21. Душевные метания

21.05.26, четверг

Дверь в подъезд действительно была заперта, а домофон не работал. Раздраженные жильцы беспорядочно дергали ручку, колошматили несчастную дверь и пинали ее ногами. Только Машуля сидела на скамейке, закрыв глаза и запрокинув бледное лицо к небу, а пристроившийся рядом Ромашка крепко обнимал ее неподвижное тело. Пауль яростно смотрел по сторонам, и я бы не удивилась, если бы из его распаленных злобой очей посыпались искры.

Стас с супругой подошли последними. Клариса в бежевых брючках и белой приталенной блузе выглядела, как всегда, безупречно. Даже ночной спуск по пожарной лестнице не смог лишить ее всегдашнего лоска. Квартиранты гневно обступили обнаглевших капиталистов. Громче всех возмущалась Зая.

— Открывайте дверь, или мы полицию вызовем! Там наши вещи, деньги, документы! Вы не имеете права!

— Что, п-правда не открывается? — начал вдруг заикаться Стас. — Домофон сломался, значит. Как мы откроем? У меня такие же ключи, как у вас, д-других нет.

В подтверждение своих слов он достал ключи и приложил кнопку к домофону. Тот, разумеется, не отреагировал. Набор кода тоже ничего не дал.

— Звоните вашему слесарю! — шипела Зая. — Пусть срочно едет и взламывает эту дверь! Мне завтра на работу с утра!

— Всем на работу! У всех свои дела! — раздалось отовсюду.

Стас беспомощно оглядывался. Было уже заполночь, и шансы найти слесаря стремились к нулю.

— Дорогой, — спокойно произнесла Клариса. — Ситуация неприятная, но прямо сейчас мы ее не решим. Мы же можем оплатить всем гостиницу на ночь? А завтра спокойно со всем разберемся.

— Да, конечно! — обрадовался Стас, сразу перестав заикаться. — Помнишь тот отельчик на другой стороне улицы? Как его там? «Веселый порт»?

— «Тихая гавань», — поправила Клариса. — Хороший вариант, и недалеко. Сегодня четверг, думаю, там найдутся свободные номера.

— Нам нужны наши вещи! У меня телефон садится, а зарядка дома! — возражали со всех сторон жильцы, но уже не столь уверенно. Кажется, некоторые перебороли гнев и добрались до стадии «принятия».

Впрочем, были среди нас счастливчики, которых сложившаяся ситуация очень даже устраивала. Два влюбленных рыцаря, Боря и молодой не-хмырь уже вызывали такси, чтобы увезти своих Дульсиней к себе в замки. Опьяневшие Дульсинеи нисколько не возражали, ибо каждая уже мирно посапывала на плече своего избранника.

И тут, сквозь мерный гул успокоившихся голосов, я услышала тихую, но внушительную фразу на немецком языке.

— Я знаю, что делать, — произнес Пауль и решительно направился в сторону кофейни.

Охваченная недобрым предчувствием, я отправилась за ним. Дверь кофейни, как и раньше, была заперта, но Пауль не обратил на нее внимания. Он обошел дом и остановился. Поднял с клумбы камень и запустил в окно… В окно моей квартиры.

— Что ты делаешь⁈ — в ужасе вскрикнула я. Стекло послушно треснуло, осколки повалились внутрь.

— Тут невысоко, — спокойно произнес немец. — Это единственный выход, фройляйн.

Он подпрыгнул, ухватился за карниз и попытался подтянуться, но я вцепилась в его ноги и повисла на них, так что ему пришлось вновь спрыгнуть на землю.

— Вы и тут мне хотите помешать! — гневно просипел он, и в ту же секунду стальные руки сдавили мою шею.

— Не надо… — прохрипела я и потеряла сознание.

Яркий свет слепил глаза.

— Выключите, — попросила я.

— Не могу, Асенька, это фонарь, — ласково проговорил женский голос.

Я потерла глаза и снова попыталась открыть. Надо мной висело участливое лицо Кларисы. Вблизи я впервые увидела аккуратную сеточку морщинок на нем. Сама я лежала, а точнее висела, а точнее… Я почувствовала до боли знакомый запах, до боли знакомое прикосновение, задрала голову и заорала от неожиданности. Сверху на меня смотрел Саша. И не просто смотрел, а держал на руках. Не представляю, как его натруженные руки стендап-комика выдерживали такую ношу, но он стоически улыбался.

