15. Безумный компилятор

16.05.26, суббота

В полумраке электрических свечей восточный мужчина в костюме с бабочкой заунывно голосил про глаза своей возлюбленной, которые «черны, как смо-о-оль, но приносят бо-о-о-оль»! Официант в белом фартуке шустро выкладывал на стол Сашин заказ: «шашлык-машлык» и «зелень-мелень». Сердце моё забилось чаще от волшебного предвкушения, особенно при виде разноцветных шариков пхали с бусинками граната на макушке и румяных кусочков курицы в ореховом соусе сациви. Не знаю, зачем мой бывший выбрал для встречи этот пафосный грузинский ресторан, но точно знаю, что гастрономический оргазм мне сегодня обеспечен. А это, скажу я вам, неплохая замена обычному.

— Кушай, милая, кушай, — ласково проговорил Саша, поймав мой голодный взгляд. — Осенью зарежем.

— Чего? — вскинулась я.

— Так поросятам говорят.

— Но я же не поросенок.

— Так и я не свиновод. Это шутка.

— А, — я успокоенно хрумкнула долькой редиса. — Я уж отвыкла от твоих шуток.

— И это печально, — скривил губы мой бывший, нанизывая на вилку блестящий от жира кусок шашлыка. — Вот послушай, нужен твой совет. У моего друга есть проблема. Он жил с одной девушкой…

— Пять лет? — уточнила я.

— Нет… Четыре. С половиной.

— Ага, — кивнула я. — А то я уж подумала, что это про нас. Но если четыре с половиной, тогда, конечно, не сходится.

— Нет-нет, это совсем другие Саша и Ася. Совершенно непохожие ни на кого из твоих знакомых. И вот они жили-не тужили, а потом поссорились.

— И что?

— А ничего. Другая Ася ушла от другого Саши.

— Понятно, — пробормотала я с набитым ртом.

— И вот скажи мне, чисто как друг… Мы же друзья, да? — Я неуверенно кивнула. — Ну, ты же лучше всю эту вашу женскую психологию понимаешь, верно? Вот и скажи мне, чего она хочет?

Я задумалась. Вопрос был явно не просто так, и я чувствовала, что от моего ответа зависит многое. По сути, он говорил: «Если хочешь попробовать снова, назови свои условия, и я их обдумаю, а если нет — я от тебя отстану».

— Чего она хочет? — тянула я время. — Я не знаю, все люди разные, а женщины, если ты не в курсе, тоже люди.

— Я это всегда подозревал, — с серьезным видом сообщил Саша.

— Но вот, что я думаю, — продолжала я. — Четыре года — это серьезный срок. Тем более, если в половиной. Может, даже почти пять.

— Может быть, — согласился он.

— Если бы твой друг любил эту девушку, он бы уж давно сделал ей предложение. Разве любящий мужчина не хочет «застолбить» свою возлюбленную, чтобы никто не увел? — Саша молчал, задумчиво глядя на свой шашлык, так что я продолжила. — А раз не сделал предложения, то, значит, ему, этому другому Саше, эта девушка не очень-то и нужна. Так зачем тогда гадать, что у нее на уме?

— Ну… — теперь Саша тянул время, набивая рот петрушкой. — Возможно, этот друг просто молодой и глупый паренек, который не задумывается о таких серьезных вещах. Вы, женщины, раньше взрослеете, так уж вам по природе положено. В пятом классе у вас уже грудь, а мы еще в пряталки играем.

— В пряталки вы играете до старости, — буркнула я. — Особенно, когда надо спрятаться от ответственности и важных решений. Говоришь, нам по природе положено взрослеть? А вам что положено? — разгорячившись, я схватила кусок огурца прямо руками. — Ценить только то, что потеряли? Бегать за тем, что от вас убегает, и орать на то… на ту… которые вас любят, — я немного запуталась в родах и числах, так что конец получился скомканный, и я даже немного покраснела от неловкости, но, надеюсь, полумрак зала это скрыл. Я растерянно захрустела огурцом.

— Ты права, мы полные придурки, — неожиданно согласился Саша, и я сразу заподозрила подвох. Но подвоха не последовало, и следующие несколько минут мы молчали, переваривая еду и произнесенные слова. Официант с рукой за спиной принес вино. По этой спрятанной руке я поняла, что заведение даже пафоснее, чем я сначала думала. Хорошо, что я даже не стала заглядывать в правый столбик меню: в таких местах лучше цены не знать. Особенно, если платить все равно нечем.

— Я скучаю, — сказал Саша.

