10. Новые вопросы

09.05.26 суббота

Обернувшись к барной стойке, я увидела за ней Альбину.

— Привет! Ты решила устроиться баристой?

— Привет. Заменяю Борю, он к бабушке поехал, все-таки сегодня день Победы. А его сменщик болеет.

— У него бабушка ветеран?

— Нет, дитя блокадного Ленинграда, но тоже ничего хорошего.

Я кивнула. Что же тут может быть хорошего? Альбина была в зеленом летнем платьице и с двумя рыжими хвостиками. Выглядела как школьница, только пупырышки вокруг глаз после уколов гиалуронки выдавали в ней совершеннолетнюю особу.

— Кофе будешь? — спросила она.

— Да, я ж за этим и пришла. Не выспалась, надо взбодриться! Давай карамельный латте, не пробовала еще у вас.

— Окей, только сироп карамельный закончился, я тебе конфету «коровка» растолоку, будет даже вкуснее.

— Хмм… Ну давай попробуем. И печеньку с имбирем.

Пока она готовила латте и чертыхаясь, крошила в него «коровку», я все время оглядывалась на Машулю. Та сидела с прямой, как палка, спиной и смотрела вдаль через стеклянную стену. Рядом стоял пустой бумажный стакан с хвостиком от чайного пакетика. Мне было ужасно любопытно, и я, наконец, решилась. Перегнулась через стойку и шепотом спросила Альбину:

— А Машуля чего одна сидит? Что-то случилось?

Вопрос был, конечно, глупый. Почему бы человеку не посидеть одному в кофейне? И всё-таки было что-то ненормальное в её неподвижной фигуре и одиноком пустом стаканчике. Я сразу подумала, не связано ли это как-нибудь с Ромой? Альбину мой вопрос не удивил. Она закончила делать кофе, перегнулась через стойку и торопливо зашептала мне в ухо:

— У них с Ромой проблемы. Она тут теперь каждый день торчит, часа по три утром и вечером. Пялится в окно и всё.

Тут Альбина вздрогнула, отстранилась и с непроницаемым лицом громко сказала:

— Оплата наличкой или по карте?

Я поняла, что Машуля заметила наши перешептывания, но оглядываться не стала. Оплатила покупку и села за свободный столик. Кроме Машули, в кафе было еще человек семь, но все не из нашего дома. Обычно сюда ходят сотрудники расположенных поблизости бизнес-центра и складов, но сегодня выходной, и откуда набежали эти люди, непонятно. Минут через десять, впрочем, непривычная для этого места толпа рассосалась, и Альбина с бумажным стаканчиком подсела за мой столик.

— Мятное какао, — сказала она, — Вкуснятина вообще, рекомендую. Особенно, если с зефиркой.

— Хорошо, — сказала я. — Попробую.

Мысли мои, конечно, крутились вокруг странного поведения Машули, и у Альбины, как видно, тоже.

— Сидит и сидит, — печально сказала она. — Даже в телефоне не тыкает, чисто в окно пялится. Хотя у нее и айфон.

Последнее замечание прозвучало ни к селу, ни к городу, однако я его поняла. Альбина вообще имела склонность к странным и внезапным умозаключениям, однако с какого-то момента я начала её понимать. Возможно, так и зарождается дружба. Впрочем, после истории с кое-кем я крайне осторожна с выдачей людям звания «друга».

— Бедная, — невольно посочувствовала я. — Совсем ей плохо, наверное.

Обычно, когда мне все надоест, я читаю книгу, рисую или гуляю где попало. Но бывают такие тяжелые моменты, когда сил на осмысленную деятельность просто нет, и остается только валяться в постели и листать ленту в соцсетях. Если нет сил на ленту, я играю в старинную древнерусскую игру тетрис. Затягивает, между прочим, не хуже современных стратегий, обожаемых моим бывшим. Но насколько же надо обессилить, чтобы даже на тетрис энергии не осталось⁈ И смотреть часами в окно, где кроме пары прыгающих по клумбе воробьев да Нурмырзы, подметающего улицу кривоватой метлой, повязанной георгиевской лентой, совершенно ничего не происходит.

— А почему Машуля съехать не может? — спросила я. — У нее есть какие-нибудь друзья или родственники?

— Да ты что, она вообще из дома не выходит! Или в квартире сидит, или тут. Ну, покупки еще иногда забирает, — Альбина показала рукой на дверь, ведущую в пункт выдачи товаров. — Даже на крышу не любит ходить, говорит, там у нее голова болит.

