Глава 16

Ханна сидела в кабинете оперативников, слушая подробный рассказ Митчелла о поездке в Портленд. Тот постоянно зевал и регулярно терял нить повествования, уставившись куда-то вдаль, словно задумчивая корова на выпасе. Но глаза его решительно сверкали, и Ханна могла сказать, что он испытывает невероятный подъем, который приходит с хорошей зацепкой.

В сказке про Гензель и Гретель все было не так. По следу из хлебных крошек надо было идти не домой, а в лес — чтобы найти пряничный домик и арестовать злую колдунью.

Капитан Бейли тоже при этом присутствовал, внимательно прислушиваясь к подробностям. Обычный фоновый шум в отделе был куда тише, чем всегда, и вгонял в дремоту — как и всегда по утрам в воскресенье. В здании находились лишь те, кто был на дежурстве, и даже они старались особо не перетруждаться.

Ханне тоже следовало быть сейчас дома, но тишина и одиночество собственной квартиры ее окончательно достали. Она чуть было не позвонила Клинту, чтобы пригласить его к себе. А потом подумала, что это он должен ей звонить. Так что сделала единственное, что пришло ей в голову, — поехала в отдел. В кабинете оперативников она появилась первой, а почти сразу за ней туда вошел капитан, приехавший встретиться с Лонни.

Постепенно изложение событий Митчеллом подошло к концу — или, может, он просто заснул с открытыми глазами. В любом случае, вдруг внезапно затих.

— Ну что ж, — произнес Бейли. — Выходит, наша жертва убийства связана с похищением Лисман.

— Более чем просто связана, — вмешалась Ханна. — Похоже, что он напал на верный след и как раз поэтому был убит.

— Вовсе не обязательно, — возразил Бейли. — Есть и другие объяснения.

— Весьма маловероятно, что он искал ее и просто случайно подвернулся кому-то под руку с ножом, — сказала Ханна.

— Не знаю, как там весьма маловероятно, — продолжал сомневаться Бейли. — Парнишка приехал в незнакомый город и начал совать нос куда не следует. Мой отец говаривал: никогда не поднимай камень, предварительно не надев шлем от скорпионов.

Сама концепция шлема в качестве средства защиты от скорпионов заставила всех ненадолго примолкнуть.

— Так что — вы считаете, что в поисках похитителя он просто наткнулся на какого-нибудь наркоторговца или кого-то еще и угодил под нож? — спросила Ханна.

Бейли пожал плечами.

— Такую возможность тоже не стоит сбрасывать со счетов, но могу назвать и более правдоподобное объяснение. Может, у парнишки и впрямь было чутье. Он начал подозревать кого-то с криминальным прошлым. Но, в отличие от нас, у него не было ствола и значка, и когда он начал бросаться обвинениями, кто-то предпочел зарезать его и упрятать в багажник.

— Нельзя игнорировать возможность того, что он действительно что-то надыбал, — встрепенулся Митчелл. — Обнаружение убийцы может вывести нас и на кого-то из похитителей Эбигейл.

— Согласен, — кивнул Бейли.

— Надо обязательно известить ФБР, — сказала Ханна. — У Бюро есть такие ресурсы, которых нет у нас. Если с этим как-то связана безопасность Эбигейл, то нам нельзя сейчас лезть в обидку. В смысле… конечно, мы можем предложить свою помощь. Но вообще-то я думаю, что мы должны сообщить им это прямо сейчас. Это может послужить хорошим толчком для их расследования.

Бейли с задумчивым видом откинулся в кресле. Немного помолчав, произнес:

— Хорошо. Вы наверняка правы. Вот как мы поступим: детектив Лонни сейчас отправляется домой и хотя бы немного поспит, пока он не закапал слюной пол в моем кабинете оперативников…

Митчелл заморгал, едва подавив очередной зевок, после чего кивнул.

Бейли продолжил:

— А вас, Ханна, прошу переговорить либо с агентом Уардом, либо с агентом Манкузо…

— Лучше, наверное, все-таки с агентом Манкузо, — поспешно вставила Ханна.