Я посмотрела в его глаза, но быстро отвела взгляд. Я тоже очень скучала, но признаться в этом было выше моих сил.

— Как твои дела? — перевел он разговор. — Перестали являться всякие странные видения?

— Являются иногда, — отмахнулась я. — Но я уже привыкла.

— Может, у вас там в воздухе что-то распыляют? Всё-таки промзона.

«Сам ты промзона!», вспомнила я детскую, но такую патриотичную реакцию Альбины на похожие слова. Если кто и привязан к Вязаному дому и болеет за него всей душой, то это она, риэлтор с холодным рассудком и горячим, трепетным сердцем.

— Там нет действующих заводов, все здания давно перепрофилировали.

— Ну, а может, в самом доме что-то распыляют? Может, хозяйка ведьма?

Я засмеялась:

— Вот уж не думала, что ты веришь в ведьм!

Но смех, честного сказать, получился натужный. Идея Саши, при всей ее нелепости, не показалась мне совсем уж невозможной. Клан Фахриди. Богатые и красивые люди, выглядящие явно младше своих лет. Я вспомнила породистые, изысканные лица, глядящие на меня с фотографии, а теперь и с портрета.

Господи, неужели я правда начинаю верить в магию и волшебные порошки⁈

Через час я начала поглядывать на часы.

— Ты куда-то торопишься? — разочарованно поинтересовался Саша.

— Да, у меня… встреча, — смутилась я.

— С очередным поклонником?

Я неопределенно пожала плечами. Не уверена, что можно назвать Рому «очередным поклонником», но и отрицать его романтический интерес я не собиралась. Ну, допустим, поклонник. А что, нельзя?

Саша проводил меня до метро и попросил «писать, если что». Я обещала так и поступить.

— А ты что, не поедешь? — поинтересовалась я, стоя у стеклянных дверей.

— Не-а. — развязно ответил он. — У меня тут еще одно свидание. С поклонницей.

Хотя я прекрасно понимала, что он говорит это назло, из ревности, и наверняка врет, что-то неприятно кольнуло в груди. Мысль о том, что он может (и имеет полное право) встречаться с другой девушкой, показалась совершенно дикой и невыносимой. Надеюсь, как пишут в книгах, ни один мускул на моем лице не дрогнул. А если и дрогнул, то незаметно. А если заметно, то это ничего не значит. Мало ли от чего эти мускулы дергаются?

— Передавай привет Тане, — криво улыбаясь, сказала я, рассчитывая хоть немного его задеть. — Надеюсь, она в полной мере тебе меня заменила.

— Татьяна, дорогая Ася, в силу своей выдающейся комплекции, может заменить даже двух таких, как ты. А то и трех.

Он залихватски подмигнул, я нервно помахала рукой и ввалилась в стеклянную дверь метро, чуть не сшибив женщину с коляской. Неловко извинившись, посмотрела сквозь стекло, молясь, чтобы Саша уже отвернулся и не видел моей неуклюжести. Но он продолжал смотреть на меня сквозь идущую потоком толпу, и взгляд его был достаточно насмешлив, чтобы я тихонечко выругалась.

Трёхглавый переулок переливался множеством огней и гудел множеством голосов. Я насчитала, как минимум, три бара, у каждого из которых, в этот теплый субботний вечер, ошивалась громкая пьяная толпа. Я сразу оробела и даже хотела в какой-то момент развернуться и сбежать в свой уютный Вязаный домик. Меня всегда пугали скопления народа, а скопления нетрезвых мужчин вообще навевали ужас. Женщины, конечно, тоже украшали этот барный пейзаж: красивые, пухлогубые, хохочущие, сверкающие бледными голыми плечами и коленками, от которых мужчины за зиму успели изрядно отвыкнуть и на которые пялились как голодающие на жаркое. Тестестерон и удалое веселье были разлиты в воздухе.

Я, конечно, хоть и напялила черную кожаную юбку — самое вызывающее, что нашлось в гардеробе — выглядела далеко не столь эффектно, как эти красотки. Почти без макияжа, в удобных безкаблучных кедах, в блузке, почти не облегающей и не открывающей ничего интересного. Но даже и в таком невзрачном виде я привлекала мужские взгляды и чувствовала их раздевающий эффект, пока, наконец, не встретила Ромашку и с облегчением повисла на нем. Как ни крути, а женщина при мужчине сразу становится менее голой и интересной окружающим.

— Ты чего это растерялась? — спросил Ромашка. — Нам вон туда, пошли.

