Интересно⁈ Это будет катастрофа! Я это нутром чую! И шерстью!

Эрран молчал.

— А ты чего загадал? — спросила я Батискафа.

Кот замер. Потом медленно, очень медленно, отодвинул свою миску.

— Я… — сказал он. — Я загадал, чтобы в моей жизни стало поменьше феникса.

Тишина.

— То есть, — медленно произнёс Эрран, — ты загадал, чтобы меня стало меньше?

— Я загадал, чтобы в моей жизни стало ПОМЕНЬШЕ феникса, — уточнил Батискаф. — Это разные вещи! Я не просил тебя исчезнуть совсем! Просто чуть-чуть отодвинуться! Чтобы я мог спокойно спать, не чувствуя твоей ауры за три комнаты!

— И как, по-твоему, это сработает? — поинтересовался феникс.

— Понятия не имею, — честно признался кот. — Но если суп работает наоборот, значит, феникса в моей жизни станет больше, а это… это…

Он не договорил. Просто уронил голову на лапы и застонал.

— Поздравляю, — сказала я. — Мы с тобой загадали желания, которые сработают наоборот. Теперь у меня не будет любви, а у тебя будет слишком много феникса.

— Это конец, — глухо сказал Батискаф. — Я чувствую. Это начало конца. Скоро фениксы будут повсюду. В моей лежанке. В моих снах.

— В твоих снах? — удивился Эрран. — Я тебе снюсь?

— Ты мне снился прошлой ночью! — выпалил кот и тут же прикусил язык.

— И что я делал?

— Неважно!

— Очень даже важно. Рассказывай.

— Ты… — Батискаф замялся. — Ты учил меня летать. На огненных крыльях. Это было ужасно.

Эрран расхохотался.

— Кот с огненными крыльями! Я бы на это посмотрел!

— Не дождёшься!

* * *

Первый урок.

Эрран поставил на стол свечу, самую обычную, восковую, с ровным фитильком.

— Смотри, — сказал он. — Я зажигаю её силой мысли.

Он просто посмотрел на свечу, и она вспыхнула.

— Видишь? Никаких пассов, никаких заклинаний. Чистая концентрация. Почувствуй, что ты — огонь. Ты хочешь, чтобы огонь был на фитиле. И он там появляется.

— Легко сказать, — пробормотала я. — Может как в первый раз щелчком?

— Нет. Делай как говорю.

Я уставилась на свечу.

Представила огонь. Представила, что я сама огонь.

Представила, как он перетекает из меня в фитилёк. Сосредоточилась изо всех сил.

— Зажгись, — прошептала я.

Свеча не зажглась.

Зато загорелась штора.

— Ой, бли-и-и! — воскликнула я.

Эрран щёлкнул пальцами, и пламя погасло.

— Потрясающе. Ты подожгла штору, — прорычал феникс.

— Я вижу.

— Свеча стоит на столе, Василиса. Штора висит в двух метрах от стола. Как ты умудрилась поджечь именно её?

— Я не знаю! Может, она сама?

— Шторы не загораются сами. Только если на них воздействовать. Или если рядом с ними стоит идиот с открытым огнём. Но открытого огня у тебя нет. Есть только ты сама и твой неконтролируемый огонь.

— Я старалась!

— Ты старалась поджечь свечу. А подожгла штору. Это прогресс? Нет.

И он вздохнул, да так тяжело, как будто это повторялось в сотый, тысячный, миллионный раз за его бесконечную жизнь.

А всего лишь первый урок.

Батискаф, наблюдавший за всем этим с безопасного расстояния (он сидел на подлокотнике кресла в другом конце комнаты), ехидно заметил:

— А ты, огненный, сам-то с первого раза научился? Или тоже шторы жёг в своё время?

— Я — феникс, — напомнил Эрран. — Я сам огонь. Я никогда не жёг шторы.

— Значит, тебе просто нечем было их жечь, — подытожил Батискаф. — А так бы нажёг. Я уверен.

— Ты нарываешься.

