Глава 59

* * *

ВАСИЛИСА

Бал продолжался.

Я улыбалась, кивала, отвечала на бесконечные вопросы, половина из которых были настолько нелепыми, что у меня чесались руки запустить в спрашивающего огненным шаром.

— Прекрасная Василиса, а правда, что ваш мир состоит из воды на семьдесят процентов?

— Правда.

— И вы там плаваете?

— Иногда.

— А можно приехать и поплавать где-нибудь у вас?

— Если договоритесь с ундинами. Они у нас главные по водным процедурам.

Собеседник, какой-то водный элементаль с тремя головами и двадцатью щупальцами, задумался и ушёл в сторону столов с закусками.

Слава богу, рядом был Эрран.

Он стоял чуть позади, иногда он касался моей спины кончиками пальцев, вроде бы случайно, но я чувствовала это прикосновение кожей даже сквозь плотную ткань платья.

И каждый раз, когда кто-то подходил слишком близко или задавал слишком личный вопрос, он оказывался впереди меня и гость мгновенно терял интерес и уходил.

— Зачем вообще нужен такой странный бал? — спросила я в перерыве между двумя делегациями. — Какая у него цель? Накормить всю эту толпу существ? Похвастаться новым костюмом или ведьмой?

Батискаф, сидевший на специальной подставке рядом со мной (с балдахином, конечно, куда же без него), закатил глаза.

— Ты реально не догоняешь? — фыркнул он. — Василиса, на этом мероприятии можно показать, кто ты есть. Какая у тебя одежда, дешёвая или нет, как ты себя ведёшь, с кем общаешься, на кого смотришь. Тут же все сплошь маги, они считывают информацию быстрее, чем я съедаю миску сметаны.

— Всё так, — подтвердил Эрран, делая глоток из своего бокала. — Здесь у всех свои интересы. Показать свою власть и силу, найти новых партнёров, заключить сделки, объявить войну, заключить мир.

— Прямо здесь? — удивилась я.

— Смотри.

Он кивнул влево.

У колонны два существа — одно похожее на ожившую статую из чёрного мрамора, второе — на сгусток тьмы с глазами, обменивались какими-то свитками.

— Торговая сделка, — прокомментировал Эрран. — На поставку редких минералов. Заключили за пять минут, пока ели канапе.

— А вон там, — он кивнул вправо, — две расы только что объявили друг другу войну. Видишь, те двое в красном и синем? Они больше не смотрят друг на друга.

Я присмотрелась.

Действительно, две группы гостей демонстративно отвернулись друг от друга и общались теперь только через третьих лиц.

— А вон те, — Эрран указал подбородком на пару пожилых существ, которые мирно беседовали у фонтана, — враждовали последние пятьсот лет. Только что заключили временное перемирие.

— Когда это всё произошло⁈ — опешила я. — Они же всё время едят, пьют и танцуют! Если и говорят, то как-то быстро, я даже не успеваю услышать!

— Какая ты наивная, — фыркнул Батискаф. — Дипломатия — это искусство намёков. Тут не надо говорить вслух. Достаточно посмотреть, кивнуть, улыбнуться определённым образом. И всё, сделка в кармане. Или война.

— А вы у нас сегодня, какие цели преследуете? — спросила я Эррана. — Меня показать?

— Да, — не стал увиливать феникс. — Твоё Перепутье и твоя персона как моя личная ведьма делают меня могущественнее. Это факт. Все видят, что у меня есть инициированная ведьма из уникального магического места. Это повышает мой статус.

— А просто так, по-человечески, вам это зачем?

— По-человечески? — он задумался. — По-человечески… мне просто нравится, что ты моя. Но это не дипломатический аргумент.

У меня внутри что-то ёкнуло. Снова.

— У вас вообще враги есть? — спросила я, чтобы сменить тему. — Ну, тех, которых вы недавно испепелили, уже не в счёт.

— У всех есть враги, — ответил Эрран. — И твоя сила, могущество, ум определяются количеством врагов. Чем их больше, значит, ты на верном пути.

— Я всегда считала, что враги есть у тех, кто не умеет договариваться, идти на компромиссы и имеет дурной характер, — заметила я.