Я посмотрела на деревянную вывеску в ретро-стиле: «Бар Амбар», украшавшую синюю массивную дверь, и опять засомневалась.

— Там тесно, шумно, дышать нечем… Давай не пойдем, а?

— Да, народу много, — согласился Ромашка. — Сам такое не люблю. Надо было днем приходить, в понедельник, вот тогда красота! Но я ждать не захотел, ты же сама меня торопила!

— В каком смысле? — не поняла. Что-то не припомню, чтобы я торопила Рому с требованием сводить меня в бар.

— Гипотеза, помнишь? Я навел кое-какие справки насчет Доходного дома. И подумал, что тебе будет интересно…

— Какой ты загадочный, — восхитилась я. — Давай говори уже!

Мы все еще стояли на улице, рядом со входом в бар, среди курящих и пьющих людей, которые, видимо, не поместились внутри. Или решили насладиться вечером на свежем воздухе, который, впрочем, благодаря их усилиям, стал уже не таким свежим.

— Ты очень красивая сегодня, — брякнул вдруг Рома.

— Спасибо, — смутилась я., — А ты уже много выпил?

— Ни единой капли! — отрезал он.

Значит, правда, красивая, обрадовалась я. И даже кокетливо тряхнула волосами, что является верхом моих способностей в искусстве флирта.

И вдруг я увидела знакомые фигуры, а потом и лица. Стройные, элегантно одетые фигуры и красивые интеллигентные лица моих моделей — Стаса и Кларису Фахриди.

После радостных приветствий начались бурные обсуждения, какая же волшебная сегодня погода, и почему в Москве так много народу, и какого лешего весь этот народ собрался сегодня в баре «Амбар», где мы намеревались культурно побеседовать без лишних помех. Кларисе, впрочем, хватило пары минут, чтобы оценить обстановку и принять решение: повести нас к себе домой! Я чуть не подпрыгнула от радости. Было безумно интересно, как живут эти нувориши, и судя по довольной Роминой физиономии — ему тоже.

Апартаменты семьи Фахриди занимали целый этаж старинного четырехэтажного кирпичного особняка. Правда, располагались они прямо над баром, и я нее удержалась от вопроса, а не шумно ли им от такого соседства?

— Над баром бывает шумновато, но есть еще пекарня и салон красоты, над ними тихо, — объяснила Клариса. — Стас любит шум пьяных вечеринок, он специально сдал помещение под своим кабинетом под бар.

У богатых свои причуды, подумала я. Обычно люди мечтают о тишине в своем доме и борются с любыми источниками шума вокруг, а этот экстравагантный тип специально завел источник шума под своей квартирой… Ну и ну! Впрочем, в апартаментах имелась надежная защита от посторонних звуков — пушистые ковры, которые устилали пол практически повсюду.

— Какие красивые! — восхитилась я. — Это персидские?

— Какие же еще, — усмехнулась Клариса. — Вот на этом ковре сидел еще шах Реза Пехлеви, пока не сбежал в эмиграцию от исламской революции.

— И вы так просто ходите по ним? — удивилась я. — Они ведь, наверное, огромных денег стоят.

— Ковры ткали, чтобы по ним ходили, — снисходительно ответила Клариса. — А также сидели и лежали. В этом их предназначение, а не в том, чтобы висеть за стеклом и услаждать хозяина своим роскошным видом и ежегодным повышением стоимости на рынке. Хотя ковры, к слову, дорожают быстрее, чем золото. Многие иранцы вместо валюты и акций инвестируют в ковры. И они всегда в плюсе.

— Замучаешься пылесосить, наверное, — брякнул невпопад Ромашка.

— Для этого есть специально обученные люди, — вступил в диалог Стас. — Моя супруга права. Мы могли бы продать все это на аукционе и выручить кучу денег. Но ведь не всё в жизни измеряется деньгами, верно?

Ну конечно, возмущенно подумала я, не все измеряется деньгами! При условии, что у тебя их дохрена.

Помимо ковров, интерьер был вполне классический, европейский. Белые стены, строгая мебель приглушенных тонов. Только богатая лепнина на потолке и огромные хрустальные люстры с позолотой напоминали, что это жилище людей, не чуждых восточной роскоши.

Видимо, моя задранная вверх голова была красноречивее любых восхищенных слов, потому что Стас опять начал объяснять:

— Лепнина историческая, я ее только восстановил. Я этот дом с аукциона купил, он разваливался уже.

— А что здесь было? — спросил Рома.

