Глава 38. Любименькая внучечка
Сама Вика как раз хотела поехать к Таньке.
«На море я через три недели и так поеду, – рассуждала она. – Родители в крутой лагерь путёвку купили. С ними мне неохота – начнут приставать, чтобы я читала, чего там на лето задали. Да и так – скууучно».
Сначала она охотно согласилась поехать к бабушке и деду с маминой стороны.
Правда, через три дня сплошного праздника выяснилось, что от неё там чего-то ждут.
– Викунечка, лапочка, сходи на десерт клубнички собери, – скомандовала бабушка.
Вика искусно сделала вид, что ничего не услышала. Бабушка окликнула её ещё пару раз и пошла сама. Так продолжалось до вечера пятницы, когда с работы на дачу приехал дед, обнаружил, что жена савраской бегает за внучкой и делает за неё вообще всё, и попытался слегка вернуть дитятко на землю.
– Да не буду я ничего собирать! У меня каникулы, чего я тут работать-то должна? Ваша дача, вы и вкалывайте!
– Так, секунду… – удивился дед. – А ничего, что ты очень даже уважаешь всё это есть?
– Ты что, дед? Еды для меня пожалел? Вы меня вообще-то кормить обязаны! – Вика про свои права знала положительно всё!
– А эксплуатировать меня никто не имеет права! – выдала она с полным знанием дела.
Тут даже бабушка, обожавшая младшую внучечку до потери пульса, как-то смутилась.
К вечеру воскресенья стало понятно, что у неё неуклонно повышается давление, как только внучка начинает спорить с дедом, а происходит это постоянно, с периодичностью каждые полчаса.
– Так, собирайся! Я тебя к родителям отвезу! – велел дед. – Ты, милая моя, малость берега попутала! Я тебя кормить не обязан, бабушка тоже, а вот Ирина с Семёном – да. Вот пусть они и разбираются!
Дальше Вика, рассказавшая родителям что-то вроде «эти бабушка и дед испортились, несите других», была торжественно перебазирована к родителям Семёна, которые, услыхав от сына об отвратительном поведении сватов, горели желанием утереть им нос и позаботиться о кровиночке как следует!
Их хватило на девять дней, после которых Вику как возвратную тару перебазировали назад – в родительский дом. Да не просто так, а с напутствием:
– Или вы займётесь Викторией, или она в скором времени займётся вами!
– Вика, а у них что случилось? – удивились родители.
– Па, да я им что? Поливальная установка или косилка? Почему я должна полоть всякую ерунду типа морковки или таскать воду в теплицу, а ещё посуду намывать? Мне даже лучше было у маминых ба и деда.
Ирина, предвкушая отпуск с мужем, позвонила родителям и предложила снова доставить им любимую внучку.
– Не-не-не… отказался отец. – У тебя мать только в себя приходить начала, давление нормализовалось!
– Но это же ваша любимая внучка! – взывала к их родственным чувствам Ирина.
– Да мы уж лучше Таню позовём, если очень захочется.
– Но вы же… вы же Вику любите!
– Любим! И чем она дальше, тем больше любим, как выяснилось. Жизнь-то как-то больше любится, понимаешь? И вообще, знаешь, Иринка, ты бы подумала, как дальше жить с ней будешь! Она же как потребитель растёт. Ты дай и отойди, не можешь дать? Поди найди, принеси и дай. И отойди! Не можешь найти? А на фига ты тогда нужен тут небо коптить! Ты знаешь, что она заявила?
– Что? – с опаской уточнила Ира.
– А то, что она – богатая невеста будет. У неё потом будет три квартиры и две дачи! Наши квартира и дача, сватовы квартира и дача и ваша квартира. Как тебе заявочка?
– Да как вы вообще на эту тему заговорили? – c досадой спросила Ирина. У неё было такое нехорошее ощущение, что отдых наедине с супругом как-то просачивается сквозь пальцы и тает на глазах.
– Ну как же… Я спросил, как она жить собирается, если ничего делать не хочет и учиться не жаждет, а она и сказала, что в одной квартире жить будет, а две другие – сдавать. А дачи можно продать и купить на них какую-нибудь крутую машинку.
Ирина изумлённо примолкла.