— Ты только что описала феникса, мя-а-у-ар! — развеселился Батискаф.

Эрран ничего не сказал.

Он просто посмотрел на меня.

Долго и спокойно смотрел, и я почувствовала, как мои щёки начинают гореть.

Спустя вечность он произнёс:

— Думаю, на сегодня хватит с тебя. Возвращайся на своё Перепутье.

— Эй, ты чего, обиделся что ли? — Батискаф уставился на феникса с подозрением. — Это была шутка.

— Я не обиделся, — ровно сказал Эрран.

— А чего тогда выгоняешь? — проворчал Батискаф. — Мы даже веселиться не начали.

— Потому что ведьму нужно отдохнуть. И переварить впечатления. И подумать.

— О чём подумать?

— Обо всём.

Он снова посмотрел на меня. В его золотых глазах плескалось что-то… странное. Я не могла понять.

— Ладно, — сказала я, чувствуя, что спорить бесполезно. — Но… всё в порядке? Вы не злитесь?

— Всё просто прекрасно, — ответил он сухо.

И лёгким взмахом руки открыл огненный портал.

Прямо посреди бального зала.

Гости шарахнулись в стороны, кто-то даже уронил бокал, но Эррану было плевать.

— Иди, — сказал он.

И я шагнула в портал, Бастикаф тоже нырнул в него.

Напоследок я обернулась.

Эрран стоял в центре зала, золотой, сияющий, окружённый гостями, которые смотрели на него с уважением и страхом.

Но он смотрел только на меня.

— До встречи, — сказал он одними губами.

Портал сомкнулся.

* * *

— Вернулись! — заверещала Марта, едва мы оказались в собственной гостиной.

Она появилась на моём плече, вцепилась в волосы и принялась обнюхивать с такой интенсивностью, будто я была не я, а редкий цветок.

— Какая же ты красивая! — тараторила домовая. — Ой… а от тебя теперь по-новому пахнет! Ведьмой пахнет! Настоящей! Здорово как!

— Марта, волосы мне вырвешь, — просипела я.

— Не вырву!

Акакий тоже пришёл на шум. Он поклонился, церемонно, с достоинством и щёлкнул челюстью.

— С возвращением.

— О, живы и невредимы, — раздался сухой голос.

Эмма выплыла в центр комнаты, скрестив руки на груди.

Её призрачное лицо выражало глубочайшее безразличие, но я заметила, что она слегка улыбнулась.

— А вы сомневались? — хмыкнул Батискаф, падая на пуфик и вытягивая лапы. — Мы с Василисой профессионалы. Нас даже феникс не смог долго выносить.

— Феникс вас не вынес, потому что вы ему зачем-то сдались, и он решил вас сразу не убивать, — парировала Эмма. — Я до сих пор не понимаю, зачем вы оба ему.

— Затем, что мы уникальны! Обаятельны! Неотразимы! — проорал Батискаф.

Даже Гаспар вылетел из своей каморки и, описав круг под потолком, приземлился на люстру.

— Что ж, я рад, что сегодня вы оба целы, — произнёс он своим трагическим голосом. — Но не думайте, что это надолго. Удача имеет свойство заканчиваться.

— Гаспар, — вздохнула я. — Можно хоть раз без мрачных прогнозов?

— Я не делаю прогнозы. Я констатирую закономерности. А закономерность такова: если сегодня всё хорошо, завтра обязательно случится что-то плохое.

— Василиса теперь будет жить очень долго! — сообщил ему Батискаф. — Инициация продлила ей жизнь!

— И что? — Гаспар склонил голову набок. — Упав со скалы, она тоже живой останется? Сомневаюсь.

— Я не собираюсь падать со скалы, — хихикнула я. — А вот на диван с удовольствием упаду. Кстати, всем привет! И да, мы целы. Можно мы теперь отдохнём? Что-то я только сейчас поняла, что жутко устала…

— Отдыхайте, — милостиво разрешила Эмма, погладила меня по щеке. — Но завтра утром расскажите, что у вас там было. Мне жутко интересно!

— Угу, — я поплелась к лестнице. — Завтра обязательно всё расскажем.

