12. Мужчина в красно-синей фуражке

10.05.26 воскресенье.

Вечером того же дня я отправилась в стендап-клуб на Полянке. На этот раз я не ныкалась в туалете, а зашла совершенно открыто и с гордо поднятой головой. На мое имя уже был оформлен пригласительный билет, и администратор проводила меня к столику у самой сцены. Я вращала головой во все стороны, но Тани не увидела. Зато увидела Сашу, спешащего ко мне откуда-то сбоку. За моим столиком уже сидела молодая пара, но одно место рядом со мной было свободно. На него Саша и плюхнулся.

Мы поздоровались и легонько обнялись. Это было непривычно: я не прикасалась к нему уже месяц. От волнения немного закружилась голова.

— Минут через пять начнется, — сказал он. — Я вторым буду выступать, специально так попросил, чтобы пораньше уйти. Сегодня короткий моноложек, на пять минут, и сможем сразу свалить.

— А о чем?

— Сборная солянка: старые шутки, и парочку новых хочу проверить.

— Про меня и Таню?

— Нет, про мотоцикл.

— Неожиданно, — улыбнулась я. — А впрочем, с тобой так всегда.

— Тебе ведь это раньше нравилось?

— Раньше нравилось. И сейчас тоже.

На сцену вышел ведущий, начал разогревать публику стандартными шутками и попутно объяснять правила стендапа: не выкрикивать, не снимать длинных видео, чаще хлопать и смеяться. Я слушала вполуха, мое внимание, помимо воли, было приковано к Саше. Он подозвал официантку и заказал мне вина и сырных шариков в клюквенном соусе. Я вяло посопротивлялась, но быстро сдалась. Шарики тут вкусные, а вина хотелось выпить, чтобы хоть немного сбросить это волнение.

— Шикарно выглядишь, — шепнул он мне на ухо, и я пробормотала глупое «Ты тоже».

В освещенный софитами круг выбежала первая комикесса — восточного вида девушка в широких штанах и мятой клетчатой рубашке. Она шутила про свой огромный нос, хотя нос был лишь слегка массивнее среднего. Мне запомнилась одна шутка: про то, что ей нужен безносый жених, тогда, мол, дети красивые получатся. Идеальный вариант — Волан-де-Морт. Зал после этой сомнительной шутки разразился хохотом и аплодисментами, а я вспомнила слова Саши: «юмор — искусство преувеличения». А стендап — еще и искусство самобичевания. Хочешь полюбиться публике — внуши ей, что ты убогий и никчемный… В общем, намного хуже ее. Тогда тебе будут сочувствовать, хлопать и платить за вход.

Саша не смеялся и на сцену почти не смотрел — наверное, уже слышал этот монолог, в этом клубе или в других. Стендап — тесное сообщество, и все, кто часто выступает, уже не раз видели и слышали друг друга. Хотя не факт, что заметили. Слишком уж комики сосредоточены на себе и на капризной публике, чьего внимания они всегда так жаждут. А к другим комикам в лучшем случае относятся равнодушно. Если те, конечно, не звезды, у которых сольные концерты и много денег, таким нужно подражать и завидовать.

После носатой девушки объявили Сашу, и он резво побежал на сцену. Я сразу напряглась и сжала обеими ладонями бокал — слишком живы были воспоминания о предыдущем выступлении, надолго выбившем меня из колеи. К моему удивлению, он действительно шутил про мотоцикл. Оказывается, он недавно купил это транспортное средство и уже вовсю гоняет по Москве.

— Есть только одна проблема: кто-то из нас двоих постоянно в ремонте. (Редкие смешки, шутку явно поняли не все.) Лучше, конечно, когда в ремонте я, а не он. Ну а что, вы видели цены на японские запчасти? Гипс на ноге дешевле, поверьте. Тем более, мотоциклисту одной ноги достаточно. Чтоб на газ давить, ага. А нахер нужна педаль тормоза на мотике, я без понятия. Еще не пользовался. (Взрыв хохота, хлопки, кто-то даже засвистел. Но некоторые, особенно женщины, сидели с напряженными лицами и смотрели неодобрительно. Наверное, безумные мотоциклисты, не пользующиеся тормозами, уже успели им попортить кровь, и хорошо, если в переносном смысле.) Хотя знающие люди говорят, что хороший мотоцикл прослужит до конца жизни. Надо только ездить побыстрее.