– Молчишь? Вот и я заткнулся, аж зубами клацнул! – сердито сказал отец. – Это я ещё матери твоей не озвучивал внучечкин бизнес-план. Ей сейчас четырнадцать, а к восемнадцати она уже планирует чего-то там сдавать… круто, да? Я как-то не готов через четыре года освободить жилплощадь, чтобы Вике жилось полегче, думаю, что сватам это тоже как-то не очень понравится. А уж вам с Сёмкой и подавно.
– Пап, да ты, наверное, что-то не так понял! – решила Ира. – Не может она так думать. Ты что, она же ребёнок совсем! Можно я её вам всё-таки привезу, а?
– Нет, нельзя! Я вдовцом становиться не планирую! Так что Викины каникулы – это, пожалуйста, без нас!
– А ты не боишься, что захочется внучку увидеть, а она к вам уже не поедет? – Ирина пошла на использование запрещённого приёма. Да, отец очень упёртый, но не отменять же поездку!
– Не переживай, если что, у нас ещё одна внучка есть! Таню позовём! – парировал отец.
Это было неожиданно… и очень вовремя.
«Точно! Есть же Таня!» – Ирина никак не восприняла всерьёз угрозу отца, зато обеими руками ухватилась за новую идею, тем более что и сама Вика на грозный вопрос родителей, какого зелёного крокодила она вытворяла на дачах, объяснила всё просто:
– Да мне там не нравится. Чё у них делать? Раньше-то хоть не трогали, так я или фильмы с мультами смотрела, или в игрушки играла, ну, на озеро можно было ещё сходить. А сейчас ноут сломался, на смартфон много не закачаешь, а интернет там слабый, едва тянет. И они почему-то ко мне все приставать стали – сделай то, сделай это, а то у них самих то спина болит, голова болит, давление и ещё чего-то там болит! А я при чём? Я-то не виновата, что у них чего-то там поразболелось. У меня каникулы, а эти всё вязнут и вязнут!
Вот тогда и расцвела пышным цветом идея о том, что Вика переберётся к Тане!
– А что? Можно! – одобрила Вика, поразмыслив. – У неё точно инет есть, да и потом, грядок дурацких там нет, а погулять сходить можно в любой момент! А потом вы приедете и меня на море проводите.
Вот Ирина, обрадованная благополучным разрешением вопроса, и стала названивать старшей дочке.
Нет, ну правда… а что такого? Присмотрит запросто! Вика уже не грудной ребёночек, кормить по часам не требуется. Так что проблем никаких не будет!
И тут нате вам:
– Спасибо, не надо! – автоматически отказалась Таня.
– Что значит не надо? – возмутилась мать, не ожидавшая отказа. – Это же твоя сестра!
Таня только невесело усмехалась, слушая дальнейшие материнские уговоры.
«Сестра… ага. Да она в свои тринадцать, в прошлом году, ещё до моей свадьбы, выживала меня из комнаты только так! С работы уходить не хотелось, – вспоминала Таня. – А теперь её СЮДА брать? Мне что, делать нечего?»
– Таня, ну ты же понимаешь, что она твой близкий человек? – старалась Ирина.
– Мам, извини. В первую очередь она этого не понимает! Она ликовала, когда я ушла из твоей квартиры, выходя замуж. А до этого портила мне жизнь, как только могла.
– Таня! Но она же была совсем ребёнок! Как ты можешь помнить такие глупости! Короче, ты должна её взять…
– Нет, мам. Не должна.
– Ты что? Не пожалеешь сестру? – ахнула Ирина.
– А что с ней такого случилось? Не захотела ничего делать у одних бабушки и деда, потом у других? Скучно – интернет слабый – все чего-то хотят? Я бы поплакала над её участью тяжкой, но, прости, очень устала. Я мам, работаю, да и потом… в этой квартире хозяйка будет против того, чтобы кто-то ещё подселялся.
Таня горько усмехнулась, на секунду представив, что было бы, если бы мать узнала о том, что квартира принадлежит ей.
– Да откуда хозяйка что-то узнает? – начала было мать, но Таня увидела норушь, которая активно подслушивала разговор, а потом начала махать лапами в сторону комнаты Врана.
Таня, ошарашенная материнским звонком и её абсолютно неожиданным требованием, наконец-то включила аналитическое соображение и сообразила, на что намекает Шушана.