* * *

Я упала на кровать в спальне прямо в одежде и не вставала три часа.

Буквально.

Лежала пластом, глядя в потолок, и переваривала впечатления.

Их было так много, что они, кажется, лезли из ушей.

Батискаф лежал рядом, мурчал и периодически дёргал хвостом.

По хвосту можно было читать его мысли: дёрнул влево, значит, вспомнил что-то вкусное, дёрнул вправо — вспомнил кого-то неприятного, замер — это он немного задремал.

Марта принесла особый ужин для меня и котика.

— Кушайте, родные, — ворковала она, магией расставляя тарелки. — Я тут такое приготовила! С душой!

— Марта, — спросила я, принюхиваясь. — А твой суп… помнишь, который ты нам с собой давала? Феникс его попробовал. Сказал, что там какой-то редкий экстракт.

— Ой, да ну его, этого феникса, — отмахнулась Марта, но щёки у неё порозовели. — Экстракт там обычный. Из одного мира. Ничего особенного.

— А почему он сказал, что он редкий?

— Потому что он редкий. Но это не значит, что я не могу его достать. У меня есть связи.

— Какие связи?

— Кулинарные. Не бери в голову.

— И ещё… — я замялась. — Он сказал, что этот экстракт может исполнять желания. Но наоборот.

Марта замерла.

— Он так сказал?

— Да.

— Хм. — Она задумалась. — Ну… может, и может. Я не проверяла. Я просто суп сварила. Н бери в голову.

— А ты зачем тогда тот ингредиент добавляла?

— Для вкуса. Он придаёт пикантность. — Марта посмотрела на меня с подозрением. — А ты что, желание загадала?

— Загадала.

— Какое?

Я замялась.

— Любовь, — выпалила я. — Загадала встретить свою любовь.

Марта округлила глаза.

— Деточка, — сказала она, прижимая ладошки к щекам. — Ты понимаешь, что если он работает наоборот, то ты сейчас загадала…

— Что никогда не встречу свою любовь, да. Или встречу, но это будет кто-то ужасный.

— И ты загадала это, зная, что суп волшебный?

— А я не знала! Я поверила фениксу только после того, как он сказал! А до этого думала, что он шутит!

— А Батискаф?

— Батискаф загадал, чтобы феникса в его жизни стало меньше.

Марта посмотрела на кота, который мирно дремал на моей кровати, и покачала головой.

— Бедные вы мои, — сказала она. — Влипли вы с этим супом. Вот же я балда.

— Думаешь, это правда работает наоборот?

— Не знаю. Но фениксы просто так ничего не говорят. У них каждое слово на вес золота.

— А если из-за этого желания у меня теперь никогда не будет любви?

— Будет, — уверенно сказала Марта. — Обязательно будет. Просто, может, не такая, как ты ожидаешь. Или не с тем, кого ты ждёшь. Но любовь, она разная бывает. Главное её не бояться.

Я вздохнула и кивнула.

* * *

Спустя день феникс не объявился.

Спустя два Дом атаковали письма.

Почтовый портал, который Эмма когда-то настроила для приёма корреспонденции, разрывался от свитков.

Они сыпались, как конфетти, заваливая пол в прихожей, гостиной и даже на кухне.

— Что это? — спросила я, с ужасом глядя на гору пергамента.

— Поздравления, — сухо ответила Эмма, паря над сугробом писем. — Предложения. Приглашения. Брачные договоры.

— Чего?

— Брачные договоры, — повторила она. — Тебя зовут замуж.

— КТО⁈

— Все.

Батискаф, который с утра уже успел порвать три особо наглых послания, сидел на вершине почтовой горы и перебирал свитки с видом заправского почтальона.

— Василиса, тут тебя зовут замуж в мир говорящих гор, — зачитал он. — Цитирую: «Наши скалы будут петь тебе серенады вечность, а наши пещеры станут твоим уютным домом». Причём тут пещеры и уют, я не понимаю. Гадость.

— Дальше что там? — простонала я.

— В подводное королевство зазывают. «Мы предлагаем тебе руку, жабры и бессмертие в пучине вод». Жабры, Карл! Они предлагают тебе жабры! Ахахаха!