— Ткацкая фабрика купца Ладогина, удивительного человека — ученого, мага чернокнижника. Он умер три года назад.

— Как это? — хором спросили мы с Ромой. Уж на что я не дружу с математикой, но даже мне понятно, что дореволюционный купец никак не мог умереть в двадцать первом веке. Двести лет он, что ли, жил?

— А вот так, — пожала Клариса плечами, дав понять, что пояснений не будет. — Хотите чай, кофе, винишка?

Как ни странно, чай и кофе в этот субботний вечер никого не заинтересовал. Все выбрали винишко. Клариса позвала домработницу, дала нужные указания и провела нас на балкон. Балкон этот — отдельное произведение искусства: полукруглый, с колоннами и двумя мраморными ангелочками по бокам. Мы уселись в удобные кресла, домработница принесла вино и закуски. Стас передвинул в центр роскошный пузатый кальян, стоящий наготове, и сам его разжег. Я не очень люблю кальян, меня «уносит» буквально с первой затяжки, но тут не смогла отказаться. Мы выпили «за встречу», затянулись по очереди персиково-клубничным дымом и, наконец, Стас произнес:

— Итак, вы хотите поговорить о нашем Вязаном доме.

— Я уже обсуждал с Кларисой свои идеи и подозрения, и наши мысли во многом совпали, — торопливо заговорил Ромашка, который, кажется, только и ждал этого момента, — Она даже помогла мне с некоторыми… Ну, об этом потом. Теперь я готов представить свою теорию широкой публике! — Высокопарно закончил он, с беспокойством оглядывая нас.

— Ну хорошо, — кивнул Стас. — Она тоже мне кое-что рассказала, и у меня есть, что добавить, но… Ладно, неважно. Слово предоставляется докладчику Роману Степашкину!

— Степанову, — поправил Рома, и Стас извиняющимся тоном хмыкнул.

Клариса с улыбкой протянула ему шланг кальяна, но Рома замотал головой, прокашлялся и начал свою речь.

— Я изложу все факты по порядку. Если что, Ася меня поправит. Она у нас тут главный исследователь и расследователь, а я так — безумный компилятор с дикими теориями. Был у нас, значит, такой сосед — Виктор. Нормальный парень вроде. А потом с ним что-то случилось. Но что именно? Он стал очень странно себя вести. Во-первых, называл себя в женском роде. Во-вторых…

— Во-первых, он не платил за квартиру, — вставила Клариса, но Стас взял ее за руку и успокоительно посмотрел: мол, не перебивай. Клариса едва заметно кивнула и забрала у меня шланг кальяна. Она так трогательно закашлялась после первой затяжки, словно курила в первый раз, но потом расслабилась, блаженно закрыла глаза и выдувала такие идеально круглые колечки, на которые даже Рома смотрел с восхищением и завистью.

— Не платил — это следствие, а нам надо разобраться в причинах, — строго сказал Рома. — Назывался в женском роде — это первое. Не выходил из дома — это второе. Хотя явно хотел выйти, вы же помните, как он стоял в проеме входной двери и смотрел на улицу все время?

— Да, я с ним столкнулся на входе один раз, когда приезжал, — подтвердил Стас. — Странный парень.

— А еще он вел дневник, Ася его нашла.

— Как интересно! — воскликнула Клариса. — В наше время дневник — это такая редкость. А ведь это очень милая старомодная традиция. Когда у меня отнимутся ноги на старости лет, я обязательно буду писать дневник. А точнее, мемуары.

— Даже если у тебя отнимутся ноги, — тонко улыбнулся Стас, — Сапожный инструмент в определенном месте не заржавеет, так что не уверен, что мир дождется твоих мемуаров.

— Ты про шило в заднице? — усмехнулась Клариса. — Согласна, от этого я избавлюсь в последнюю очередь.

— Это, в общем, не совсем дневник, — продолжил свой доклад Ромашка. — Скорее, ежедневник. Всякие заметки о важных делах, ничего личного. Но в конце там были странные вопросы. Ася, ты помнишь их наизусть?

— Да, — сказала я и постаралась вспомнить точно. — Там было четыре вопроса. Где я? Почему я не могу выйти? Где МОЗ? Кто я?

— МОЗ? — переспросил Стас. — Что это?

— Московский Оборонный завод, — ответила Клариса. — Так он назывался раньше. До войны.

— Точно, — кивнул Стас. — МОЗ. Но почему он вдруг заинтересовал Виктора?

— А он заинтересовал не Виктора, — ответила Клариса и поставила на столик пустой бокал.