— Хорошо. Введите ее в курс дела касательно наших последних достижений. Напрямую за это дело она не ответственна, так что, полагаю, им понадобится какое-то время, чтобы прийти к решению относительно того, кто конкретно всем этим займется. Но на данный момент дело об убийстве по-прежнему на нас. Тело было обнаружено меньше двенадцати часов назад — след еще не остыл. Не стоит тратить время зря. Я попробую получить одобрение на оплату сверхурочных, в том числе для лаборатории и морга. Если дело об убийстве связано с делом о похищении, то критично раскрыть это убийство как можно быстрей.

— Звучит неплохо, — сказала Ханна.

— Очень рад, что вы одобряете мою квалификацию как администратора. А теперь: детектив Купер в больнице, у его дочери очень высокая температура, и ее пришлось поместить в реанимационное отделение.

Ханна напряглась.

— Девочка в порядке? — с тревогой спросила она.

— Угу. Судя по всему, просто тяжелый случай гриппа. Никакая опасность ей не грозит. Но это означает, что один из ответственных за это дело детективов не сможет принимать участия в расследовании. Я хочу, чтобы для дальнейшей работы в этом направлении вы временно скооперировались с детективом Лонни. Вы ближе всех к делу Лисман, так что ваши знания могут очень пригодиться. А мы с Бернардом поможем, чем сможем.

Ханна кивнула, почувствовав облегчение от того, что она снова вернулась к делу о похищении, пусть даже и временно.

— Что у нас там по зацепкам? — спросил Бейли.

Молчание в комнате. Все посмотрели на Митчелла. Глаза у того были стеклянными, взгляд расфокусированным.

— Митчелл! — гаркнула Ханна.

— А?

— Зацепки, — повторил Бейли. — По делу об убийстве.

— Ох… Гм… Нам известно, что мужик, который звонил в центральную с сообщением о трупе, встречался неподалеку со своим дилером на предмет приобретения кокса.

— И дилер мог видеть, кто пригнал туда машину, — закончил за него Бейли.

— А известно, кто этот дилер? — спросила Ханна. — Митчелл… Митчелл! Известно, кто этот дилер?

— Пока нет, — сонно отозвался тот.

— Выясните имя дилера, — приказал Бейли Ханне. — Допросите его. Может, он что-то видел. И заберите отчеты из лаборатории. Мне нужно больше информации по этому делу, прежде чем ФБР выхватит его у нас из-под носа.

***

К удивлению Ханны, агент Кристин Манкузо предложила встретиться лично, а не обсуждать вопрос по телефону. Она только что навещала семью Лисманов, так что находилась поблизости. Договорились встретиться за завтраком в «Рэд-пицце».

Несмотря на то что ходу туда было всего пять минут, Ханна опоздала — когда она добежала до места, то едва переводила дух, частил пульс. Агент Манкузо, уже сидевшая за столиком недалеко от входа, помахала ей. Перед ней стояла маленькая чашечка эспрессо. Усевшись, Ханна схватила меню.

— Надеюсь, вы не против, но я уже сделала заказ, — сказала Манкузо. — Мне через пару часов надо быть в Бостоне, так что у меня совсем мало времени.

— Конечно, нет проблем. Простите, что опоздала, — отозвалась Ханна, быстро пробегая взглядом по меню. — Пожалуй, я просто возьму маффин и чашку кофе.

Манкузо нахмурилась.

— Вам нужно сказать официантке. Не думаю, что есть смысл сообщать об этом мне.

— Просто размышляю вслух, — пробормотала Ханна, покраснев.

— Ладно.

Шор отложила меню.

— Итак… Мы выяснили кое-что, имеющее отношение к делу Лисман.

— И что же? — поинтересовалась Манкузо.

— Молодой человек по имени Глен Хейни был найден мертвым — зарезанным — в багажнике автомобиля своих родителей на Сайприс-стрит. Это один из худших районов в Гленмор-Парке.

— Ну да, — кивнула Манкузо. — Я в курсе, где это.

— Глен Хейни живет в Портленде. Это один из «реддиторов», пытающихся найти Эбигейл Лисман.

— Так-так…

— Мы думаем, что он отслеживал какую-то зацепку. Или решил приехать сюда, чтобы быть ближе к месту событий. А в итоге был убит.

Манкузо кивнула. К ним подошла официантка с большим круглым подносом. Ханна примолкла, пока та ставила перед Манкузо тарелку с большой пиццей.