Тут я от неожиданности чуть не брызнула вином, которое как раз отхлебнула. Хотя, если подумать, то ничего смешного. Глупая бравада легкомысленного юнца. Публика, в целом, реагировала доброжелательно, но вяло. Носатую девушку Саша не перекрыл, хотя она выступала первой и «разогрела» для него зал. Закончил он старыми проверенными шутками и ушел под смех и громкие аплодисменты, однако я понимала, что выступление для него не самое удачное. Впрочем, выглядел мой бывший вполне довольным: улыбался во весь рот, искрил глазами и вытирал полой футболки пот со лба, обнажая свой в меру накаченный пресс. Место рядом со мной уже заняла какая-то опоздавшая женщина, так что Саша помахал издалека, чтобы шла с ним на выход. Я слопала последний сырный шарик, допила плескавшийся на донышке глоток вина и стала пробираться к выходу сквозь тесные проходы между столами.

— Девушка, не убегайте, сейчас будет смешно! — воззвал ко мне со сцены следующий комик. Ну вот! Опять я в центре нежеланного внимания.

— Девушка, хотите, я вам свою самую смешную шутку расскажу? Я ее не трогал, она была на Новый год. Но ради вас… Оставайтесь!

Игнорировать было уже невежливо, я обернулась и, нелепо прижав руку к сердцу, прокричала: «Извините, надо бежать!»

— Бежать? За вами кто-то гонится? Ладно, живите теперь без самой лучшей в мире шутки, ни за что вам ее не расскажу, будете потом уговаривать…

Красная как советский флаг я выскочила на улицу. Саша ждал у входа.

— Меня твои коллеги не пускали, — пожаловалась я.

— Я их прекрасно понимаю, — мило улыбнулся он. — Куда хочешь пойти? Пить, есть, гулять?

— Давай прогуляемся, погода просто волшебная.

Мы пошли по старомосковской улочке, ярко освещенной фонарями, и вышли в небольшой сквер. Я села на скамейку, Саша, ни о чем не спрашивая, сел рядом.

— Я бы хотела с тобой поговорить, — сказала я, складывая ноги в позе лотоса. Я всегда в ней сижу, удобнее так. Несколько лет занятий йоги дают о себе знать.

— Я бы тоже этого очень хотел, — ответил Саша, кладя руку на мою коленку, упершуюся в его ногу. Я сделала вид, что не заметила.

— Как ты думаешь, может быть такое, что все люди видят одного человека, а я другого?

— Это про меня? — не понял он.

— Нет, про одну женщину.

— Какую еще женщину?

Он явно ожидал разговора на другую тему.

— В доме, где я сейчас живу, есть женщина. Все видят в ней молодую красивую девушку, а я бабку старую с пучком.

— Завидуешь, что ли?

— Да нет, — с досадой отмахнулась я. — Я просто вижу другого человека: другое лица, другая одежда, даже голос, кажется, другой слышу. И не понимаю, это моя галлюцинация, или я вижу правильно, а все вокруг меня разыгрывают?

— Или они все сумасшедшие.

— Угу. Только такое разве возможно?

— Ну, а вдруг это сумасшедший дом? Я ж не знаю, куда ты съехала. Какой-то Проектируемый проезд № 66, нежилой дом в промзоне. Зачем тебя туда понесло?

— А адрес ты от Тани узнал?

— Нет.

— А от кого?

— От Тани.

— Саша!

— Не ревнуй, у нас ничего не было. Она меня пыталась утешать после твоего ухода, а мне плевать было. Хочет — пусть ходит.

— Да мне тоже плевать, — зло сказала я. Даже не знаю, что меня больше взбесило. То ли то, что он так пренебрежительно говорит о моей подруге, которая, как я теперь понимаю, всегда была в него влюблена. Просто играет её чувствами, еще и гадости со сцены говорит! То ли то, что он называет их обнимашки и её визиты на дом «ничего не было». Может, чего-то у них и не было (а как же сломанная кровать?), но точно не ничего!

— Тебе не плевать, — проявляет он вдруг редкую проницательность.

— Я, наверное, поеду домой, — говорю я.

