16. Совет четырех

16.05.26, суббота

— Не Виктора? — спросила я. — А кого?

— Идем дальше, — продолжал Ромашка, не обращая внимания на наши с Кларисой ремарки. — Была у нас… у меня… Была, общем, такая девочка Маша. Машуля. С ней тоже начались странности. Ну, вы сами всё знаете, работу забросила, из дому не выходит, ведет себя тоже… как другой человек. Дальше Денис. Вы помните, как он раньше разговаривал? Два слова связать не мог. Путался в падежах, в словах-паразитах. А сейчас речь четкая, ясная, совершенно другой человек.

— И тоже работу бросил, — вставила я. — Мне Альбина рассказала. Она считает, что этот дом медом намазан, и все к нему прилипают.

— Интересно не это, — сказала Клариса, — А то, что видит Ася. Ася, что ты видишь?

— Я… Ну… — было неловко признаваться в своих странных галлюцинациях, но ничего не оставалось. — Я вижу других людей. Вместо Машули — бабку старую, вместо Дениса — военного.

— Не военного, а сотрудника НКВД времен войны, — поправил Рома. — Это важно.

— Ну да! — вдруг вспомнила я. — Мне же Ирина Петровна рассказывала! Шпион в форме НКВД взорвал бомбу. Получается что… Я вижу… ну, как бы его призрак?

— Все упирается в один вопрос, — медленно проговорила Клариса. — Может ли душа существовать отдельно от тела? Если нет, то и призраков никаких быть не может. А если да?

— Меня больше интересует другой вопрос, — подал голос Стас. — Чье это тело? Ася утверждает, что видит старую женщину, но ведь остальные видят другого — так сказать, исходного человека. Я прекрасно помню эту Машу на нашей вечеринке на крыше. Молодая девчушка, в самом соку, уж совсем не бабка.

— Тело осталось прежнее, — уверенно заявил Рома. — Я его, извините, щупал во всех местах и ошибиться не мог. Уж я это тело изучил за два года… Каждый закуток. А вот насчет личности есть большие вопросы. Да, я не вижу в ней, как Ася, бабку с седым пучком и в одежде столетней давности, но знаете, что? Я обдумывал Асины слова и, наконец, понял, чем меня так смущало поведение Машули. Ну, после изменений. Она ведет себя, как человек из прошлого! Ее речь какая-то… Ну, что ли, официальная. Литературная. Сленга нашего не знает, да что там слэнг! Она разучилась пользоваться мобильником! Я думал, у нее психоз или травма какая-то, учил с нуля буквально, как кнопки нажимать. И что вы думаете? Она научилась пользоваться маркетплейсом и стала заказывать себе бумажные книги! И читать их целыми днями. Ну кто в наше время читает бумажные книги?

— Я читаю, — встряла я.

— Показать тебе нашу библиотеку? — спросила Клариса. — Дорогой, как думаешь, сколько у нас так называемых бумажных книг? Тысячи три наберется?

— Я думаю, ближе к пяти, дорогая.

— Ну хорошо, — сдался Рома. — Но вы читаете бумажные книги, когда хотите прикольно провести время, отвлечься, разгрузить мозг, верно?

— Скорее, наоборот — нагрузить, — возразил Стас.

— Одно другому не мешает, — примирила всех Клариса. — Я полагаю, чтение разгружает одни отделы мозга, отвечающие за принятие решений и другую осточертевшую рутину, и нагружает другие, отвечающие за память, фантазию, анализ новой информации и тому подобное.

— Не уверен, что твоя теория научна, но зерно в ней, безусловно есть, — любовно посмотрел на супругу Стас.

Клариса с улыбкой положила свою белую изящную ладошку на руку мужа, и тот незамедлительно схватил эту ладошку и прижал к губам.

— Ну ладно, ладно, — прервал их любовное воркование Ромашка. — Суть в том, что вы читаете книги ради чтения книг. А она читала для поиска информации! А для этого, уж извините, уже лет тридцать, как все нормальные люди используют интернет. Я сначала не понимал, зачем Машуля заказывает все эти книги по истории, а потом понял. Она явно хотела узнать, что произошло за время, пока… В общем, пока ее не было. И это вполне соответствует тому, что видит Ася. Как ты ее описывала? Старомодный костюм, седой пучок, янтарная брошь. Ну явно образ не из нашего времени, а…

— А из 1941 года, — закончила за него Клариса, затягиваясь кальяном. — Дорогой, кажется, жестковато стало, надо стряхнуть пепел.