— Одна пицца с пепперони, — жизнерадостно объявила официантка и с улыбкой повернулась к Ханне: — А вам что принести?

— Гм… — Ханна уставилась на огромную дымящуюся пиццу. — Маффин, — наконец произнесла она голосом чуть выше обычного. — И кофе?

— Конечно! — Официантка кивнула. — Что-нибудь еще?

Она многозначительно глянула на большую пиццу.

Ханна тоже на нее посмотрела. Ее маффин явно не соответствовал случаю.

— Нет, — наконец сказала она. — Это всё.

Когда официантка ушла, Манкузо взяла ломоть пиццы и впилась в него зубами.

— Можете тоже взять, если хотите, — сказала она, едва успев проглотить откушенный кусок.

Ханна пристально посмотрела на нее.

— Нет. Спасибо. — От мысли начать утро с пиццы ее даже замутило.

— Ну, как хотите. Итак, убитый «реддитор»…

— Да.

— Почему вы думаете, что это может быть как-то связано с похищением?

— Ну… По-моему, вполне вероятно, что он на что-то наткнулся, из-за чего и был убит.

— В самом деле? — Брови Манкузо взлетели вверх, и она опять откусила огромный кусок от своего ломтя.

— Да. А вы так не считаете?

— Он опубликовал что-то, проливающее свет на это дело, перед тем как исчезнуть?

— Да вроде нет, но…

Манкузо перебила ее.

— Нет, не опубликовал. Хотите знать, откуда мне это известно? Потому что я читаю абсолютно все посты в этой ветке. И они далеко не проливают свет на произошедшее. Некоторые из них откровенно опасны и даже вредят делу.

— Ну да, хотя, может, он просто хотел в чем-то убедиться, прежде чем…

— В одном из наиболее популярных постов все тычут пальцами в человека по имени Абдул Баазит в качестве подозреваемого в похищении. И знаете, чем это доказывается?

— Нет, — ответила Ханна.

— Тем, что он мусульманин. Воистину великие умы в деле. У поста больше пятидесяти голосов «за».

— Это же интернет, — сказала Ханна. — Естественно, что он так и притягивает всяких придурков. Но это не означает, что…

— Ханна, вы не хуже меня знаете, что наиболее вероятный сценарий примерно таков: этот малый Глен приехал сюда, обвинил какого-нибудь бандита в похищении и был убит.

— Черт, Манкузо, вы не можете просто игнорировать это!

Прикончив один ломоть пиццы, Манкузо взялась за следующий.

— Ничего я не игнорирую. Но думаю, что у ФБР есть ресурсы, которых нет у всей этой случайной публики из интернета. Над этим делом у нас работают больше пятнадцати агентов, а еще десятки привлекаются по мере необходимости. Благодаря своей пуб­личности оно поднялось на самую вершину горы. Если б эти «реддиторы» что-нибудь нашли, то мы бы и подавно.

— Типичное чувство превосходства и всемогущества, свойственное ФБР, — резко произнесла Ханна. — Вы просто заранее пришли к выводу, что вы — лучшие.

— А мы и есть лучшие, — сказала Манкузо, подаваясь вперед и прищурив глаза. — И с лучшим финансированием. Убит человек. Это ужасно. Но вы хотите, чтобы по этой причине ресурсы оттягивались от основного дела?

Ханна промолчала, внутренне клокоча от ярости.

Подошла официантка, поставила перед детективом маленькую чашку кофе и тарелочку с одиноким маффином. По сравнению с блюдом с пиццей тарелочка казалась совсем крохотной. Прямо как та иллюстрация «большого и маленького» из «Улицы Сезам»[27].

— Ладно, послушайте, — произнесла Манкузо, дожевав откушенный кусок. — Решения принимаю не я. Может, я и вправду надменный федерал, ослепленный собственной гордыней. — Она ухмыльнулась, отчего ярость в сердце у Ханны немного поутихла. — Я поговорю с ответственным за это дело. Посмотрим, что он думает.

— Хорошо, — только и сказала Ханна.

— А кто ответственный за дело об убийстве? — спросила Манкузо.

— Детектив Лонни и я.

