22. Любимый гибрид

22.05.26, пятница.

Мы зашли в полумрачную гостиную. Вдали раздавалось загадочное шуршание. Приглядевшись, я увидела клетку, по которой деловито курсировал серый мышонок. Его наши проблемы совершенно не волновали. Его в принципе мало что беспокоило. В отличие от нас, он был настоящим философом.

— Она в спальне, — тихо сказал Максим. — Может, всей толпой не ходить?

Он выразительно посмотрел на нас с Олей.

— Асе надо посмотреть на нее, — объяснила Клариса. — Пусть она одна зайдет, потом мы со Стасом. Поговорим с ней. Точнее… с ним.

— Мам, не смешно! — шикнул Максик.

— Согласна, — кивнула Клариса. — Ничего смешного. Ася, иди.

На меня вдруг напала какая-то робость. Захотелось даже отказаться от почетной миссии и сбежать. Но почему, черт возьми, я одна вижу облик давно истлевших тел, бывших обиталищ несчастных душ? Этот вопрос давно не давал мне покоя. Чем я заслужила это сомнительное удовольствие: видеть вместо живых тел — туловища мертвецов? Но отступать было некуда. Глубоко вздохнув, я встала и дала понять, что готова приступить к диагностике. Однако Максим медлил, с сомнением оглядывая меня.

— Она такая психованная в последнее время, — наконец, смущенно произнес он. — Не обращайте внимания, если что.

— Лишь бы только не пыталась меня задушить, — ответила я. — Остальное меня вряд ли смутит.

Мы зашли в комнату. Я была уверена, что готова ко всему, но меня все равно передернуло от открывшейся картины. У окна стоял мужчина лет шестидесяти пяти в потрепанном твидовом пиджаке и с круглой лысиной, обрамленной седыми волосами. Он глядел в окно, но при нашем появлении резко обернулся. В глазах его тлел страх.

— Надюш, это Аня, — робко заговорил Максим, перепутав мое имя. — Она хочет с тобой…

— Здравствуйте, — перебила я. — Вы директор оборонного завода?

— Чтооо? — Максим явно решил, что я чокнутая.

— А вы кто? — враждебно нахмурился старик.

— Я вас вижу, — решила я пойти напролом. — Вижу ваш коричневый пиджак, темные брюки. Вы работали на заводе, не так ли?

— Что вы несете? — ошарашенно произнес Максим. — Зачем вы это говорите⁈

— Я все-таки думаю, будет лучше, если ты позовешь родителей, а сам подождешь снаружи, — предложила я снисходительным тоном. — Мы тебе потом все объясним.

Но, конечно, я была очень самонадеянна, решив, что могу распоряжаться другими людьми лишь на основании того, что вижу больше, чем они. Люди такого не прощают, и мир незамедлительно мне это продемонстрировал:

— А я думаю, что в своей квартире я сам буду решать, что мне делать! — неожиданно резко ответил этот всегда скромный и вежливый парень. — Выйдите сейчас же!

— Что? — опешила я. Но он уверенно открыл дверь и буквально вытолкал меня обратно в гостиную.

— Что случилось? — спросила Клариса.

— Моей жене нехорошо, — резко сказал Максим. — Но общаться с ней будут специалисты, а не кто попало. Я не хочу, чтобы ее состояние усугублялось. Не знаю, кем там Надюша себя вообразила, но поддерживать в ней эту иллюзию — это просто издевательство!

— Ты прав, — поспешно согласилась Клариса. — Мы, собственно, и не хотели вас беспокоить. Планировали просто чаю попить и пообщаться между собой. Ты сам попросил о помощи. Но если считаешь, что Наде нужен отдых — без проблем, отложим этот вопрос. А вы что, теперь в апартаментах Ирины Петровны обитаете?

— Мы же объединили две квартиры, — напомнил Стас. — Врезали смежную дверь. Тут жила мама с Морфеем, а за стенкой ребята. Теперь мама съехала, и ребята, понятое дело, заняли всю площадь.

— Понятно, — кивнула Клариса. — Тогда мы пойдем в соседнюю кухню, если ты не против.

Макс хмуро кивнул.

— Пойдемте лучше к нам, — вдруг предложила Оля. — Это прямо напротив.

В итоге мы отправились в свежеокрашенную квартиру Оли с Денисом. Запах краски уже почти испарился, как испарилась и Олина ярость и агрессия. Она даже приготовила нам чай и поставила на стол хрустальную пиалу с печеньем. Мы молча расселись и ожидающе уставились на Кларису. Почему-то никто не сомневался, что вести беседу должна именно она. Однако та молчала, сосредоточенно дуя на дымящуюся кружку.