— Ой, я вспомнила! — взвизгнула я, вскакивая с кресла и сталкиваясь со Стасом, потянувшемуся к кальяну. — На девятое мая Машуля подошла к нам с Альбиной и спросила… Как ж она сказала? Ну типа такого: «Ну что, победили мы этих сволочей?». Я думала, это она так… риторически. А это был реальный вопрос, получается?

— Ну, про победу СССР в Великой Отечественной войне она, полагаю, узнала раньше, из прочитанных исторических книг, — сказала Клариса и протянула пустой бокал мужу. Тот без лишних слов его наполнил, а заодно подлил и всем нам. — Ну, или из названия праздника. Все-таки он называется День победы, а не день поражения, слава богу. Но то, что этот факт ее занимал и не казался само собой разумеещимся, конечно, подтверждает нашу теорию.

— А какая у нас теория? — робко спросила я. Кажется, все вокруг уже все поняли, я же пока видела лишь разрозненые кусочки пазла.

По темному скверу, мимо нашего балкона, прошла обнимающаяся парочка. Прямо под фонарем голубки остановились и начали неистово целоваться.

— Эх, молодость! — громко воскликнула Клариса. Девушка вздрогнула, обернулась, заметила нас и потащила своего кавалера дальше. Клариса, улыбаясь, помахала им рукой.

— Давайте подведем итоги, — невозмутимо продолжил свой доклад Рома. — Мы видели существенные изменения у трех жителей дома: Виктора, Машули и Дениса. Правда, внешне они изменились только для Аси. Кроме Виктора, конечно, которого она, к сожалению, не застала.

— Ужасная трагедия, которую мы могли бы предотвратить, — вздохнула Клариса. — Ну почему ты не заехала в наш дом раньше?

Она с притворным осуждением посмотрела на меня, и я на секунду поверила, что и вправду могла бы предотвратить смерть несчастного айтишника. Но потом я вдруг осознала, что переехала в новую квартиру лишь потому, что Виктор освободил ее для меня. Получается, что застать его в живых я не смогла бы априори.

— В общем, тела остались прежними, — продолжил Рома. — По крайней мере, наощупь. Я, конечно, могу отвечать лишь за Машулю, но думаю, что и Денис не изменился. Иначе Оля бы почувствовала неладное. А она в последнее время выглядела весьма довольной своим сожителем. Даже, я бы сказал, счастливой.

— Бравый немецкий разведчик знает, как порадовать даму, — усмехнулась Клариса, и я подумала, что тело качка Дениса сложно перепутать с чьим-то другим. Думаю, Оля тоже с удовольствием его ощупывает, при каждом удобном случае.

— Короче, тела прежние, а личности новые, — подытожил Ромашка. — Личности людей из 1941 года.

— Вы хотите сказать, что это те самые сотрудники заводоуправления, которые погибли тогда? — дошло, наконец, до меня. — Но их же было двадцать восемь? Вместе с этим немецким шпионом. Как там его звали? Паулем! — Вспомнила я имя из письма Марты. «Бедный Пауль»!

— Значит, остальные двадцать пять душ еще поджидают подходящий момент и подходящие тела, чтобы их оккупировать, — предположила Клариса. — А может, и меньше! Милый, ты помнишь нашего первого прораба?

— Зака? Боже правый, милая, ты думаешь, он тоже⁈

— Он все-таки смог покинуть Вязаный дом. Но это стоило ему остатков психики.

— А что с ним случилось? — спросил Рома.

— Загремел в психиатрическую лечебницу, — спокойно ответил Стас. — Раздвоение личности. И работу не доделал.

— Раздвоение личности — это ведь значит…догадалась я.

— Это значит, что старая и новая личность теперь обитают в одном теле и борются друг с другом за власть над этим несчастны телом, — докончила Клариса. — А вот смог ли кто-то из них победить… Это вопрос. Дорогой, может, нам навестить нашего бедного Зака? Мы ведь знаем адрес больницы.

— Как скажешь, дорогая, — согласился влюбленный супруг.

— Вот почему они не могут выйти их дома, — задумалась я. — Знают, что душа человека ждет снаружи и хочет вернуть себе власть над телом.