— Так вот из-за чего вы так злитесь? — спросила Манкузо, ухмыляясь еще шире. — Да вы в момент поймаете убийцу!

Затолкав в рот оставшуюся корку, она принялась с довольным видом жевать.

***

Ханна наблюдала за глазами Фина, которые постоянно метались вправо-влево, словно отчаянно что-то высматривая. Может, следующий «камешек» крэка. А может, просто пытаясь отыскать путь к бегству за спинами двух детективов, загораживающих обзор.

Полуденное солнце заливало ярким светом переулок на задах дешевой закусочной, высвечивая многочисленные трещины в облупившихся стенах, примитивные граффити и усыпанную мусором землю.

Фин работал в этой забегаловке мойщиком посуды. Когда к Ханне присоединился Митчелл, они приехали сюда допросить его.

— Мы никого не собираемся арестовывать, — сразу заверила Ханна. — Нас интересует только убийство. Ваш дилер мог что-то видеть.

— Нету у меня никакого дилера, — буркнул Фин.

— Не надо испытывать мое терпение. Мы нашли у тебя в кармане два «камешка», — резко предостерег Митчелл.

— Это был незаконный обыск, — пробормотал Фин. — Вы не имеете права меня за это арестовывать.

— Хочешь проверить? — недобро поинтересовался Митчелл.

— Да не хотим мы вас арестовывать, Фин, — вмешалась Ханна. — Просто назовите имя дилера.

— Не знаю я, как его звать.

— Да ну? — произнес Митчелл. — Выходит, ты обращаешься к нему «мистер дилер»? Нам вполне хватит и кликухи, Фин. Дай мне хоть что-то, и я не поволоку твою жопу в тюрягу. Крэк там раздобыть сложно.

— Я просто увидел этого парня и знал, что иногда он приторговывает крэком, вот и купил немножко. Я не знаю, как его зовут, клянусь!

— Я вам верю, — мягко произнесла Ханна. — Но нам обязательно нужно найти его. Он мог быть свидетелем убийства. Он даже не узнает, что это вы нам про него рассказали. Мы скажем ему, что он попался нам на камерах наблюдения.

— На Сайприс-стрит нету камер наблюдения, — заметил Фин. — Все про это знают.

— Кто это «все»? — спросил Митчелл.

— Ну не знаю… Просто слышал, как кто-то говорил.

— Ладно, я уже начинаю терять терпение, — сказал Митчелл Ханне. — Парень молчит. И знаешь что? По-моему, он и убил того парнишку, из-за денег. Давай-ка арестуем его по подозрению в убийстве. Бабах — и дело закрыто, можно спокойно идти домой.

— Да не убивал я его! — запаниковал Фин.

— Я уверена, что не убивали, — сказала ему Ханна с печалью в глазах. И это не было актерством. Вид у него был слишком уж жалкий — трясущиеся пальцы, губы в незаживающих нарывах, гнилые зубы, одежда как с помойки… Мужику не могло быть больше тридцати, но выглядел он на все шестьдесят. Она тяжело вздохнула. — Но нам и вправду надо поймать того, кто это сделал. Так что просто назовите нам…

— Знаете что? — почти взвизгнул Фин. — Хотите посадить меня в крытку? Валяйте! Я уж лучше проведу следующие двадцать лет в тюрьме, чем мне сегодня пере­режут глотку!

На миг в переулке воцарилась тишина, лишь грузовик прогромыхал вдалеке. Глаза Фина на секунду перестали метаться по сторонам, и он посмотрел прямо на детективов, крепко сжав зубы.

— Давай-ка попробуем еще разок, — произнес Митчелл. — Этой ночью ты купил крэк на Сайприс-стрит. Так как зовут твоего дилера?

***

— Черт бы все это побрал, — пробурчала Ханна, когда они возвращались к машине. — Я думала, что он поломается, но все равно выложит имя дилера.

Митчелл пожал плечами.

— Ничего не поделаешь. Давай двинем обратно в отдел. Можно начать изучение той ветки в «Реддите», поискать Глена в соцсетях — может, там найдутся какие-нибудь зацепки…

Ханна покосилась на него. Это был излюбленный подход Митчелла: первым делом залезть в интернет и искать какие-то концы там. Часто это и впрямь приводило к нужным результатам — у него хорошо получалось выкапывать взаимосвязи и интересные подробности в интернете.