– А ещё тут во второй комнате живёт восемнадцатилетний парень. Он только что школу закончил, поступает… Так что, сама понимаешь, Викино присутствие тут будет абсолютно неуместно!
– Ты не говорила, что у тебя соседи есть! – недовольно высказалась мать.
– Так ты и не спрашивала.
– Нда… это будет… гм… неудачно. Слушай, а может, он куда-то собирается?
– Куда бы он ни собирался, я Вику брать не стану.
– Таня!
– Мам, даже не пытайся, это абсолютно исключено!
Ирина некоторое время ещё пыталась переубедить старшую дочь, а потом с досадой отключила и откинула подальше смартфон.
– Сказала, что не возьмёт. Она в коммуналке, во второй комнате какой-то парень восемнадцати лет. Сам понимаешь – это не вариант! – хмуро сказала она Семёну. – Ну что нам, путёвки сдавать, что ли? Так деньги потеряем! – чуть не плакала Ирина. – Может… может, всё-таки сюда её позвать? В конце-то концов, это же всего на две недели… – несмело предложила она мужу. – Прав на мою квартиру у неё никаких нет, а потом мы и выписать её можем.
– Точно! Ты же собственник! Так и надо. Вообще-то надо было выписать сразу, как только замуж вышла, а ну как родила бы и к тебе своего ребёнка прописала? – Cемён неоднократно уже пытался уговорить жену выписать старшую дочку, но та как-то не решалась, а вот теперь можно было продавить эту идею, обезопасив тем самым территорию для собственной дочери.
Новый звонок от матери Таня приняла совсем уж неохотно – она как раз читала описание способов запайки сквозных дыр на старых пластмассовых игрушках и вспоминала, где она видела паяльник.
Куколку, которой требовалось лечение, Таня уже начисто вымыла, высушила и отправила Врана за акриловыми красками, благо он и так собирался прогуляться.
Предвкушение ремонта несчастной куклы нравилось Татьяне несоизмеримо больше, чем очередной «пакет с пакетами требований» от матери.
– Да, мам?
– Таня, раз у тебя там так всё тяжко с твоей коммуналкой, ты можешь на две недели приехать к нам. Понимаешь? Всего на две недельки! И от соседа отдохнёшь, и за сестрой присмотришь.
– Нет, спасибо. Мне тут лучше, – напрямую сказала Таня.
– Что? Что ты такое говоришь?
– Мам, мне тут лучше, чем у тебя!
– Таня! Ты всегда была странной девочкой, такой… эгоистичной, – перед Ириной помахивало голубым хвостиком предвкушение моря, летнего отдыха и ускользающего счастья, а также скорбь о деньгах, которые она потеряет, если откажется от путёвки. – Я даже не могу тебе сказать, как ты меня сейчас обидела! Мои чувства для тебя, похоже, не важны! Но я тебя прошу, ты можешь… нет, ты должна позаботиться о сестре! Слышишь?
– Я тебя прекрасно слышу. Мам, я эту квартиру нашла, потому что она прямо у моей работы. Я сейчас в клинике приём веду и ночью в стационаре дежурю, и ещё у меня работа есть. У меня нет возможности присматривать за Викой. Прости, но нет!
– Раз так… раз так… я тебя из квартиры выпишу! Поняла? Или ты соглашаешься, или лишаешься прописки! – Ирина была абсолютно уверена, что эта угроза подействует и старшая дочка как миленькая примчится присмотреть за Викой.
Именно поэтому ответ Тани оказался для Ирины полнейшей неожиданностью.
– Хорошо мам, ты права. Мне действительно пора выписываться из твоей квартиры.
Вран, который купил коробочку акриловых красок и пришёл с ней домой, так и застыл в дверях, невольно услышав часть разговора.
С его-то слухом он преотлично различил всё, что говорила Танина мать.
«Ничего себе! Да у неё родаки ничуть не лучше моих!» – рассердился он.
Ирина ошарашенно замолчала, а потом взвизгнула:
– Ты… да ты так без семьи останешься! Немудрено, что от тебя муж налево пошёл. С тобой же невозможно жить! Ты… ты эгоистка и думаешь только о себе. Ты хоть соображаешь, что когда меня не станет, ты останешься одна? Сестра тебя и знать не захочет?
