Глава 22. Разведка миром
Валентина презрительно осмотрела Таню.
– Да мне нaчхaть на его мать! Я – не ты!
Таня про себя усмехнулась – по всему выходило, что этим двум особам – Антонине Сергеевне и Валентине, предстоит много-много дивных откровений.
– Ну как скажешь, – покладисто кивнула Таня, не обращая ни малейшего внимания на воинственную коллегу.
Та ещё что-то повысказывала бы, но тут пришли пациенты с истошно скандалящим крохотным той-терьером, которому требовалось провести очень сложную операцию по стрижке когтей, так что продолжать разговор было физически невозможно. Двухкилограммовое создание орало так, что уши закладывало…
– Он боится! Ему будет больно! – в моменты, когда крошечный пёс по имени Цезарь затихал, чтобы восполнить запас воздуха, стенала хозяйка. – Цезик мой, ну потерпи, бубусечка.
Татьяна филигранно убедила хозяйку в том, что бубусечка будет волноваться ещё больше от переживаний своей владелицы, и изящно отправила её за новыми игрушками для Цезика в небольшой, но весьма богатый зоомагазин, устроенный недавно в подвальном помещении клиники, а сама строго посмотрела на него.
– И чего ты такие концерты закатываешь? В прошлый раз постригли всё за пару минут, а ты перед этим полчаса истерил. Не стыдно?
Шушана, которая от любопытства уже извелась – ну интересно же, чего этот чудик так гомонит, выбежала из-за шкафа и поинтересовалась у Цезаря.
– Слушай, а правда, ты чего такой громкий? Только не ори! Спокойно скажи.
Она выслушала повизгивания, от которых закладывало уши не только у неё, но и у пары голубей за окном, а потом объяснила Тане:
– Говорит, что иначе, его всерьёз не воспринимают – он мелкий, так хоть что-то солидное должно же быть! Вот он так и солидничает.
– Ай, как жаль! – коварная Таня прицокнула языком. – Я-то думала, что он, наоборот, хочет показаться меньше, ну, как этакий маленький щеночек.
Пёс возмутился так, что Тане показалось – сейчас стёкла повылетают, вон даже голуби с окна попадали, хорошо, если не в обморок!
– Хочешь понять, почему я так думаю? – понимающе уточнила Таня. – Потому что я не видела ни одного крупного взрослого пса, который бы истерил и орал, чтобы показаться ещё крупнее! Так только щенки себя ведут! А они, сам понимаешь, существа милые донельзя, но солидности никакой!
Глубокая задумчивость тоя собрала складочками тонкую шкурку на его лбу, а Таня, воспользовавшись этим, ловко избавилась от излишне отросших когтей на правой передней лапе.
Когда она перешла к левой, той обнаружил это, но…
– Ну вот, до чего ты стал серьёзнее и внушительнее! – уверенно выдала Таня. – Прямо удивительно солидный пёс, когда молчишь! Правда, Шушана?
Тишина встревожила любящую хозяйку Цезаря, и она, оставив под ответственность продавщицы выбранную в магазине горку игрушек, рванула в кабинет ветврача, охваченная ужасом:
– Ему плохо! Сердце прихватило!
Ворвавшись в кабинет, она застыла в полнейшем изумлении – её сокровище, истерящее при малейшем подозрении на то, что сейчас будет когтеманикюр, сидело спокойно, с достоинством разглядывая горку остриженных когтей.
– Невероятно! Просто удивительно! Мой муж и то отказывается Цезика даже подержать – говорит, что опасается сломать что-нибудь – или собаку, или свою психику. Понимаете, Цезарь сразу так кричит, так визжит, а сейчас – ну просто как… как…
– Как большой, крупный и внушительный пёс! – подсказала Таня, заслужив благосклонный взгляд тоя.
«Сдаётся мне, что вопли Цезика были шепотом на фоне того, как будут общаться Валентина и Антонина Сергеевна», – подумалось Тане мимолётно. Впрочем, она не сильно-то и вспоминала об этих людях – хватало чем заняться.
Зато им самим было очень… просто замечательно нескучно.
Антонина Сергеевна быстро просекла, что сын встретил какую-то опасно привлекательную девушку.
«Так… признаки налицо, да, в принципе, и на лице – вон взгляд какой стал… аж косеет, когда с какой-то девицей по телефону беседует. И с работы срывается, словно минута опоздания его кусать будет в чувствительные места! А это уже серьёзный показатель!»
Показателем был и звонок Надежды, которая рыдала о том, что Дима её бросил и променял на какую-то… Характеристика была настолько непечатная, что Антонина Сергеевна даже кое-что новое узнала о ёмкости формулировок.
Антонина Сергеевна проверила – позвонила сыну и попросила заехать вечерком – якобы ей надо шкаф передвинуть.
– Мам, извини, я занят! – скупо отозвался сын в ответном сообщении.