Но сама Ханна предпочитала более осязаемые зацепки. Именно это первым делом и привлекало ее в этой работе. Она никак не ожидала, что придется проводить так много времени за письменным столом.

— Погоди-ка, — сказала Шор. — Давай немного подумаем. Этот дилер болтается где-то в пределах Сайприс-стрит. Кто держит этот район?

— Во всей южной части города наркоторговлей заправляют «Хасидские пантеры», — ответил Митчелл. — Так что, думаю, мы говорим про рабби[28] Фридмана.

— Почему бы не пообщаться с ним?

Митчелл уставился на нее.

— Хочешь, чтобы рабби Фридман ткнул пальцем в дилера, который работал в ту ночь? Думаешь, он просто посмотрит в свое расписание нарядов и назовет нам имя интересующего нас сотрудника?

— Все это чисто теоретически. Мы просто хотим найти Эбигейл. Мы не ищем, кого бы арестовать за торговлю наркотой.

— Ханна, мы говорим про крэк, — резко напомнил Митчелл. — Это тебе не какая-то там несчастная марихуана — мы не можем просто закрыть на это глаза.

— Ну, все равно не вредно будет пообщаться с ним, — упорствовала она.

— Знаешь, по-моему, ты первый человек, который говорит, что от общения с рабби Фридманом не будет никакого вреда.

— А после этого можно будет заняться твоим любимым сидением за компьютером.

— Моим любимым делом?

— Ну ты понял, о чем я.

— Просто замечательно, — пробурчал Митчелл, заводя мотор. — И не обвиняй меня, если в итоге мы окажемся на дне океана со свинцовыми дрейдлами[29], привязанными к ногам.

По пути Ханна время от времени поглядывала на Митчелла, прикусив губу. Когда бы в последнее время они ни оказывались вместе, она всякий раз ощущала какое-то странное нервное напряжение. И сознавала, что машина буквально пропахла Митчеллом. Наверняка даже еще больше после его поездки в Портленд и обратно.

Ей нравился его запах — сладкий и свежий, от которого по всему телу разливалось тепло. Действовал ли на нее так этот запах еще в прошлом году? Ханна в этом сомневалась. Не была даже уверена, что в прошлом году вообще его замечала.

Надо было все-таки позвонить Клинту. Он ей нравился, и тот факт, что они больше не работали вместе, делал отношения более осуществимыми. Он не звонил ей с пятницы. Злился после совместного допроса Юргена? Наверняка немножко. Ханна надеялась, что это ненадолго. Клинт не представлялся ей человеком, способным надолго затаить злобу.

— Приехали, — объявил Митчелл, подъезжая к тротуару.

Рабби Фридман жил в большом двухэтажном доме с обширным двором, в котором стояли белый садовый стол с четырьмя стульями вокруг него и пластиковый лежак для загара. Ханна попробовала представить рабби или его супругу на этом лежаке, но мозг тут же взбунтовался против этой невероятной картины. Скорее всего, этот лежак вообще никогда не использовался, решила она.

Это казалось странным — очутиться у дверей особняка Фридмана без прикрытия, ордера или плана. Хотя Ханна уже четыре раза бывала в этом доме, она впервые пришла сюда просто поговорить. И перед тем как нажать на кнопку замка, немного замешкалась.

Вскоре за дверью послышался голос.

— Да?

— Детективы Шор и Лонни, повидаться с рабби Фридманом, — отозвалась Ханна.

Секунда тишины, после чего тот же голос:

— Вы договаривались о встрече?

В этот момент Ханна обычно взмахивала ордером или грозила выломать дверь.

— Нет, — ответила она. — Но нам очень нужно поговорить с ним. Это крайне важно.

— Подождите, — буркнул голос.

Они стали ждать.

— Не лучшая была мысль, — заметил Митчелл. Ханна ничего не ответила.

Дверь наконец отворилась. На пороге стояла женщина в длинном платье, с косынкой на голове.

— Прошу, — сказала она. — Заходите. — Провела их по широкому коридору в плотно уставленную мебелью комнату и произнесла, показав на кремовый диван: — Рабби Фридман скоро придет. — После чего вышла.