— Так где Пауль? — спросила Оля. — Он жив?

Клариса отставила кружку и, чуть склонив голову, спросила:

— Любишь его?

— Да! — с вызовом крикнула Оля. — Люблю, и что?

— Просто уточняю, — невозмутимо ответила Клариса. — А что Денис?

— Да ничего, — Оля опустила глаза. — У Дениса шикарное тело. Он моложе меня на семь лет, красивый, спортивный. Вот я и повелась поначалу. Но со временем… Вы же сами знаете. Интеллекта у него — чуть больше, чем у Морфея. Разговаривать нам не о чем, а секс без разговоров — тоже, знаете, надоедает.

— Знаю, — кивнула Клариса. — Проходила через такое.

Стас быстро взглянул на жену, но ничего не сказал. А я лишь молча подивилась: с кем это она успела «пройти такое»? Уж точно не с интеллигентным Стасом, с которым вроде как живет всю жизнь.

— Я сразу заметила перемены, — продолжала Оля. — Но не могла понять, что случилось. Спрашивала, но он отнекивался. А ведь он даже говорить стал по-другому! Яснее, грамотнее. Смешно, да? Иностранец лучше говорил по-русски, чем наш. Но после одного эпизода… Отвертеться ему не удалось.

Я поняла, что она про немецкое восклицание во время секса. Что же такое он ей сказал? Ерунда, а любопытно.

— Значит, ты полюбила гибрида, — заключила Клариса. — Тело Дениса с душой Пауля. А ведь это мечта многих женщин: взять лучшее от разных поклонников и слепить из этой глины прекрасного принца.

— « Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича»… — процитировал Стас Гоголя. Жена с улыбкой кивнула, неспеша отхлебнув чаю.

— Получается, так. И что⁈ — запальчиво произнесла Оля. — Что в этом плохого? Или вы завидуете?

От столь дикого предположения я даже чаем поперхнулась. Представить, что Клариса, с ее идеальной жизнью и идеальным мужем, завидует Оле — непутевой квартирантке, влюбленной в гибрида — ну это надо постараться. Но, видно, любовь творит чудеса и кардинально меняет картину реальности.

— Плохого в этом вот что, — спокойно сказала Клариса. — Во-первых, тело Дениса принадлежит Денису, и Пауль занял его незаконно и без спроса. А во-вторых, не думаю, что он рассказал тебе всё.

И она вкратце изложила ошарашенной Оле всю историю: про секретную бомбу, про двадцать семь убитых сотрудников завода, про планы фашистов уничтожить по цепочке всю нацию, а заодно и про Марту, по которой до сих пор тоскует немецкий шпион и террорист. Периодически она обращась ко мне с просьбой подтвердить ее слова, и я послушно поддакивала. Излагала она все правильно, без малейших неточностей.

В конце этой речи я решила сделать контрольный выстрел прямо в мозг несчастной Оли:

— Пауль сказал, что до сих пор любит жену. Он был на все готов, чтобы заполучить ее письма, хоть они и обращены к другому мужчине.

Оля слушала молча, вперив глаза куда-то в стену, в самую глубину ее глубокого синего цвета. Я ожидала, что сейчас она расплачется, раскается, возненавидит немца и снова полюбит простого, но доброго паренька Дениса. Но она лишь дождалась паузы и холодно спросила:

— Так где Пауль? Вы обещали ответить.

Пришлось рассказать ей про души, теряющие силу вдали от дома, и про нашу совместную спецоперацию по вытуриванию пришельцев из Вязаного дома. Но она нетерпеливо перебила:

— Я это все знаю! И сразу поняла, что вы все подстроили! Так где он?

Я рассказала про больницу, куда отвезли бездыханного Дениса или то, что от него осталось.

— Адрес больницы!!! — взревела Оля. — Почему вы сразу не сказали, мра…

Ругательство застыло у нее на губах. Мы дружно встали, поняв, что чаепитие окончено. Я позвонила Саше, чтобы уточнить адрес, и он тут же ответил:

— Я тебе уже десять минут звоню, ты где вообще? Я приехал, у подъезда топчусь!

— Прости, телефон был на беззвучном! Ночь же…

Сообщив Оле все координаты ее любимого, я вышла в коридор, чтобы попрощаться с остальными и пойти встречать Сашу. Но пока мы стояли в коридоре, обсуждая наши дальнейшие шаги (Клариса настаивала, чтобы я позвонила Ромашке и узнала, что там с Машулей, а я полагала, что звонок в четвертом часу ночи — не лучшая идея), случилось кое-что еще. Из двери напротив вышел Максим, бледный и растрепанный. Из глубины его квартиры раздавались отчаянные вопли ребенка.