— Не бойся, — сказал он. — Не уроню. А впрочем, если ты оклемалась, удерживать насильно не собираюсь.

Он осторожно поставил меня на ноги. Я осмотрелась. Все та же ночь, все та же обратная сторона дома. Рядом только Саша и Клариса.

— А где Пауль?

— В себя приходит. Или, надеюсь, наоборот — уходит.

С этими словами Клариса махнула рукой в сторону гаражей, и я увидела, как из черноты к нам приближается фигура человека. Плотно сбитый мужчина в телогрейке катил перед собой тележку. Еще через несколько секунд я узнала в нем Нурмырзу.

— Спит, — сказал он. — Угомонился.

Тут только я заметила, что в тележке что-то лежит. Дворник подошел еще ближе, и я увидела, что там… что там… Я наклонилась поближе, не веря своим глазам.

— Денис! — тихонько вскрикнула я.

Подлинный Денис, дитя двадцать первого века, с его буграми мышц, облегающей майкой и светлым лицом ребенка распластался по тележке и то ли спал, то ли был без сознания.

— Да, вот этот мудак и пытался тебя задушить, — с отвращением сказал Саша. — Что ты с ним не поделила, милая? Неужели отказала в любви?

— Нет-нет, это не он! Это настоящий Денис! — вне себя от восторга верещала я.

— Как не он, если он! — возмущенно прикрикнул Саша. — Ты чему так радуешься, влюбилась, что ли⁈ Надо его в полицию сдать, кто-нибудь позвонил уже?

— Мы еще не знаем, кто это, — спокойно ответила Клариса. — Надо подождать, пока очнется. Единственное, что мы знаем точно — в дом ему нельзя. И в полицию тоже. Надо его в больницу отвезти.

— Понятно, — пробурчал Саша. — Прикрываете абьюзера! Все вы, бабы, такие. Мудаков только любите.

— Саша, а ты откуда взялся? — запоздало поинтересовалась я.

— Давайте все любовные объяснения отложим на потом, — скомандовала Клариса. — Сейчас надо проверить, что с той стороны дома творится, и что с Машулей. Пошли со мной, Ася, а вы, мальчики, пока тут останьтесь и сторожите этого злодея. Хотя нет, лучше откатите его обратно, за гаражи, подальше отсюда. Так будет надежнее. И если очнется, не отпускайте. Лучше вырубить еще раз — для верности.

— Крякнем его так, что маму забудет, — грозно пообещал Нурмырза. Ему явно польстило обращение «мальчик».

Мы с Кларисой вернулись к подъезду. На наше счастье, там уже было немноголюдно. У закрытой двери стоял один Стас. Неподалеку, сидя прямо на асфальте и уктнувшись носом в коленки, рыдала Зая. А на скамейке сидел Рома и нежно обнимал молодую девушку, лежащую без сознания.

— О господи! — выдохнула я. — Это же Маша!

— Правда? — с надеждой спросил он.

— Да, — подтвердила я. — Обалдеть, какая она красивая!

Без сомнения, это была та самая блогерша из видеороликов про косметику. Светлоликая, золотистоволосая, сероокая и стройная как стебель бамбука. Пожалуй, в реальной жизни и без той самой косметики выглядела она еще лучше, чем на экране.

— Ну вот и славно, — сказала Клариса. — Вот и хэппи-энд! Дорогой, как дела? Тебе удалось отбиться от разъяренной стаи жильцов?

— Да, дорогая, я сражался как лев, ведь ты оставила меня совсем одного. Пришлось биться до последней капли денег. Одни разъехались по отелям, при чем провинциальная «Ветхая пристань» устроила не всех.

— «Тихая гавань»? — уточнила Клариса. — Этот островок социалистического уюта с покрывалами из верблюжьей шерсти кому-то не угодил? Не зря говорят, что москвичи зажрались. А гости столицы и подавно.

— Иные поехали по знакомым хатам, однако компенсацию за неудобства потребовали и эти. Бессеребренниками оказались только наши влюбленные голубочки.

— Ну еще бы, — усмехнулась Клариса. — Ведь они получили гораздо более щедрую компенсацию. Ночь любви, приправленную приключениями и умеренным экстримом. А это дороже денег. По крайней мере, тех крох, которые можно было с нас стрясти. А что с Ольгой?

Они кивнула на рыдающую девушку, которая, казалось, не замечала ничего вокруг. Стас беспомощно развел руками.