— Да, согласилась Клариса. — Можно называть это душой, можно личностью, но суть не меняется. Каким-то образом личности тех, прежних людей, сохранились, хотя тела погибли. И болтались эти личности по дому в ожидании своего звездного часа. Видимо, в этом и заключалась секретная разработка немецких ученых: создать оружие, которое губит тела, но сохраняет души.

— Но зачем? — спросил Рома. — Зачем фашистам души убитых ими людей?

— Это надо у них спросить, — пожала плечами Клариса. — Мы можем лишь предполагать, что там было у этих ученых на уме. Жаль, что спрашивать уже не у кого.

— Как это «не у кого», а Денис? — встрепенулась я. — Если в него вселился дух этого Пауля, то мы можем с ним поговорить и все разузнать!

— Интересная идея, — согласилась Клариса. — Вряд ли, конечно, он будет с тобой разговаривать, но попробовать можно.

— Принесу еще вина, — Стас поднялся. — Есть пожелания? Может, рислинг?

Я кивнула, решив не подавать виду, что не знаю, что это значит. Рома пожал плечами, зато Клариса отреагировала с большим энтузиазмом, сообщив, что обожает этот самый рислинг.

— Вкус мокрых качелей из детства, — сообщила она, и мы с Ромой смущенно согласились, что просто мечтаем ощутить во рту этот вкус.

Стас ушел, и какое-то время мы все молча глядели на печальный, чернеющий в ночи сквер. Барная улица осталась с другой стороны дома, и ее практически не было слышно. Голубки ушли, и тишину нарушал только слабый шелест листьев. Воздух был напоен ароматами травы и надеждами.

— Как же я обожаю весну, — сказала Клариса. — Лето — это все-таки совсем не то.

— По-моему, лето — это самое то, — возразил Ромашка. — Жаль только, что оно такое короткое. Еще не началось, а уже скоро закончится.

— Целых три месяца, — сказала я.

— Которые пролетят за секунду, — проворчал Рома. — Знаем, проходили! Зато зима будет тянуться бесконечно, уж это она умеет.

— Милые детки! — ласково умилилась Клариса. — Как же я вам завидую. Для вас хотя бы зима еще «тянется». Вот когда за секунду начнут пролетать годы, а потом и десятилетия, вот тогда и поговорим!

Я поежилась от такой перспективы, а заодно и от подувшего прохладного ветерка. Клариса кинула нам плед, и мы с Ромой укрыли колени. Под предлогом нехватки полотна, он придвинулся поближе и заговорщицки прислонил к моим ногам свои. Надеется, что под пледом незаметно? Я, впрочем, отстраняться не стала. Пускай. Так ведь и правда теплее.

Стас вернулся с бутылкой вина какого-то болотного цвета. За ним вошла домработница и поставила на стол новую тарелку закусок: румяные креветки, пупырчатые ноги осьминога, квадратики сыра с голубой и белой плесенью, маслины и какие-то сморщенные темно-зеленые горошины.

— Ну что ж, продолжим наш «Совет четырех», — торжественно сказал Стас, разливая вино по бокалам. Мы с Ромой, не сговариваясь, потянулись к осьминожьей конечности и, смущаясь, разломали ее на две части.

— Да берите целиком, у нас еще есть, — великодушно разрешила Клариса, заметив наши манипуляции. — И каперсы кушайте, они прекрасно оттеняют вкус Эльзасского рислинга, делают его глубже и объемнее.

С этими словами она аристократично насадила на зубочистку скукоженную горошинку и, оттопырив мизинчик, отправила ее в свой изящный ротик, запивая добрым глотком вина. Мы с Ромой тоже пригубили напиток, и я с трудом удержалась, чтобы не сморщиться как каперс: ну и кислятина!

— Я вот пока ходил до мини-бара, вот что подумал, — сообщил Стас. — Дом стоял пустой восемьдесят лет. Для московской недвижимости это крайне нетипично, но теперь я понимаю, что без чертовщины тут не обошлось. Однако три года назад в нем появились люди. Сначала мы с тобой, дорогая, — при этих словах Кларисса нахмурилась. — Потом строители, а потом и квартиранты…

— Масик! — взвизгнула Клариса и в ужасе уставилась на супруга.