— Мам, Надя сбежала. Ушла, пока я мылся. Что делать⁈

— Теперь, сынок, пришла пора поговорить с тобой. Корю себя, что сразу не рассказала тебе всё, но теперь уж разговора не избежать.

— Мам, мне не до разговоров! Масик хочет грудь, а мама ушла и телефон не взяла! Он плачет, он голодный, и что мне делать⁈

Молодой отец был в полнейшей панике, да и молодой дед выглядел растерянным. Только юная бабушка Клариса оставалась совершенно спокойной. Одарив мужчин снисходительной улыбкой, она произнесла:

— Малыш, твоему сыну полтора года. Это уже не младенец, а здоровый бугай с как минимум двенадцатью зубами. Он прекрасно может питаться взрослой пищей. Дай ему что-нибудь из холодильника, не слишком вредное и жесткое, и желательно безалкогольное.

— То есть я в двадцать шесть лет малыш, а Масик в полтора года бугай? — уже спокойнее уточнил Максим.

— Получается, так. Все относительно, зайчик. Асенька, а ты что ушки греешь? Беги, встречай своего спасителя, пока он не замерз!

— Да я… — я смутилась. — Вам моя помощь точно не нужна?

— Ты нам и так безумно помогла. Дальше справимся сами. Хотя… ты беззвучный режим-то отключи. Мало ли что.

Мы снова распрощались, и семья Фахриди отправилась кормить своего наследника, а я помчалась вниз, встречать бывшего. Я уже приготовилась к его истерике из-за долгого ожидания, но Саша оказался неожиданно весел и… с цветами.

— Ой, спасибо! Где это ты раздобыл цветы посреди ночи?

— Места надо знать!

Я и сама понимала, что в Москве можно раздобыть что угодно и когда угодно, но все равно была тронута. Мы зашли ко мне в квартиру.

— Так вот, где ты теперь обитаешь, — осматривался Саша. Я внутренне сжалась и приготовилась обороняться против неизбежных шуток про «гигантские хоромы», на которые я променяла нашу нормальную двухкомнатную квартиру с отдельной кухней. «В тесноте, да не в обиде», «маленькая, зато своя!» и прочие банальности уже повисли на кончике языка, но Саша ничего такого не сказал.

— Я вино принес. Будешь?

— Ой нет, — замахала я руками. — Я сегодня уже вина напилась на крыше, мне хватило! Но ты пей, если хочешь. — я выдала ему открывашку и бокал, а сама стала варить себе кофе в любимой стамбульской турке.

— Не, я без тебя пить не хочу, — заявил Саша. — Давай мне тогда чайку, а вино выпьем в другой раз, когда повод будет… Он же будет, да?

— Будет, — сказала я и сама удивилась своим словам. О чем это я? Поскорее перевела тему. — Так как же ты оказался… там?

— На месте преступления? — усмехнулся Саша. — Чудесное стечение обстоятельств. Или неизбежность — это как посмотреть. Почему-то именно сегодня я вдруг решил навестить тебя. Давно как-то не виделись, знаешь. А может, что-то почувствовал, не знаю. Короче, приезжаю, а дверь закрыта, и домофон не работает. Пошел бросить вокруг дома в поисках другого входа и наткнулся на вашего дворника. Он мне и рассказал, что ваш домовладелец немного чокнулся и устроил своеобразный тим-билдинг с квестом. И сейчас, согласно утвержденной программе, вы будете слезать с крыши по пожарной лестнице. И что надо отойти в тень и подождать, пока вы не закончите все эти упражнения. Ну мы с ним и стояли вместе, любовались на вас. А потом я хотел тебе позвонить, но тут вижу: ты заходишь за дом с каким-то мужиком. Я, конечно, много чего подумал в тот момент, но решил подойти поближе и удостовериться. А потом этот амбал начал тебя душить. Я сразу кинулся на помощь, а там уже и дворник пособил, в общем, вырубили мы его. Как-то легко он вырубился, честно говоря. Болеет, что ли? На вид такой шкаф, а сам хилый. Потом еще блондинка прибежала, ну и стали мы тебя откачивать. Дальше сама знаешь.

— Ох, Сашенька, как же ты вовремя решил меня навестить, — выдохнула я, пораженная тем, на каком волоске висела сегодня моя жизнь. — Если бы не ты…

— Рано тебе помирать, дорогая. Не все еще кармические долги закрыты или как там у вас, у женщин, говорится? В общем, ты пока еще нужна этому миру. И мне.

— Да я и себе нужна вообще-то, — задумчиво произнесла я. — Хотя, конечно, приятно быть нужной кому-то еще, кроме себя.