— А чем она вообще занимается? У нее есть работа какая-нибудь?

— Раньше блог вела на ютубе, про косметику всякую, модные тренды. Плясала там по-всякому, на рекламе хорошо зарабатывала. Но месяц-два как все забросила и ничего не делает. Даже маникюр.

Я даже не знала, что ответить. Представить эту седовласую старушку с пучком на голове ведущей модного блога, да еще и пляшущей «по-всякому» было совершенно невозможно. Всё это звучало настолько бредово, что единственной реакцией был полный ступор. Где-то я с этим миром разошлась. Понять бы еще, где именно?

— А ты чем ночью занималась, что не выспалась? — игриво спросила Альбина. Видать, ей очень хотелось посплетничать о моей бурной личной жизни, но порадовать ее было совсем нечем.

— Картину рисовала. Семейный портрет наших хозяев.

— О, здорово! А ты еще жаловалась, что работы нет. Теперь появилась?

— Спасибо, — сказала я. — Это ты меня Ирине Петровне порекомендовала, так что не зря я, получается, тебе жаловалась.

— Да не за что. Жаловаться вообще-то вредно. А вот рассказывать о своих умениях и возможностях — полезно. А вообще это не я, это дом всем помогает. Кто чего хочет, тот то и получает.

Последняя мысль показалась мне весьма спорной. Виктору тоже дом «помог»? Ну-ну. Дожевав своё имбирное печенье, я задала давно вертевшийся в голове вопрос:

— Слушай, а тебе не кажется подозрительным, что люди, которые тут живут, начинают себя странно вести? Вот Виктор, который в моей комнате жил, он же нормальным парнем был, да? А потом в депрессию впал, да такую сильную, что… не выдержал. Потом эта Машуля. Тоже явно с психикой нелады. Это же ненормально совсем — часами в одну точку смотреть. И еще! — я вспомнила фотосессию на крыше. — Ты знаешь Котика? Ну в смысле этого, как его, Дениса!

— Который с Олей живет? Знаю, конечно.

— У него тоже хандра какая-то. Недавно его девушка рыбу жарила, а он на лежаке лежал и вот так же в одну точку пялился.

— Каждый сам творец своего счастья, — пожала плечами Альбина, поправив сползшее с плеча платье. — И несчастья тоже. Дом помогает сильным, а если ты слабак, который по любому поводу в хандру впадает…

Она не договорила. К нам подошла Машуля и села третьей за стол.

— С днем победы, — сказала она скрипучим старческим голосом. — Победили мы этих гадов все-таки, да?

— С праздником, — сказала Альбина. — На концерт с нами не хочешь вечером? В парк отдыха. Оттуда и салют будет видно. Мы с Марией поедем, и Ромашка вроде тоже собирался.

— Не хочу, — Машуля резко качнула головой.

Я рассматривала янтарную брошку в виде розочки у нее на груди, а чуть правее — волосок. Такой же волосок, какой я пыталась снять с нее тогда, на крыше. Это что, опять дежавю? Или она этот волосок специально носит, в виде амулета? На том же лацкане пиджака, который Мария почему-то называла платьем. Ну что за бред!

— Ася, а ты пойдешь с нами? — повернулась ко мне Альбина.

— Почему бы и нет? — ответила я. — Планов на вечер у меня вроде не имеется.

— О, супер! Будем часов в восемь выезжать. По набережной погуляем. Ты коньяк пьешь?

— Только в случае крайней необходимости.

— Ну, значит, этот случай настал.

Зашел посетитель, и Альбина вернулась за стойку. А я допила свой латте с коровкой, попрощалась с Машулей и пошла в домой. Старуха даже не ответила, смотрела куда-то мимо меня. Днем я занималась разными домашними делами, читала Стейнбека, смотрела любимый сериал. Но мысли то и дело возвращались к разным нелогичностям и загадкам, которых с каждым днем становилось все больше. Я взяла зеленую тетрадку, найденную Морфеем за люком, и открыла на последней странице.

Где я?

Почему я не могу выйти?

Где МОЗ?

Кто я?

Это последние вопросы, мучавшие Виктора перед смертью. Ответов он, судя по всему, так и не нашел. Я перелистнула страницу и стала писать свои неразрешимые пока вопросы.

Виктор.

А) Почему он повесился?

Б) Почему он не мог выйти из дома?

В) Что такое МОЗ?