«Тааааак… И что же это у нас за новая змеечка приползла? Или ящерка типа крокодилицы, а может, комодской вараницы?» – Антонине Сергеевне не была чужда ирония, так что она ещё попримеряла на новое увлечение сына всякие пресмыкающиеся образы, которые, впрочем, быстро закончились, стоило только «вараницу» узреть вживую. Это было сделать несложно – просто подъехать к дому сына и узреть собственными глазами его эффектную «занятость».
Комодский варан – милая ящерка. 4 м, до 130 кг…
«Ого… какая. Сыночек, ты у нас сейчас как Хьюстон… Мало тебе не покажется, мой милый, – пробормотала Антонина, припомнив сакраментальное: "Хьюстон, у нас проблемы". – Ну ладно. Есть проблема – будем решать!»
Сначала Антонина решила попробовать разведку не боем, а миром – ну почему ж нет? Она ж не чудовище какое-то… Сын – взрослый, вполне себе активный мужчина. Кто-то ему нужен, так, может, и эта сгодится, пока мама лучшую не подберёт.
– Димочка, я так понимаю, у тебя девушка новая появилась? – Антонина Сергеевна подстерегла сыночка на работе.
– А? Да… появилась, – признался Дима, осознав, что бежать некуда – мать вокруг.
– Так что же ты, мой родной, её в гости ко мне не привёл? – Антонина как лампочка, производила в пространство свет, и как кондитерская фабрика – сладость.
– Ээээ… а можно? – засомневался сыночек.
«Хороший мальчик, – умилилась про себя мама. – Наивный такой, но хороший!»
А вслух сказала:
– Нужно милый, нужно!
Дима послушно уточнил у Валечки, от которой таял, млел и натурально влюблялся чем дальше, тем больше, о том, когда она сможет прийти в гости к его маме.
Валечка так мило заулыбалась клиенту, принёсшему на приём упитанного мопса и крайне скандальную кошку, что тот нервно обернулся в попытках уточнить, кого так обласкала взглядом эта красавица.
– А зачем мне ходить в гости к твоей маме? – уточнила Валентина, параллельно заполняя регистрационные записи на животных – мопсиха оказалась Офелией дель Глянц, а кошка – Фенькой.
– С Офелией вам в кабинет направо, а с Фенькой – придётся подождать, – услышал изумлённый Дима.
– Милая… эээ, не понял. Какая Офелия и Фенька? – нервно уточнил бедолага, ёжась под взглядом маменьки.
– Это я по работе. Димочка, ну, сам посуди… зачем мне идти к твоей маме? Она меня уже заведомо не любит, сходу ревнует, думает, как бы нас разлучить! Точно-точно. Иначе какое ей до меня дело? Наверняка она считает, что ты в женщинах не разбираешься, нашёл какую-то нехорошую, а она-то уж точно выведет меня на чистую воду. Да, милый, я уверена, что так и будет. А потом… я не хочу видеть никого, кроме тебя!
Валентина усмехнулась, глядя на себя в потемневший экран монитора – красавица из тёмного отражения понимающе улыбнулась ей в ответ. Первый шаг был сделан…
Услышав, что новая девица пока не готова наведаться в гости, Антонина Сергеевна слегка изумилась.
– Дима, а почему?
– Она тебя боится, мам… И правда, чего ты заинтересовалась-то? Я – взрослый мужчина, она – моя женщина. Мы уж как-нибудь сами разберёмся, – Дима выпятил подбородок, став изумительно похожим на себя в возрасте пяти лет, когда он влез в огромную лужу и уверял мать, что ему там очень хорошо.
«Так! А вот это уже интересно! – Антонина прямо шкуркой почуяла опасность. – Что-то тут не то!»
В её понимании она перекрыла всевозможные угрозы сыну со стороны таких девах – вся недвижимость её собственная, работает он под маминым началом, взять с него нечего, кроме машины, но он за свою «ласточку» любой девице выпишет проездной билет отсюда и до Тимбукту!
«Что тогда? На что нацелилась эта зараза? – пыталась просчитать Антонина. – Или решила, что родит ему кучу детей, и я растаю? Да счазззз!»
По её расчётам, осчастливленная вниманием сына девушка должна была нестись в гости к потенциальной будущей свекрови со всех ног, не жалея каблуков, а эта… наоборот!
Дима о раздумьях матери не имел ни малейшего понятия – он на крыльях любви летел в квартиру Валентины и выключался из действительности, страдая только от того, что пока ещё женат!
«Вот баран! Надо было сразу разводиться, уже бы был свободен! – переживал он. – Так нет, сам себе проблемы устроил. Зачем мне нужна была Танька? А эта… Надька? Ни одна из них и близко с Валенькой не стоит!»
Таня действительно и не собиралась стоять рядом с Валентиной – чего она у входа в клинику не видела? И так работы хватает выше головы!
А кроме работы в клинике есть же ещё «особые гости» Соколовского…
Лись, довольная, отъевшаяся и абсолютно здоровая, уехала домой, зато прибыл здоровенный ёж с дичайшим количеством клещей, блох и прочей пaрaзитaрной радости, которого Таня обрабатывала от «пассажиров» и лечила от раны на бедре.