— Да погоди ты, мы же только встретились! Сбежать ты всегда успеешь, опыт уже есть. Только туфельку мне оставь.

— Чего?

— Ну, как Золушка. Сбегать от хорошего мужчины без туфельки — не комильфо.

— Ты меня и так найдешь, — улыбнулась я. — Так просто от тебя не сбежишь. А ты правда купил мотоцикл?

— Ага. Хочешь, покатаю? Говорят, женщин это очень возбуждает. Скорость, ветер в лицо и мужественная спина мужика, от которого каждую секунда зависит твоя жизнь.

— Это же правда очень опасно! Ты не боишься?

— Нет, я аккуратно вожу, — Саша придвинулся еще ближе. Я вновь сделала вид, что не заметила. — Серьезно, Ась, поехали? Я безумно хочу прокатить тебя по ночному городу. Надо только шлем второй купить. Говорят, отношения будут долговечнее, если надеть на девушку шлем.

— Вставь это в свой стендап, — хмыкнула я.

— Это из интернета шутка, я такие стараюсь не использовать. Для комика это западло.

— Будто ты никогда не использовал шуток из интернета, — возразила я.

— Использовал, но со стыдом и отвращением к себе.

Мимо прошла женщина с ребенком. Ребенок вдруг остановился и уставился на нас. Саша сделал ему «козу», и тот зашелся звонким хохотом. Женщина схватила ребенка за руку и потащила дальше.

— Так ты считаешь, что я нормальная? — вернулась я к мучавшей меня теме.

— Даже слишком нормальная и правильная. Немного ненормальности тебе точно не помешает.

— А может, это Ромашка псих? — задумалась я. — А остальные ему просто подыгрывают, чтобы не огорчать?

— Какой еще Ромашка? — ревниво поинтересовался Саша.

Я рассказала кратко про странную парочку: молодого паренька и старуху.

— А ты её пощупай, — предложил Саша. — Так и поймешь, девушка это или бабушка.

Совет показался мне дельным. Действительно, ощупывание Машули разрешит мучающий меня вопрос раз и навсегда. Вот только вряд ли она на это согласится, а ощупывание человека против его воли нарушает законы Российской Федерации. Есть даже такое понятие в Конституции — неприкосновенность личности. Это значит, что касаться этой личности можно только с ее согласия…

— Я, кстати, тоже хотел с тобой поговорить, — прервал мои размышления Саша.

— О чем? — спросила я.

— О нас.

Повисла пауза. Я ждала продолжения, а он, кажется, ждал какой-нибудь тирады от меня.

— Прости меня, — вдруг сказал Саша, и я поразилась, как непривычно прозвучали эти слова из его уст. Слышала ли я их хоть раз за эти пять лет? Если только очень-очень давно.

— За что? — спросила я.

— За всё. И особенно за чай. Я дебил, а ты святая великомученица.

— Опять паясничаешь, — закатила я глаза.

— Ну не привык я к этому пафосу, Ася. Не умею высокопарно выражаться. Пойми меня, пожалуйста, Ася. И прими таким, как я есть. Со всеми плюсами и минусами. Как я тебя принял.

— Это не пафос, а нормальный разговор взрослых людей. Но тебе он и правда дается с трудом, понимаю, — я вздохнула. — Извинения приняты, Саш. А теперь мне правда пора домой.

К моему удивлению, на этот раз он не стал меня удерживать. И даже настоял, чтобы вызвать мне такси. Честно говоря, я была немного обескуражена, и даже в какой-то момент сама захотела остаться. Ну надо же, как резко меняется отношение к человеку, который тебя просто… отпускает. Саша вызывал машину, а я чуть не плакала от того, что уезжаю. Да еще и по своему дурацкому капризу. Вот дура! К счастью, минутная слабость прошла, и я смогла взять себя в руки. Сейчас только я чувствую себя дурой, но если останусь — мою дурость увидит и он. И хотя мы провели бок-о-бок пять лет, и было у нас, мягко говоря, всякое, и далеко не всегда я вела себя по-умному (куда реже, чем хотелось бы!), но все же последнее воспоминание самое сильное, и надо всегда стремиться, чтобы оно осталось красивым. Да, именно красивым, это самое важное.