Г) Почему он не знал, где он и кто он?

2. Машуля

А) Почему она не выходит из дома? Связано ли это с затворничеством Виктора?

Б) Почему она носит одну и ту же одежду? Волосок! (???)

В) Почему Мария называла ее пиджак платьем?

Г) Почему Рома живет с такой старухой?

Д) Как старуха вела модный блог?

Тут меня осенило: я ведь могу найти этот блог! Надо только узнать ее фамилию или ник. Ладно, это мы выясним. Какие еще есть вопросы?

3. Котик Денис. Что с ним случилось, почему грустит? Связано ли это с остальными случаями?

4. Клариса. Почему она боится заходить в дом? Почему советует ни в коему случае не оставаться, если что-то будет не так? Это просто её страхи, догадки, или она что-то знает? Знает, но не говорит.

Вопросов предостаточно. Осталось всего лишь найти на них ответы.

Пришло сообщение от Альбины: «Выходим через 10 минут. Оденься теплее, вечером будет прохладно».

Когда я вышла, накинув ветровку, на улице уже курил Рома.

— О, тетя Ася приехала, — неуклюже пошутил он.

— Привет, — сказала я. — Как дела?

— Бывало и получше, — пожал он плечами.

Вскоре вышли Альбина и Мария с каким-то коротко стриженным парнем. Присмотревшись, я узнала хмыря, с которым она целовалась на вечеринке на крыше. Вроде он не из нашего дома. Рома вызвал такси, мы кое-как утрамбовались в обшарпанную китайскую колымагу и поехали.

В парке было многолюдно, но мы нашли местечко под деревом, девочки расстелили плед, и мы уселись, прижавшись друг к другу. По рукам сразу пошла увесистая фляга с коньяком. Мария обнималась со своим хмырем и была почти полностью поглощена воркованием с ним. Вообще-то это был вполне нормальный молодой человек, хоть и слегка бандитского вида. Но я, как обычно, не запомнила его имя и про себя почему-то называла его именно так — хмырь. Ну, а мы с Альбиной уселись вокруг Ромашки, который явно наслаждался повышенным женским вниманием и любезничал с нами изо всех сил.

— Я за многоженство, — рассуждал он. — Одна жена для интеллектуальных бесед за чашечкой какао. Вторая пускай деньги зарабатывает. А третья… Третья пусть будет пилить и выносить мозг, чтобы не залеживался на одном месте. В общем, на вашем женском языке — мо-ти-ви-ро-вать!

— А хозяйством кто будет заниматься? — уточнила я.

— Робот–пылесос.

— Я тоже хочу трех мужей, — заявила Альбина. — Умного, красивого и богатого.

— А «три–в–одном» слабо найти? — хохотнул Ромашка.

— Почему слабо? Очень даже запросто. Только я еще и реального мужчину хочу. Живого.

Начался концерт. Группы выступали в основном мне не знакомые, но было очень даже кайфово сидеть на травке, прислонившись к дереву, похлёбывать коньяк и слушать музыку. А вот девочки музыкантов явно знали и постоянно бегали к сцене, чтобы снять видео, а заодно потанцевать и поорать песни. Хмырь нехотя шел за своей подругой: думаю, в танце ему было сподручнее тискать ее за разные места, и мы с Ромашкой оставались вдвоём.

— Какая охренительная погода! — с наслаждением потянулся он. — Наконец-то лето.

— Да, лето, — согласилась я. — В нашем доме, наверное, летом вообще классно. Можно на крыше всё время проводить. Загорать на лежаке, любоваться облачками на небе. Даже дача не нужна, всё включено.

— Это да, — согласился он. — Жаль, я скоро съеду и в лежаке не смогу любоваться. Ни облачками, ни тобой в бикини.

— Съедешь? Почему⁈ — от неожиданности расстроилась я.

— Ну так. Квартиру вот ищу. Поближе к работе.

— А Машуля с тобой съедет?

— Нет, она останется.

Он с явной неохотой говорил о своей подруге, но я всё равно не смогла отвязаться и перевести разговор. Меня распирало любопытство, а после выпитого коньяка сдерживать себя стало еще сложнее.

— Что у вас случилось?

— Да ничего особенного. Расстаемся. Обычное дело.

— Да? Понятно. А как вы вообще…? Ну… Я понимаю, что это не моё дело, но не могу не задать вопрос. Просто я впервые такое встречаю… Ну, ты понимаешь.