— Я не знаю. Плачет и плачет…

Вдруг Оля встала, оглядела нас мутным взглядом и как сомнамбула двинулась на нас. Ее красные от слез глаза пугали и одновременно завораживали. Подойдя вплотную, она вцепилась в блузу Кларисы и с ненавистью прокричала:

— Где Пауль? Что вы с ним сделали, суки⁈

Несколько секунд все были в полнейшем шоке. Потом Стас рванулся спасать любимую. Рома выбрался из объятий бывшей и тоже кинулся на помощь. Вместе мы смогли нейтрализовать эту разъяренную фурию. Мужчину держали ее за руки, а мы испуганно вглядывались в искаженное злобой лицо.

— Оля, дорогая, ты о чем? — растерянно спросила Клариса. — Какой Пауль?

— Вы специально это всё подстроили, твари! — в бессильной ярости шипела Зая. — Чтобы убить его. Чем он вам мешал, а⁈

Мы молчали, не зная, что сказать. Кажется, наш идеально продуманный и безупречно реализованный план дал непридвиденный сбой.

— Оленька, успокойся, — Клариса попыталась погладить ее по предплечью, но тут же в испуге одернула руку. Не иначе, обожглась о молнию, вылетевшую из глаз Заи.

— Вы убили его, — бормотала Оля. — Убили, убили…

— Оля, если ты про Дениса, то он в порядке, — попыталась вмешаться я. — Немного приболел, но это скоро пройдет…

— Денис? — удивленно вскинулась та. — Он что, вернулся? Где он?

— Мда… — задумчиво произнесла Клариса. — Интересный вопрос. Ладно, пошли, покажем. Мужчины, да отпустите вы девушку! Они уже успокоилась и будет вести себя прилично, не так ли?

Оля кивнула.

— Я тогда такси вызываю, — сказал Рома, возвращаясь на свой скамеечный пост. — Отвезу Машулю к себе. Ей тут не очень полезно находиться.

— Это правильно, — похвалила Клариса. — Чем дальше от этого чертова дома, тем полезнее. Но я бы посоветовала сначала в больницу съездить. Мало ли что.

Рома обещал последовать ее совету. Мы попрощались и пошли к гаражам. Ночь вошла в свою самую темную, тихую и неподвижную фазу. Стало еще холоднее. Стас стащил свой фирменный дедушкин свитер и укутал жену, одетую легкомысленнее всех нас. Я впервые увидела его голые руки, торчащие из коротких рукавов футболки, и подивилась на их невообразимую волосатость. Невообразимую потому, что весь остальной облик интеллигентного кучерявого мужчины в очках никак не намекал на излишек тестестерона. Впрочем, вспомнила я, он же гордый полуперс, дитя палящего южного солнца. Волосатые плечи — память об ушедшем отце и утраченной родине.

Сама я куталась в легкую кофту, которую захватила вчера на собрание в самый последний момент, чисто «на всякий случай. Правда, нынешний случай трудно назвать 'всяким». Скорее, это антивсякий случай. Но кофта пригодилась. Одна Оля шла прямо, не замечая ни холода, ни наших озабоченных взглядов.

Мы обошли гаражи, однако ни дворника с его тележкой, ни моего бывшего не нашли.

— Все страньше и страньше… пробормотала Клариса.

Я набрала номер:

— Саша, вы где?

— Отвез твоего любовника в больницу. Что-то ему совсем худо стало, побледнел, позеленел…

— Он мне не любовник!

— Да? Это радует. Но в любом случае, я решил проявить к сопернику милосердие и вызвал такси. Сейчас он в надежных руках и, кажется, пришел в себя. По крайней мере, врач обещает, что будет жить. Так что если хочешь, могу через полчасика вернуться к тебе. Только, если хочешь!

— Хочу, — ответила я, не обратив внимания на двусмысленность его предложения. Или наоборот — обрадовавшись ей? Отложим самоанализ на потом. В любом случае, я ведь еще не узнала тайну волшебного появления Саши у стен Вязаного дома. — А где Нурмырза?

— Что? Какая еще мыза? А, ваш таджик! Сидит в своей каморке и ждет вас. Он вроде должен вам какие-то ключи отдать.

— Он киргиз, — машинально поправила я. — Спасибо тебе большое!

— На здоровье, милая.

Отключив звонок, я вновь увидела фигуру в телогрейке, надвигающуюся на нас из темноты. Нурмырза отдал Стасу ключи.