Митчелл и Ханна уселись, обменявшись взглядами. Ожидали в молчании несколько минут, пока не вошел хозяин дома.

Рабби Фридман был объемистым мужчиной, хотя что-то в нем намекало, что объем этот достигается отнюдь не за счет одного только жира. В тени невероятно густых бровей притаились большие и холодные голубые глаза. Черная борода тоже была очень густой, и даже усевшись перед ними, он уже ее поглаживал. Это была его странная характерная черта — постоянно прикасаться к бороде, словно чтобы убедиться, что она по-прежнему на месте, и время от времени подергивать за нее в момент раздражения.

— Детектив Шор, — произнес он низким вибрирующим голосом. Потом бросил взгляд на Митчелла. — И некий неизвестный мне пишер[30]. В воскресенье. Разве в полиции не выходной?

— Здравствуйте, рабби, — сказала Ханна. — Мы надеемся, что вы можете помочь нам с нашим делом.

— Да ну? — Он широко открыл глаза. — Помочь вам? Это нечто.

Ханна прочистила горло.

— На Сайприс-стрит обнаружен убитый молодой человек. Человек, который нашел тело, встречался там со своим дилером.

Рабби погладил бороду.

— Жуткое дело. А какое это имеет отношение ко мне?

— Мы надеемся, что дилер видел убийцу, — вмешался Митчелл.

— Да ну? И что при этом ожидается от меня? Вы же детективы — таки пойдите к нему и сами спросите!

— Мы не знаем, кто этот дилер, — объяснила Ханна.

— Хм, — произнес рабби, еще сильней потягивая себя за бороду. — И вы пришли ко мне просить совета? Наверное, в надежде на то, что Ха-Шем[31] там наверху мне что-нибудь шепнет на ушко?

— Мы… Кто? — Митчелл недоуменно посмотрел на него.

— Потому что я не вижу иных причин, по которым у вас, нудниким[32], хватило наглости появиться у моей двери! С чего это вдруг мне что-то знать про нарко…

Тут дверь вдруг распахнулась, и в комнату засунула голову немощная старушка лет восьмидесяти. Все ее лицо покрывала густая сеть морщин и старческой крупки, а вот глаза у нее были молодые — голубые и пронзительные, почти как у рабби.

— Барух! — почти выкрикнула она. — Джемайма опять приготовила пасту. Пасту!

Рука рабби оторвалась от бороды, а лицо превратилась в маску ужаса.

— Мама, — произнес он. — Я сейчас занят, и…

— Я просила тебя поговорить с ней! У меня от этой пасты запоры. Я говорила ей, но твоя балабуста[33] меня не слушает!

— Да, мама, я поговорю с ней…

— И на вкус это чисто дрек[34]! Я не могу такое есть. Если б она позволила мне готовить, я сварила бы куриный суп.

При упоминании куриного супа лицо рабби смертельно побледнело. Быстро встав, он сказал:

— Ни к чему. Тебе надо отдыхать. Я поговорю с Джемаймой. Она приготовит что-нибудь действительно вкусное, пасты больше не будет.

— Что-нибудь с черносливом! — квакнула его мамаша. — Чтобы чутка прослабило.

— Да, мама, конечно, мама!

Выдворив ее из комнаты, рабби быстро захлопнул дверь. Порылся в карманах, выудил платок и вытер обильно вспотевший лоб.

— Весна, — пробормотал он, покосившись на Ханну. — Каждый год, за месяц до Песаха[35], моя маманя является сюда, чтобы побыть с нами. Этого достаточно, чтобы свести человека с ума!.. А вы празднуете Песах со своей семьей?

— Д-да, — нерешительно отозвалась Ханна.

— Это очень сложно! Заставляет меня думать, что лучше б мы оставались в Египте. Что, там и вправду было так плохо? Майн готт! И моя жена только что купила двадцать упаковок пасты. Двадцать! Сказала, что у нее были купоны. И, естественно, мы каждый день едим пасту — нам нужно уничтожить весь этот хамец[36] до наступления Песаха. Теперь даже у меня запоры!

Он опять уселся, глубоко дыша, а Ханна попыталась оправиться от бездны свалившейся на нее информации.