— Какой вопрос-то?

Разговор меня жутко смущал, но любопытство оказалось сильнее, так что набрав побольше воздуха в грудь, я выпалила:

— Как вы с ней вообще сошлись? Учитывая разницу в возрасте.

— А какая там разница? Она на пять лет меня всего младше. Для женщины это нормально.

— Что?

Рот мой распахнулся и не закрывался пару минут.

— Ну а что, только с ровесницами, что ли, можно? Хотя честно говоря, я в последнее время думаю, что с ровесницами лучше. Или даже с девушкой постарше. Сейчас, знаешь, и в сорок бывают такие красотки, что ни за что не дашь. И проблем с ними меньше, чем с малолетками. Намного меньше. Красивая, умная, зрелая милф… женщина — мечта идиота! Вот тебе сколько?

— Мне? — я не сразу даже поняла, о чем он спрашивает, была слишком шокирована и не понимала, как вообще реагировать на это всё. — Мне, ну это… Как его…

Господи, я реально забыла сколько мне лет!

— Тридцать один! — вспомнила, наконец. — А тебе?

— Тридцать. Вот у нас с тобой идеальная разница в возрасте, согласись?

— Послушай, — мысли кружились в голове и не давали сосредоточиться. — Если это какая-то шутка, то не смешно. Хотя я не думаю, что ты жил с этой женщиной, только чтобы подшутить надо мной. Но, с другой стороны, всякое бывает, в этом доме вообще много странного. Слишком много, — я вспомнила вопросы, выписанные в зеленую тетрадку. Почему их становится всё больше?

— Ась, ты о чем?

Он выглядел искренне непонимающим.

— Знаешь, я, конечно, могу предположить, что у меня начались галлюцинации, но это слишком маловероятно. Во–первых, у меня их никогда не было. Во-вторых, насколько мне известно, в галлюцинациях обычно видят знакомых людей, а я эту бабку знать не знаю, и нафига вообще моему мозгу её придумывать⁈ Нет, это слишком тупо, ну согласись же!

— Какую бабку? Ты о чем?

— Да про Машулю твою, господи! Ну ей же лет семьдесят минимум! У нее все волосы седые, лицо в морщинах, а ты зачем-то пытаешься меня убедить, что ей двадцать пять лет? Кто-то из нас точно сошел с ума.

— Ты меня пугаешь. Тебе нельзя столько пить, отдай, — он отобрал у меня флягу с коньяком и правильно сделал, потому что я от волнения стала прикладываться чаще, чем надо.

Прибежали остальные.

— Вы чего сидите? Идите танцевать! — кричала разгоряченная Мария. — Там весело!

— Да нам и тут не скучно, — откликнулся Рома. — Вот скажи, какого цвета волосы у Маши?

— У какой Маши? Твоей? — уточнила Мария, и Рома кивнул. — Ну, светлые. Светло–русые даже, а что?

— Не седые?

— Ты чего?

— С тобой поседеешь! — смеясь, крикнула Альбина и выхватила флягу. — Многоженец!

— Салют скоро начнется, — сказал хмырь. — Через десять минут.

— О, пойдёмте к сцене! — замахала руками Мария. — Фотку общую сделаем. Как раз салют с той стороны будет, красиво получится!

На огромной растяжке над сценой было написано: «С праздником победы!», и снизу приписка: «Больше никогда».

«Больше никогда, повторяла я про себя, никогда, никогда, никогда, никогда».

Не знаю, чего ко мне привязалась эта фраза. Я была явно не в себе. Мысль о том, что я всё-таки сошла с ума, оглушала и заволакивала туманом. И от этого тумана я и правда чувствовала, что схожу с ума. Схожу… Или уже давно сошла?

Началась суета с фотографированием. Я покорно вставала, куда говорили, принимала нужные позы и даже, кажется, улыбалась. Но мысли мои были бесконечно далеко. Раздался грохот фейерверка, все радостно завизжали, кинулись обниматься, кричать «с праздником!», допивать коньяк и снимать бесконечные селфи и видео. Рома тоже обнял меня и чмокнул в щеку.

— Ну красота же, скажи?

— Угу, — пробормотала я, хотя стояла спиной к этой красоте и даже забыла, что надо обернуться. Мысли мои были очень далеко. Точнее, мыслей вообще не было, я была совершенно растеряна и разбита. Что со мной происходит? Что из окружающего меня реально, а что — моя галлюцинация?… .Кто я?…И где я?