— Да, да, я про это тоже хотел поговорить, — понял он её с полуслова.

— Господи, что же мы сидим, — заволновалась она. — Надо же срочно эвакуировать Масика! Вика!!!

Зашла домработница.

— Приготовь гостевую комнату для моего внука. Он с сегодняшнего дня живет у нас.

— То есть тот факт, что в доме остается моя мама, наш сын с женой и все наши квартиранты, тебя не смущает?

— Ах да, прости, — потупила глаза Клариса. — Вика, приготовь две комнаты.

— И это не считая работников и посетителей кофейни и пункта выдачи товаров, — продолжал рассуждать Стас.

— И кота! — вдруг брякнула я.

— Ну, кот-то точно в безопасности, — ухмыльнулась Клариса. — Кому охота вселяться в тело кота?

— Спорно, дорогая, спорно, — размеренно проговорил Стас. — Я бы лично не оказался прожить вторую жизнь в теле кота. Особенно в теле нашего Морфея. Ну а чем плохо? Кормят, любят, в попу целуют…

— Извращенец, — хихикнула Клариса.

— Ладно, давай серьезно, — Стас отставил свой бокал и хотел что-то еще сказать, но жена выставила вперед руку, прерывая его. Следующие несколько минут мы слушали, как она разговаривает по телефону с сыном. Я думала, она сразу начнет верещать в трубку, что все они в ужасной опасности, и должны немедленно собирать вещи и съезжать. Но Клариса поступила умнее. Мило улыбаясь и хихикая, она пригласила всю семью в гости с ночевкой, намекнув, что приготовила для них сюрприз, а какой — они узнают на месте… Закончив разговор, она нежно улыбнулась мужу, приглашая продолжить свою мысль.

— Я так понимаю, у нас сегодня застолье до утра? — озадаченно проговорил Стас. — Сначала с ребятами, а потом с дорогими родственниками? Ну что ж, хорошо, что завтра нам не надо на работу. И никогда не надо, — с этим словами он слегка усмехнулся, и я ощутила легкий укол зависти. Но потом вспомнила, что тоже не хожу на работу, так что грех жаловаться. Хотя от пары многоквартирных домов в собственности я все же не отказалась бы. — В общем, я так понимаю, все жители дома сейчас в опасности. Но я хотел сказать о другом. Почему за все эти годы всего несколько призраков из двадцати восьми запрыгнули в чужие туловища? А что с остальными? Вот сидят перед нами Ася с Ромой. Они прожили в Вязаном доме не один месяц, имеют красивые, молодые тела, и их до сих пор не…

Он оборвал себя на полуслове и пристально уставился на нас. Мне вдруг стало не по себе. Неужели я тоже?.. Да нет! Я — это я. Уж себя-то я знаю. А Рома? Тот ли он прежний Ромашка или хорошо законспирированный пришелец из прошлого? Хотя внешне я не вижу изменений, но ведь и другие их не видят, это ничего не значит! Рома тоже в подозрением пялился на меня и даже отодвинул свои ноги под пледом. Очевидно, его терзали такие же сомнения.

— Я — это точно я, — наконец, уверенно заявила я. — Ася Калошина. Тут нет никаких сомнений. Иначе зачем бы я к вам пришла?

— Да, это интересный вопрос, — задумчиво пробормотал Стас.

— Я — это тоже я! — опомнился Ромашка. — При Сталине не жил, по талонам не питался. Изнеженное дитя двадцать первого века. Хотя и родился в конце двадцатого.

— Дорогой, мне кажется, нам надо доверять нашим гостям, — нежно проворковала Клариса. — Иначе наше совещание теряет всякий смысл.

— Ну хорошо, — согласился Стас. — Я, конечно, доверяю. Но тогда мой вопрос остается в силе. Почему духи не тронули всех остальных?

— Кажется, я знаю! — догадалась я.

Все с интересом воззрились на меня. А я от волнения даже привстала, но потом снова плюхнулась в кресло, задев ногой кальян. Он чуть пошатнулся, но Рома быстро наклонился и вернул дорогостоящее курительное приспособление на место.

— Говори, Асенька, мы все внимание, — ласково произнесла Клариса, отправляя в рот блестящую маслину.

— Жизнь дерьмо, — сказала я. — Ничего не выйдет. — И, видя ошарашенные глаза Ромы, добавила. — Зачем?