— Я не хочу жабры.

— Я тоже. Так что это тоже в мусор.

Он отшвырнул свиток.

— А это вообще шедевр. Какой-то старый престарый дракон просит твой портрет в полный рост. Пишет, что наслышан о твоей красоте и хочет украсить твоим изображением свою сокровищницу.

— Чего украсить?

— Сокровищницу. У них там, у драконов, это комплимент. Типа, ты такая ценная, что достойна лежать рядом с золотом.

— Это ужасно.

— Это драконы, у них своя логика, но я бы не советовала. У них, знаешь ли, привычка спать на сокровищах. А если твой портрет будет под драконом? Понимаешь, как это двусмысленно будет выглядеть? — объяснила Эмма.

— О! — оживился котик. — А это от эфритов! Наших любимых пустынных демонов! Слушай: «Хозяйке Перепутья. Благодарим за воду. Вода была восхитительна. Даже сосуд, в котором вы её подали, стал предметом поклонения в нашем храме. Посылаем вам коробку солнечных апельсинов в знак вечной дружбы. p.s. Если решите выйти замуж, имейте нас в виду. У нас в пустынях тоже красиво».

— Они предлагают мне выйти за кого-то из них?

— Не совсем. Они предлагают иметь их в виду. Это пустынный этикет. Очень тонко и уважительно. И заметь, без жабр.

— Солнечные апельсины — это хорошо, — заметила я.

— Вот это я понимаю — уважение! — Батискаф прижал свиток к груди. — Остальные — настоящие придурки и попрошайки, мя-а-у-ар!

Он спрыгнул с горы и принялся пинать лапой особо наглые послания.

Я перебирала письма и чувствовала, как голова идёт кругом.

— Батискаф… — сказала я. — А это нормально? Что меня теперь зовут замуж существа, которые меня в глаза не видели?

— Это слава, ведьмочка моя, — философски ответил кот. — И она нагрянула.

— И что мне делать?

— Бояться, — серьёзно сказал он. — Теперь самое время начать бояться. Потому что сейчас попрут не только женихи, но и те, кто захочет на тебе заработать. И те, кто захочет через тебя добраться до феникса. И те, кто просто хочет посмотреть на ту самую ведьму, которая умудрилась приручить бессмертное высокомерие.

Я тихо сказала:

— Но я его не приручала. Он сам появился в моей жизни.

— А они это знают? — Батискаф поднял бровь.

Я промолчала.

Феникс молчал третий день.

Может, он передумал?

Может, решил, что иметь собственную ведьму — это слишком хлопотно?

Слишком много со мной проблем?

— Батискаф, — спросила я. — А если он не придёт больше?

— Кто?

— Феникс.

Кот замер.

— Придёт, — сказал он уверенно. — Куда он денется. У него договор. И вообще, он на тебя не так смотрел, чтобы просто так взять и не прийти.

— Как это не так?

— Не знаю, — Батискаф отвернулся, делая вид, что вылизывает лапу. — Но не так, как на других. И вообще, я кот, я всё вижу. И молчу. Потому что если я скажу, ты меня убьёшь.

— Не убью.

— Убьёшь.

— БАТИСКАФ!

— Ничего не скажу!

Он отбежал подальше и уселся на подоконник кресла, делая вид, что рассматривает блики от люстры на стене.

Я снова уткнулась в письма.

Солнечные апельсины от эфритов пахли так вкусно, что, кажется, весь Дом наполнился цитрусовым ароматом.

А феникс молчал.

— Ладно, — сказала я, откладывая письма. — Будем жить дальше. А всем женихам мы ответим вежливым отказом.

— Всем? — уточнил Батискаф.

— Всем. Кроме эфритов. Им отправим благодарность и приглашение в гости.

— Умница, — одобрил кот. — Дипломатия наше всё. Ты теперь ведьма Перепутья, а ведьмы должны уметь дружить с пустынными демонами и вежливо отшивать драконов. Это аксиома.

— Кто тебе сказал?

— Жизнь, Василиса. Жизнь и пара тысяч лет опыта.

Я вздохнула и пошла на кухню пить чай, и есть солнечные апельсины.