— Я просто высказываю обоснованное предположение. Основанное на твоём характере. Ты же весь такой импульсивный, огненный, несдержанный… Уверен, в молодости ты был тем ещё пироманьяком.

— Я и сейчас могу быть не сдержанным, поверь. Поэтому, молчи.

— Ах, как мне страшно… Бегу отсюда весь в ужасе, шерсть развевается… — съехидничал котейка.

— Батискаф, — вмешалась я. — Не мешай. Я пытаюсь учиться.

— Учись-учись. А я буду комментировать тут всё. Это моя законная роль.

— Твоя законная роль — поддерживать меня морально.

— Я и поддерживаю.

Эрран закатил глаза, но промолчал.

— Давай ещё раз, — сказал он. — Только на этот раз сосредоточься на свече. Именно на свече. Представь, что свеча — это единственное, что существует в мире. Всё остальное — это пустота. Шторы тоже пустота. Стены — это пустота. Я — пустота. Батискаф тоже пустота.

— Эй! — возмутился кот. — Я не пустота!

— Для тренировки ты тоже пустота. Потерпи.

Я снова уставилась на свечу.

Свеча. Только свеча. Ничего кроме свечи.

Внутри меня запульсировал огонь. Я его ощутила!

«Зажгись», — попросила мысленно.

Свеча вспыхнула.

— Ура! — заорала я и захлопала в ладоши. — Получилось!

— Молодец, — сухо сказал Эрран. — А теперь посмотри налево.

Я посмотрела.

Вторая штора горела ярким пламенем.

— О, нет, — простонала я.

Эрран снова щёлкнул пальцами. Пламя погасло.

— У тебя талант поджигать не только фитили, но и шторы, — сказал он.

— Может, ей просто нравятся шторы? — предположил Батискаф. — Василиса ты их подсознательно ненавидишь? У тебя есть какие-то детские травмы, связанные со шторами?

— Нет у меня никаких травм.

— А может, это знак? Может, тебе суждено стать не огненной ведьмой, а ведьмой горящих штор?

— Заткнись.

— Молчу. Но идея годная.

* * *

Второй урок. Или продолжение первого.

Эрран убрал все шторы из помещения.

— Теперь у твоего подсознания нет соблазна их поджечь, — сказал он. — Пробуй снова.

Я попробовала.

Свеча зажглась.

— Отлично! — обрадовалась я. — Штор нет, я ничего не подожгла!

— Посмотри на пол, — мрачно сказал Эрран.

Я посмотрела.

Под ногами тлел ковёр.

— О, нет…

— Ты как дракон в фарфоровой лавке, — вздохнул Эрран. — Вокруг полно хрупких вещей, а ты только и делаешь, что всё крушишь.

— А вы, значит, владелец лавки? — парировала я.

Эрран раздражённо вздохнул.

— Я не нарочно, — проговорила я.

— Ты опасна для текстиля, — захихикал Батискаф.

— Так, — Эрран потёр переносицу. — Давай ещё раз. Свеча. Без ковра. Без штор. Просто свеча.

Я глубоко вздохнула, сосредоточилась и…

Свеча зажглась.

И ничего больше не загорелось.

— Ура! — заорала я. — У меня получилось!

— Наконец-то, — выдохнул Эрран. — Всего-то две сожжённые шторы и один тлеющий ковёр.

— Это прогресс!

— Это чудо, что дворец ещё стоит.

— А ты говорил, что самовозгорание — это редкость, — напомнил Батискаф. — А у нас тут прямо эпидемия текстильных пожаров.

— Это не самовозгорание. Это целенаправленный поджог. Просто цель пока не совпадает с объектом.

— То есть она целится в свечу, а попадает в штору. Как косоглазый снайпер.

— Примерно так.

Я надулась.

— Я стараюсь, между прочим.

— Знаю, — смягчился Эрран. — И у тебя получается. Для первого раза очень даже. Просто нужно ещё немного практики.

— А бал скоро, — напомнила я. — И практики у меня мало… Годы нужны…

— На балу не надо ничего поджигать. Просто стой рядом со мной, улыбайся. С остальным я справлюсь.