– Мам, а ты не забыла, что я только полтора года с ней не живу нос к носу? И всё это время она мечтала, чтобы меня и вовсе на свете не было! Я ей постоянно жить мешала. И, да… не останусь я одна! Если так получилось, что я не нужна ни тебе, ни отцу, то это означает только то, что мне нужно создавать свою семью и искать тех, кому буду по-настоящему нужна я сама и кто будет нужен мне!
– Да ты уже попыталась. И ничего у тебя не вышло! Неудачница! – Ирина как-то напрочь забыла, что говорит не с врагиней, а с дочерью, но очень уж манил её отпуск и тем больнее было разочарование…
– Это бывает. У тебя ведь тоже был развод? Правда? И я как-то не помню, чтобы тебя кто-то неудачницей называл! Ладно, мам, хватит! Твоя проблема решается элементарно – доплати немного денег соседке, она с удовольствием будет готовить Вике еду и присмотрит за ней. Ты же её нанимала когда-то, когда мне надо было у бабушки и деда на даче помогать.
Ирина аж поперхнулась очередным криком.
– Точно! Как я про неё забыла? И ведь верно! Тогда она отлично за Викой присматривала, и теперь не откажет, тем более что давно на пенсии.
Ирина фыркнула что-то вроде «Разберусь без тебя, раз ты такая», и отключила смартфон.
– Фууух… – выдохнула Таня.
Ощущения были такие, словно на ней камни возили. Да всё вверх, в гору.
Шушана примчалась к ней по столу и сочувственно погладила запястье, а на плечо опустилась рука Врана.
– Не думай о них! – сердито велел он. – Забудь! Раз они не понимают, кто ты и какая, то… то они тебя просто не стоят! Не заслуживают, понимаешь? И вообще, я купил краски. Давай, может, чего-нибудь поделаем, а? Там у тебя куклоремонт намечался, да? И где этот лентяй Терентий?
– Зачем тебе Терентий? – вяло удивилась растроганная, но как-то неожиданно и сильно уставшая Таня. Даже говорить не хотелось, а хотелось пойти забиться в угол и поплакать вдоволь.
Правда, никто ей не позволил заниматься такой ерундой!
Вран метнулся на кухню, оторвал от мисок расслабленного и счастливого Терентия, приволок его к Тане и придавил её колени котом.
– Гладь! – строго велел он, переглянувшись с Шушаной. – А мы сейчас вернёмся!
Через десять минут они действительно вернулись из кухни, нагруженные здоровенным подносом со всякими приятными и вкусными вещами, причём поднос волок Вран, а на его плече восседала Шушана с видом верховного командующего противоуныльными войсками.
– Так, мы сейчас едим, Вран, отодвинь Терентия от колбасы, он же сейчас всё стянет! Так о чём я? Да, мы сейчас едим, пьём чай, а потом красим куклу!
– А я не могу, ну, красить не могу – закапризничал Терентий. – У меня же лапки!
– Ничего, мы из тебя шерсть на кисточку надёргаем! – оптимистично заверила его Шушана. – Вот и поучаствуешь!
Ну куда могло деться отвратительное Танино настроение в таком окружении? Правильно! Выхода у него не было – только бесследно испариться!
– Да ёлки-палки, кто бы знал, что ты запаяешь эти дырки! – изумлялся Вран. – Ты правда первый раз это делаешь?
– Чессслово! – заверяла его Таня, аккуратно разглаживая рваные края дыры жалом паяльника и после каждого прохода по пластику вытирая его о мокрую тряпочку, чтобы не испачкать чёрными разводами голову куколки.
После того как от сквозных дыр не осталось и следа, Таня и компания приступили к покраске.
– Нет, конечно, можно было и лучше… но я же первый раз! – оправдывалась Таня, показывая результат.
– Перфекционистка! – ругался строгий Вран. – Мне нравится! Нет, честно! Хорошо, что я сфоткал, какая она была!
Он перелистывал фото на экране смартфона, смотрел на Танины руки с тонюсенькой кисточкой и думал, что заклюёт любого, кто посмеет её обидеть!
Просто потому, что своих надо любить, беречь и защищать, а если этого нет – это значит, для тебя они вовсе и не твои, как бы они ни назывались в табели о семейных рангах.