— Ладно, — произнес наконец рабби. — Итак, вы расследуете убийство. Хорошо. Вперед, шлеп! Ищите вашего убийцу, чтобы мы могли спокойно спать по ночам, зная, что полиция охраняет наш покой.

— Рабби, — сказала Ханна. — Насчет убийцы. Мы считаем, что это тот же человек, который похитил ребенка Лисманов.

Тот пристально посмотрел на нее и уточнил:

— Эбигейл Лисман?

— У нее бат-мицва[37] только в следующем году, — проникновенно произнесла Ханна.

— Не пытайтесь разжалобить меня этой бат-мицвой, в других странах она давно бы уже ее отметила, — сардонически отозвался рабби, проницательно глядя на нее. — Вы решили, что стоит вам тут появиться — коп-еврейка с копом-гоем, — и рабби сразу поможет?

— Она всего лишь маленькая девочка, — добавила Ханна.

— Кхе-кхе! — произнес рабби. Ханна впервые в жизни услышала, как кто-то действительно произносит «кхе-кхе», прочищая горло. — Ладно, дайте мне минутку. Сам я понятия не имею, чем могу помочь вам с нарко­торговцами, естественно, но кто-то из конгрегации может что-то знать.

Он встал, открыл дверь и вышел из комнаты.

— Видела его лицо, когда она упомянула про куриный суп? — прошептал Митчелл.

— Тихо! Заткнись! — зашипела на него Ханна. — Не сейчас.

— Я думал, евреи любят куриный суп…

— Это как посмотреть.

— В смысле?

— Это зависит от того, заставляли ли тебя твои родители есть курицу. А теперь умолкни.

Они еще немного подождали, пока рабби не вернулся.

— Итак, — объявил он, — я сделал несколько звонков. Лично я знать не знаю никаких дилеров-шмилеров. Но один мой знакомый работает поблизости, и он ничего не видел. Однако он сказал, что там болтался какой-то бездомный небех[38]. Питер как-его-там.

— Питер Белл? — уточнил Митчелл.

— Точно!

— И этот ваш… знакомый считает, что Питер что-то видел? — спросила Ханна.

— Он не совсем уверен. Но думает, что это не исключено.

Ханна встала, и Митчелл последовал ее примеру.

— Спасибо вам, рабби, — поблагодарила она.

— Всегда пожалуйста, мэйдл[39], — отозвался тот, слегка поклонившись. — Надеюсь, вы найдете крошку Эбигейл и вернете ее домой целой и невредимой.

***

— Вон он, — сказала Ханна, показывая на тротуар. В двадцати футах перед их машиной своей обычной шаркающей походкой плелся Питер Белл.

Питер был одним из самых известных бедолаг Гленмор-Парка. С учетом морозных массачусетских зим мэр решил выделить средства, чтобы всем бездом­ным в городе с октября по апрель было с гарантией предоставлено теплое прибежище. Все работало сравнительно хорошо. Благодаря гибкому расписанию заселения и тому, что персонал закрывал глаза на всякую живность вроде собак и кошек, которых некоторые бездомные притаскивали с собой, никто из них не ночевал на улице.

За исключением Питера Белла.

Он отказывался объяснять, почему так и не заселился ни в одну из ночлежек. Пил он умеренно, наркотиков не употреблял. Время от времени, в особенно холодные ночи, копы получали задание присматривать за ним и по обнаружении задерживать за бродяжничество. Оказавшись за решеткой, Питер получал горячий суп и нотацию за беспрерывное шатание по улицам. На следующее утро его отпускали.

Ханна, как и все остальные копы, хорошо знала его по тем временам, когда еще сама патрулировала улицы в самую мерзкую ночную смену. И он до сих пор то тут, то там попадался ей на глаза, хотя последние три года у нее не возникало веских причин с ним общаться, поскольку ее повысили до детектива.

Митчелл остановил машину, и оба устремились вслед за Питером. Тот брел, сгорбившись и обхватив себя руками, как и всегда; его длинные ноги резко подрагивали при каждом шаге, словно он их не полностью контролировал. Когда они догнали его, он резко остановился и обвел их своим мягким взглядом.

— Привет, Питер, — сказал Митчелл.

Тот уставился на плитки тротуара и пробормотал:

— Здрасьте.