— Убивать я и не собиралась.

— Это хорошо. Потому что убивать на балу не принято. Только интриговать.

— Обнадёжил.

* * *

Третий урок был странным.

— Закрой глаза, — сказал Эрран.

Я закрыла.

— Дыши. Ровно. Спокойно. Почувствуй огонь внутри себя.

Я дышала. Пыталась почувствовать.

Сначала ничего не было.

Потом возникло тепло. Слабое, едва уловимое, в самой глубине груди. Оно росло, ширилось, становилось ярче.

— Теперь слушай, — голос Эррана звучал откуда-то издалека. — Слышишь?

Я прислушалась.

Стук.

Моё сердце? Нет, не только. Ещё один ритм. Рядом. В унисон с моим.

— Это… это вы? — прошептала я.

— Мы связаны, — ответил он. — Инициация соединила нас. Теперь мы дышим в одном ритме. Однажды ощутишь плюсы от этой связи.

— Это всё очень… странно.

— Привыкнешь.

Я открыла глаза.

Он смотрел на меня.

Серьёзно. Без насмешки. Без привычного высокомерия.

Просто смотрел, и в его золотых глазах плескалось что-то… тёплое?

— Неплохо, — сказал он. — Для начала.

У меня внутри что-то ёкнуло.

Я поспешно списала это на магический всплеск.

— Всё, я устала, — объявила я. — Давайте передышку.

— Хорошо, — неожиданно легко согласился Эрран. — Час отдыха, потом продолжим.

Он просто исчез.

Батискаф тут же подбежал ко мне.

— Василисушка, — зашептал он. — Ты чего?

— В смысле?

— Ты на него как смотрела! Я всё видел!

— Ничего я не смотрела. Я училась.

— Нет, было что-то другое!

— Это просто магия.

— Это не магия! Это химия! Самая опасная химия!

— Батискаф, прекрати.

— Не прекращу! — он заметался по комнате. — В моей жизни стало слишком много феникса! Я не переживу, если его станет ещё больше! А если вы… если вы…

— Если мы, что?

— Если вы влюбитесь друг в друга? Тогда феникс будет с нами всегда! ВЕЗДЕ! На кухне, в гостиной, в моей жизни!

— Не влезай в мою личную жизнь.

— Я не влезаю, я её спасаю! — он подбежал и заглянул мне в глаза. — Послушай. Не вздумай влюбляться в этого психа с замашками бога. С таким характером у тебя есть я, ещё одного такого нам не надо.

— Ты — кот.

— Я — уникальный кот! А он — феникс! Это разные весовые категории! Найдём тебе кого-то, кто с радостью примет роль подкаблучника и подкошатника. Нормального, земного, без огненных амбиций и желания спалить всё вокруг!

— Батискаф, — я погладила его по голове. — Я ни в кого не влюбляюсь. Особенно в фениксов.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Честно-честно?

— Честно-честно.

Он выдохнул и шутливо утёр лапой пот со лба.

— А то знаешь, — пробормотал он. — Суп этот дурацкий, который наоборот работает. Ты загадала любовь. А по логике наоборот, это значит, что любовь придёт, но не та, которую ты ждёшь. А если она придёт в виде феникса?

— Батискаф, успокойся.

— Не могу. Я — Хранитель. Я должен думать о последствиях.

— Тогда думай о чём-нибудь приятном. Например, о том, что когда будет бал, там будет много еды.

— На балах обычно всякую тухлятину подсовывают. Не вариант.

— Я думаю, что те, кто планировал бал, учитывали, что будет феникс и вряд ли осмелятся сделать блюда тухлыми.

— Тогда, может, не всё так плохо. Ладно, посмотрим на местных снобов. Может, я кого-нибудь тебе пригляжу? Принца какого-нибудь безобидного и безпроблемного.

— Ты не сваха, Батискаф, — рассмеялась я.

— Я желаю тебе счастья. Но если ты вдруг влюбишься в феникса, я буду говорить «я же предупреждал» до конца твоей жизни. А она теперь длинная.

— Договорились, — улыбнулась я.