Его пристальный взгляд начал вгонять меня в краску, так что я быстро перевела тему и стала рассказывать всю историю по порядку. Про Вязаный дом и все его тайны, которые и привели к нашему ночному чаепитию. Саша только языком цокал. А в конце сказал:

— Ну вот, так и оставляй тебя одну! Обязательно в заварушку попадешь, с блэкджеком и духами.

— Вкусный чай? — спросила я, многозначительно поднимая глаза.

— Если ты про тот случай, Асенька, то я больше никогда… Клянусь! Хочешь на крови поклянусь?

Он схватил нож, но я замахала руками:

— Не надо, нож все равно тупой! Только сильнее затупишь.

Саша хмыкнул. За пять лет жизни с комиком я у него кое-что переняла. Позвонила Клариса:

— Ася, извини, что опять мешаем твоему рандеву, но нужна помощь. Мы сейчас зайдем, а ты пока Роме все-таки позвони, хорошо? Это важно.

Я набрала номер и долго слушала гудки. Уже хотела положить трубку, но тут из динамика раздался сиплый шепот Ромашки:

— Что?

— Извини, что ночью звоню, но Клариса очень волнуется… Как там Машуля?

— Нормально! Пришла в себя, но ничего не помнит. Я сказал ей, что она болела, поэтому вот… Спит сейчас.

— Ох, ну и отлично. Надеюсь, все наладится, и она будет спокойно жить дальше. Будто ничего и не было.

— Вот именно! — прохрипел Рома. — Ничего не было! А знаешь, что самое прикольное?

— Что?

— Она не помнит, как мы расстались! И думает, что мы до сих пор… Ну, ты понимаешь!

— Понимаю, — улыбнулась я. Этот белобрысый Ромео уже забыл, как носился за мной и клялся, что бывшая забыта навек. Стоило Машуле вернуть к своему ангельскому облику еще и более-менее адекватное поведение, как он вновь влюблен по уши! А может, это раздельное проживание так повлияло? Переоценил все ценности в одиночестве, а тут такое счастье — любимая снова с ним в одной кроватке и даже не помнит, как он ее бросил одну в Вязаном доме.

Вот и мы с Сашей отдохнули друг от друга и… Но додумать эту мысль я не успела, потому что зашли Клариса со Стасом.

— Мы не можем найти Надю. Думаем, она где-то в доме. Может, в чью-то квартиру забралась? Помогите ее найти, ребят?

Меня удивило, что они называют Надей ее тело, оккупированное противным стариком, но, видимо, психологически им было так проще.

— Почему вы думаете, что она в доме? — спросил Саша.

— Ну, во-первых, как мы знаем, духи прошлого не выходят из дома, — пояснила Клариса. Я впервые увидела, что она нервничает, но все же она старалась сохранять спокойствие и даже говорила в какой-то напряженной неспешностью. — Даже не понимая, что к чему, они не могут покинуть его стены. Что-то им мешает. Так было и с Виктором, и с остальными. А во-вторых, мы заперли входную дверь.

— А как же Оля вышла? — спросила я.

— Выйти можно, а зайти нет. Мы же не хотим, чтобы все наши усилия пропали даром, и ненасытные души снова проникли в слабые тела жертв?

— Кстати, Рома сказал, что Машуля пришла в себя! И она ничего не помнит.

— Это хорошо, — сказал Стас. — Наш прораб тоже выписался из клиники довольно быстро. Так что будем надеяться, что процесс обратим.

— В общем, давайте так, — распорядилась Клариса. — Мы обыщем еще раз второй этаж, а вы первый. Подергайте все двери, вдруг кто-то забыл закрыть, и она там.

— Хорошо, — сказала я. — Опыт у меня уже есть. Кота нашла, директора завода и подавно найду. Директор же не кот, за щитком не спрячется.

— А что насчет крыши? — спросил Саша.

— Она же заперта, — ответил Стас.

— Вы уверены?

Супруги переглянулась и с криком «О господи!» помчались по ступенькам наверх. Мы отправились за ними. Дверь на крышу была слегка приоткрыта. Из замочной скважины торчал ключ.

— Вот поросенок, а! — крикнула Клариса, и я догадалась, что она имеет в виду Максима, который, видимо, и запер нас на крыше, а ключ оставил.

Мы выскочили на крышу. Мужчина в коричневом пиджаке стоял у кромки крыши и смотрел в черноту ночи. Может, конечно, он смотрел и не в черноту, а куда-то еще, но выглядел он как-то очень внушительно — как байронический странник над морем тумана с картины Фридриха.

— Стойте! — крикнула я.

— Наденька, стой! — крикнул Стас.

Мужчина обернулся, печально окинул нас взором и спрыгнул с крыши.