Мы обнялись на прощание. Он сказал, что был рад меня видеть, и я ответила, что тоже. Опять его запах, кожа, эти забытые ощущения, рождающие столько эмоций и воспоминаний. Усилием воли я оторвалась и запрыгнула в машину. Водитель повез меня в мой новый уютный Дом-Свитер. Свитер, в который я бы хотела закутаться, как в мамины руки, и забыть о всех переживаниях и проблемах. Я закрыла глаза.

На полпути пришло сообщение. Ромашка.

«Сама пригласила в кофейню, я пришел, а тебя нет. Что за дела⁈»

«Я приглашала в 10 утра, а сейчас 10 вечера», настучала я ответ, расплываясь в улыбке. Потом прибавила: «Но я приеду через 18 минут, дождись меня»

«Я готов тебя ждать даже 19 минут!»

Еще один белобрысый юморист, подумала я. Везет мне что-то на них! Или это мой так называемый «типаж», и я обречена всю жизнь слушать бесконечные шутки, и то беззаботно смеяться над ними, то злиться, что меня не воспринимают всерьез?

Ромашка ждал меня за столиком с двумя чашками какао.

— Это какао с бобами тонка, с тропических деревьев Боливии. Лучший афродизиак, говорят! Сейчас выпьешь и влюбишься в меня.

— Думаешь, для этого хватит одной чашки какао? — усмехнулась я.

— Не знаю, — пожал он плечами. — Если надо, я тебе вторую закажу.

Я спросила, как закончился вчерашний вечер, и Рома рассказал, что бар, в котором они тусовались, находится в центре, в еще одном симпатичном старинном особняке, принадлежащем Стасу и Кларисе.

— Сколько же у них особняков? — поразилась я.

— Пока известно только о двух. Но и это неплохо.

Я, наконец, расслышала название бара — «Амбар» — и вспомнила, что именно о нем мне рассказывала Клариса.

— Это там живет двухсотлетний кот, говорящий на разных языках?

— Ага. И зовут его БАРсик. Он огромный и невероятно умный. Можешь любой вопрос задать, и он ответит. По-кошачьему, конечно.

— Ну-ну, — пробормотала я. Какие только байки не готов рассказывать Рома, только бы меня охмурить. Сказать ему, что ли, что я только-только от бывшего приехала? Пусть ревнуют друг к другу, ха-ха! Хоть раз в жизни побуду роковой женщиной.

— Народу было полно, даже Клариса к нам спустилась на часок. Альбинка фоткалась с огромным кактусом в обнимку, укололась и сломала ноготь. Так причитала, что один негр в шапке-ушанке купил ей шампанского. Пришлось мне ему объяснять на ломаном английском, что девушка не знакомится и вообще предпочитает бородатых славян. Пока объяснял, мы с ним подружились и взяли по пиву. А Мария, пока ее хахаль на улице курил, залезла коленками на подоконник и махала ему руками и другими частями тела. Тот сразу прибёг ее снимать, но поскользнулся на разлитом чем-то, и они эпично грохнулись на пол. Все вокруг аплодировали, а Мария кричала, что он тиран и не дает её самовыражаться.

— Да уж, весело! — чуть позавидовала я.

— Но без тебя скучно было, — неожиданно заключил Рома. — Я там пару часиков посидел и домой уехал. Взял только книжку почитать, надо будет вернуть.

— Книжку? — не поняла я.

— Да, в этом баре есть книжный шкаф, Клариса постоянно туда ходит книжки читать. Возьмет какой-нибудь коктейль и сидит в уголке. Говорит, что Глафира, которая хозяйка бара, обожает читать и только этим и занимается в свободное время. А алкоголь не пьет.

— Как это? Владеет баром и не пьет алкоголь? Такое вообще бывает?

— Ну как видишь, да. Не пьет и не пила никогда. Но коктейли при этом готовит мастерски, будто всю жизнь этим занималась.

— Чудеса! Похоже, эта Клариса просто притягивает к себе всевозможные чудеса и несуразности.

— Нормальная женщина, — невпопад возразил Рома. — Чудовищно умная и тоже смерть какая начитанная. Я бы с ней замутил, если бы не муж. И не внук. Мутить с бабушкой — это как-то странно.

Я подперла голову ладошками и смотрела на него во все глаза. Не хочет, значит, с бабушкой мутить? Ну и ну.