Терентий, полностью залечивший все ушибы, устранивший недостаток веса как класс и откуда-то захапавший немереное количество вальяжности и покровительственного отношения к окружающим, почти постоянно пребывал в кабинете Соколовского, восседая в его кресле и чего-то изображая…
А на самом деле смотрел телевизор, вынося свою особу к обществу с потрясающими выводами:
– Весь мир спектакль, и люди в нём актёры. А мы – зрители и критики! Это ж удивительно забавно наблюдать, как они бегают и чего-то из себя ПРЕДСТАВЛЯЮТ, – выдал он, просмотрев очередные новостные сводки протестов во Франции. – Впрочем, все животные, кроме котов, тоже как люди!
«Какое счастье, что коты, как правило, только по-кошачьи говорят, – думала Таня. – А ещё надеюсь, что не все из них так думают – только самые котистые…»
Ёж, видимо, рассуждал похоже, поэтому, обменявшись с Таней понимающим взглядом, притопал в кабинет, с неожиданной силой толкнул вертящееся кресло с котом так, что Терентий оттуда внезапно выпал, и с готовностью подставил под тыльную часть падающего критика и наблюдателя свою колючую спинку.
– Чего это у нас коты летать начали? – Вран заглянул в окно, вернувшись прямиком из смоленских лесов с докладом, и недоумённо проводил взглядом вертикальный взлёт и горизонтальный вылет Терентия из кабинета Соколовского.
– Да так… Это кот у нас от наглости лечится! – хладнокровно объяснила ему Таня. – Иглоукалыванием.
Ёж немногословно хрюкнул и потопал за «наглоболящим котиком», видимо, с целью уточнить, а не надо ли повторения сеанса.
Таня открыла окно пошире, пропуская Врана.
– Как слетал? Всё в порядке?
– В полном! – Вран уже спрыгнул с подоконника на пол и теперь сидел там в своём людском виде, недовольно оттягивая горловину футболки. – Только одежда тесная.
– Да ты на себя посмотри! – ахнула Таня. – Ты же вырос-то как!
Вран начал вставать, морщась от неприятных ощущений – казалось, что ткань просто скрипит и потрескивает на плечах, а швы немилосердно врезаются в подмышки.
И тут он сообразил, что смотрит на Таню как-то не так…
– Ты стал одного со мной роста! – всплеснула руками она. – Мамочки мои! Вот это скорость роста…
– Да, он так и говорил, что это быстро будет, – пробормотал Вран. – Я, когда там летал, знал, что расту, – по размаху крыльев видел, но не думал, что в людском виде это тоже будет так… заметно!
К вечеру, к приезду Соколовского, Таня сбегала и купила Врану новую одежду. По его настоянию – объёмный оверсайз.
– Если я так дальше буду расти, смысла нет брать что-то по размеру, – Вран очень старался выглядеть равнодушным, но как только думал, что на него не смотрят, начинал по-детски улыбаться, косясь на своё отражение. – И, да… судя по тому, что я видел, тут кот совсем распоясался, да? Это… тебе нужна помощь?
– Не больше, чем обычно, – успокоила его Таня. – А при учёте того, что на него мой новый пациент начал охоту, Терентий будет тише воды и ниже травы… Спасибо, и не волнуйся.
Оскорблённый вопль и прыжки Терентия, который, позабывшись, треснул обидчика лапой, а теперь выл по поводу своей опрометчивости, Таня восприняла флегматично:
– Ошибочка вышла – громче водопада и выше моей головы! Ты мне лучше скажи, ты медведя нашёл?
Она усадила его обедать и теперь переглядывалась с норушью – обе радовались, что мальчик благополучно вернулся.
– Нашёл, – кивнул Вран. – Только не знаю, надо ли Соколу… овскому об этом говорить. Может быть, лучше сказать, что я не справился!
– Почему? – удивилась Таня, которая точно знала, как Врану хочется рассказать работодателю об успешном выполнении своего первого задания.
– Он там крайне своеобразный, – вздохнул Вран. – И я не хочу, чтобы ты с ним общалась. Если честно, я думал и тебе не говорить правду – ну, сказать, что не нашёл я мишку. Но… я не хочу тебе врать.
Он упорно отводил взгляд, словно признался в чём-то постыдном, а когда всё-таки поднял на Таню глаза, увидел, что она улыбается. Только не насмешливо, а так… тепло, глазами.
– Вот и правильно! – пискнула Шушана, появляясь на столе между ними. – Своим врать и не надо! Ты ж понял уже, что ты тут – свой? Да?
Вран только коротко кивнул.
– Вот и хорошо! А с медведем мы как-нибудь разберёмся, благо на такое в нашем племени свои специалисты есть, – объяснила Шушана. – Что? Что ты так на меня уставился.
– Так ты… ты же одна.
– Я – да, но я ж не единственная норушь! У меня сородичей полно! – она гордо приосанилась. – Так что давай, не томи! Ну, рассказывай про медведя!