— Все, можно спать идти? Жена ждет, ждет… Не дождется и прибьет!

— У тебя же жена в Кара-куле, Нурик, — ласково улыбнулась Клариса. — Кто же тебя ждет?

— Жена, не жена… Один хрен — прибьет! — философский заметил дворник.

Стас поблагодарил его и сунул несколько купюр. Нурмырза чинно поклонился и побрел вместе со своей тележкой восвояси.

— Погодите! — крикнула я. — А домофон? Он же сломался.

— Я все починил, дэушка, — не оборачиваясь, успокоил Нурик.

— Значит, так, — сказала Клариса. — Сейчас пойдем в дом, выпьем чайку покрепче и поговорим. Согласна, Оль? Мы тебе все расскажем и про Дениса, и про Пауля, и про магию Третьего рейха.

— Так он жив? — спросила Оля.

— Жив и здоров, — ответила я, не уточняя, которого из двух она имеет в виду. Тело-то все равно общее. — А вот мы, если будем тут дальше торчать, замерзнем окончательно и заболеем. А не хотелось бы.

Мы пошли в дом. По пути я попыталась выведать у Оли, что же она все-таки знает и почему так переживает за фашиста из прошлого. Если сложить из ее нервных, путанных ответов связный текст, получится что-то вроде этого:

— Конечно, я догадалась. Не сразу, но постепенно. Он не знал простейших бытовых вещей, зато знал многое такое, чего Денис, с его примитивным интеллектом, уж никак знать не мог. Цитировал Гегеля, упоминал Канта. Да что там Кант! Он стал грамотно говорить, без всех этих слов паразитов. Употреблял деепричастные обороты! А однажды, во время секса, заговорил по-немецки…

— Я, я, даст ист фантастиш? — неуклюже пошутил Стас.

— Нет, — строго взглянула на него Зая. — Другую фразу. Я язык плохо знаю, в школе еще давно учила, но сразу поняла, что это немецкий. А Денис даже по-английски ни бум-бум, куда уж там до других языков… Короче, я поняла, что это не он. Тело то же, но личность другая. Стала допытываться. И он мне всё рассказал.

— Всё? — с сомнением переспросила я.

Оля пожала плечами. Конечно, рассказать всё невозможно, но я весьма сомневаюсь, что Пауль рассказал ей про свои бомбические приключения восемьдесят лет назад.

Мы зашли в дом. Сработал датчик, и сразу зажегся свет.

— Дом, милый дом! — грустно произнесла Клариса. Стас обнял ее за плечи и поцеловал в макушку. Я понимала их чувства. Вложить столько усилий, времени, денег и… Всё потерять. Да еще и по собственному, хоть и вынужденному решению. Ужасная ситуация.

Мы поднялись на второй этаж и подошли к бывшей квартире Ирины Петровны и Морфея. Клариса постучала.

— Малыш, это мы! — крикнула она.

— Что это значит? — спросила Оля. — Максим тут, что ли? Он все это время в доме сидел? А про аварию и прочее вы наврали⁈

— Прости, — сказал Стас. — Мы думали, ты уже всё поняла.

— Не ожидала, что вы настолько… двуличные.

Я подумала, что по степени двуличности ее возлюбленный намного превосходит нас всех вместе взятых. Но додумать эту мысль я не успела, потому что дверь отперли, и Максик, вместо того, чтобы пустить нас в квартиру, сам просунулся в щель и вылез в коридор.

— Мама, у нас проблемы.

— Что случилось, малыш?

— Надя заболела…

— Кто такая Надя? — влезла я с глупым вопросом.

— Его жена, кто еще, — удивленно ответила Оля. Так, наконец, безымянная жена Максика обрела имя.

— Что с ней? Мы можем зайти? — обеспокоенно спросила Клариса.

— Я не знаю, — с отчаяньем в голосе произнес Максим. — Кажется, послеродовая депрессия перетекла в шизофрению. Она называет себя чужим именем, говорит о себе в мужском роде и рвется на какой-то завод…

Мы в ужасе переглянулись. Еще одна жертва! Да что ж такое! Никак эти ненасытные духи не уймутся и не оставят живых людей в покое.

— Нам надо на нее посмотреть, — решительно произносит Клариса. — Особенно Асе. Она у нас… Типа диагноста. Не волнуйся, малыш, этот вид шизофрении лечится. Есть кое-какой опыт. Веди нас к своей ненаглядной.