В этот момент в кофейню зашла Оля с тем же мужиком, с которым я ее видела утром. И одет он был всё так же странно — в плотной рубашка болотного цвета (кажется, она называется гимнастерка), перетянутой кожаным ремнем, с красными нашивками на вороте, а на голове… Я чуть не подпрыгнула. На голове была фуражка, синяя сверху и с красной полосой снизу — именно такая, какую и я изобразила у себя на кухонном шкафчике. По неведомым мне причинам. Прямо по центру красовалась красная звезда с серпом и молотом, но ее я разглядела, только когда удивительная парочка подошла к нашему столику.

— Привет! — Рома вскочил, пожал мужчине руку и легонько приобнял Олю. Пара кивнула мне и пошла к стойке делать заказ. Рома пошел за ними, непринужденно о чем-то болтая. Я осталась за столиком и в полном недоумении наблюдала, как Оля при всех обнимает этого ряженого мужика. Мужик держался очень прямо и Олю не трогал, но и явно не возражал. Где Денис, черт возьми⁈ Ромашку, впрочем, ничего не смущало.

— Взять тебе чего-нибудь? — крикнул он мне через зал, и я замотала головой.

Все трое взяли кофе с сэндвичами и вернулись за столик.

— Ребята хотят стены перекрасить, — рассказал Ромашка. — Решили всё сами, своими руками. Какой цвет-то выбрали?

— Я хочу одну стену персиковую, а три глубокие синие, — ответила Оля. — Очень красивое сочетание должно получиться.

— Глубокие стены? Это как? — поинтересовалась я.

— Цвет глубокий синий, то есть насыщенный очень, — нетерпеливо пояснила она.

— Главное — не переругаться в процессе, — авторитетно заявил Ромашка. — А то ремонт для пары — то еще испытание. Не все выдержат. Хуже только ребенок. Хотя ребенок — это очень хорошо, — быстро поправился он.

— Ничего, у нас разделение труда, — сказала Оля и демонстративно положила ладонь на руку нового хахаля. — Я краску куплю на свой вкус, а Котик сам покрасит.

Теперь и этот Котик⁈ Ну и дела!

— Братан, точно справишься? — заботливо уточнил Рома. — А то обращайся, мы с Асей всегда поможем.

И он втихомолку тоже накрыл мою руку своей, но я незамедлительно высвободила конечность.

— Справлюсь, конечно, — чеканным голосом проговорил мужик-в-форме. — Тут нет ничего трудного. Незачем зря деньги платить.

Что-то в его голосе и построении фраз показалось мне странным, но я не поняла, что. Забыв о правилах хорошего тона, я пристально разглядывала его небритое лицо с серыми глазами и правильными, ровными чертами лица, красно-синюю фуражку, блестящие медные пуговицы на гимнастерке. Мужчина, кажется, смутился от моего взгляда и уткнулся в свой американо, в который закинул три пакетика сахара и сосредоточено мешал ложкой.

— Это круто, когда руки из нужного места растут, — разглагольствовал тем временем Ромашка. — Я вот терпеть не могу все эти ремонтные работы, не мое это совсем. Лучше заплачу специально обученному человеку, чем возиться. Скоро вот тоже буду новую квартиру снимать, придется как-то обустраиваться. Жаль, у меня такого парня нет, как у Ольги. Да и девушки тоже нет, чтобы уют навела. Хотя могла бы уже и появиться…

Он многозначительно посмотрел на меня, и я криво улыбнулась. Подкаты у Ромы, конечно, забавные, но порой уж слишком навязчивые.

— Ребят, через пять минут закрываемся! — крикнул бариста. Это был все тот же юный сменщик Бори.

Оля со спутником сразу поднялись. Стаканчики с недопитым кофе они держали в руках.

— Мы пойдем, счастливо, ребят! — сказала Оля, и мы ответили что-то симметричное.

— До свидания, — вежливо откланялся мужчина.

Они ушли, а я ждала, пока Рома допьёт последние глоточки и доест свой сэндвич. Когда он закончил усиленно двигать челюстями, я задала столь сильно занимавший меня вопрос:

— Что это за мужик?

— А вы что, не знакомы? — удивился Ромашка. — Это же Денис.