Одет Питер был в толстую черную куртку — подарок одного из милосердных граждан Гленмор-Парка. Голова его представляла собой спутанную массу длинных каштановых волос с сединой, опускающихся до самого подбородка, где они перепутывались с бородой. Губы у него были растрескавшиеся, зубы желтые.

В данный момент вид у него был еще более прибитый, чем обычно. С упавшим сердцем Ханна еще раз задалась вопросом, был ли в жизни Питера какой-то момент, когда его еще можно было спасти. Может, и был. А может, даже сейчас его было еще не поздно спасти…

— Питер, — продолжил Митчелл, — можно у тебя кое-что спросить?

— Ну да, спрашивайте.

— Ты был этой ночью на Сайприс-стрит?

Питер поднял взгляд и посмотрел сначала на Ханну, потом на Митчелла.

— Угу, — наконец произнес он.

— Вправду был? — удивленно переспросила она.

— Ну да. Я замерз, потому что кто-то спер мое одеяло, так что я ходил, вместо того чтобы спать. Я видел человека, которой подъехал на «Хонде».

— Ты помнишь, как он выглядел?

— Угу.

Ханна в полном изумлении уставилась на него. Она едва могла поверить в такую удачу.

— В самом деле? И как?

— На нем была черная маска. Вот почему я его запомнил. Люди обычно не носят масок.

— Ох, — выдохнула Ханна, сникая. Черт. — А можешь рассказать, что он делал?

— Угу, — кивнул Питер. — Он припарковал машину. А потом вылез и закрыл дверцу. А потом пошел от машины.

— И всё? — спросил Митчелл.

— А когда отошел на несколько шагов, снял маску, — закончил Питер.

— И ты увидел его лицо? — спросил Митчелл.

— Угу.

— И он тебя не видел?

— Меня вообще почти никто не видит, — сказал Питер. — А если и видит, то не замечает.

— Можешь описать его лицо?

— Угу.

— Можешь описать его нашему художнику?

— Думаю, что да. Нам нужно для этого поехать к вам в полицию?

— Это было бы лучше всего, но если ты не хочешь… — начала Ханна.

— Не, я не против.

— Отлично. — Кивнув, она мягко положила ему руку на плечо. — Пошли, мы тебя туда отвезем.

***

Художник все-таки согласился выйти на работу, несмотря на выходной день. Через полчаса он уже был в отделе со своим лэптопом и, пока включал его, болтал с Питером. Тот отвечал на его вопросы поначалу нерешительно, а потом освоился — его тон становился все более уверенным. Художник принялся делать несколько набросков лиц на экране, соответствующих подробному описанию Питера. Ханна наблюдала за процессом, надеясь, что память бездомного бедолаги настолько хороша, как тот уверял.

Припомнив его слова, что кто-то украл его одеяло и что он безостановочно бродил по округе, потому что замерз, она вышла из отдела и поехала в местный «Уолмарт», до которого было минут десять езды. Надолго задержалась в отделе постельных принадлежностей, разрываемая между несколькими имеющимися в продаже вариантами.

При покупке постельного белья для своих личных надобностей ее в основном заботили рисунок и расцветка. Попытки приобрести одеяло для человека, который ночует на улице, оказалось совсем другой историей. Ей нужно было что-то, не привлекающее внимания, — что не сделало бы его мишенью для всякого сброда. Но при этом ей требовалась вещь, которую было бы трудно порвать и которая не выглядела бы ужасно, когда к ней начнет неизбежно приставать грязь.

Наконец Ханна нашла серо-коричневое одеяло, отвечающее, по ее мнению, всем перечисленным требованиям. Купила его и как можно быстрей вернулась в отдел.

Там оставался один лишь Митчелл — художник и Питер уже ушли. Митчелл держал в руке готовый рисунок — лицо мужчины средних лет с редеющими волосами, тонкими губами и мощным подбородком. Детектив уже начал сравнивать его с набором полицейских снимков, сделанных при задержаниях. Он сказал Ханне, что Питер ушел буквально за пять минут до ее возвращения.

Выбежав на улицу и забравшись в машину, она сделала несколько кругов по близлежащим улицам. Солнце садилось, ввергая улицы в очередную холодную ночь. Питер Белл как сквозь землю провалился.