Глава 18

Похитительница сидела на диванчике в своей гостиной, стиснув зубы от непроходящей злости и думая про девочку. Телевизор был настроен на местный новостной канал, но звук был приглушен. Теперь она больше никогда не выключала его — даже на ночь, когда отправлялась спать. Так было спокойней — знать, что есть какое-то движение в доме, пусть даже и на телевизионном экране. Создавалось чувство, словно она до сих пор жива, как будто никто только что не нажал на «паузу» в ее истории.

Она пыталась сосредоточиться, отделить свои мысли о прошлом от планов на будущее. Все менялось. Какая-то благотворительная организация собирала деньги на выплату выкупа и, похоже, была готова вот-вот выполнить свою задачу — эту невыполнимую задачу. Изначально план похитительницы заключался не в этом. Но потом именно она решила воспользоваться открывшейся возможностью по полной программе.

Даррел хотел послать требование о выкупе из букв, вырезанных из газет. Он словно не слышал, что на дворе давно уже двадцать первый век. Никто теперь не клеит вырезанные из газет буквы, чтобы написать требование о выкупе. А если и поступает так, то использует для этого специальное приложение. «iRansomLetter» или что-нибудь в этом духе.

Даррел хотел, чтобы требование о выкупе было приватным. Но нет, ей хотелось разместить его в «Инстаграме». Ей хотелось, чтобы весь город знал, что происходит.

Она и представить себе не могла, насколько разрастется вся эта история. Согласно вчерашнему репортажу в новостях, пожертвования поступали даже из Японии и Австралии. На весь мир — только один интернет, вот в чем штука. Размести в нем что-нибудь, и никогда не знаешь, кто это увидит и где. И правосудия здесь никакого нет. Никакое возмездие ей не грозит. Никому не придется расплачиваться за прошлое.

Но у нее по-прежнему оставалось будущее, если она правильно разыграет свои карты. Будущее с полутора миллионами долларов, позволяющими жить со всеми удобствами. Можно по-прежнему начать жизнь заново — может, в другом штате или даже другой стране. Купить себе новую жизнь куда лучше прежней. Разве это не своего рода правосудие?

Нет, отвечала какая-то часть ее. Это не правосудие. Это компенсация. А это не одно и то же.

Она попыталась похоронить эту часть себя, убрать с глаз долой, постаралась сосредоточиться.

Девочка видела ее лицо. А значит… Ну, это много чего могло значить.

Если девочка вернется к родителям, то лишь вопрос времени, когда…

Но если не вернется — ну что ж, в этом случае…

Главное — заслуженная компенсация.

Сможет ли она это сделать? Убить ребенка? Возможно, это не придется делать ей самой. Она сможет просто устроить, чтобы это произошло. Сделает ли это Даррел? Нет, он слишком слабый. И вообще-то больно уж он сблизился с девчонкой. Думает, будто она не замечает картонок от пиццы, которые он регулярно выбрасывает. Но нет уж. Она замечает абсолютно все.

Она сможет это сделать. Вообще-то это не так уж и трудно. Она ведь уже убила того парнишку пару дней назад, так ведь? И она сделана из чего-то покрепче, чем Даррел.

И тут Даррел появился на экране телевизора. Ну, вообще-то не он, а рисунок — не слишком-то хорошо нарисованный портрет ее подельника.

Она прибавила звук, сжавшись в кресле. Репортер говорил, что этот человек разыскивается для беседы с полицией и ФБР в связи с убийством Глена Хейни.

Ей понадобилась секунда, чтобы сообразить, что это за Глен Хейни — тот парнишка, который появился в доме Даррела. Парнишка, которого она убила. Черт! Скоро ли полиция выяснит, чье лицо на этом рисунке? Нужно срочно переправить девчонку в другое место!

Но это тоже рискованно. Кто-то может заметить. Что-то может пойти не так.

Не лучше ли просто надеяться, что полиция и ФБР так и не выяснят, кому соответствует рисованный портрет?

Не слишком удачный портрет.

Но со временем они догадаются. И через Даррела выйдут на нее.

Парнишка ведет к ней. И Даррел ведет к ней. След, по которому легко пойдет полиция.

Нужно все ускорить.

У нее было будущее, к которому стоило стремиться. Будущее с тремя миллионами долларов, чтобы жить со всеми удобствами. И она получит свою компенсацию. ***

Моррис Винсон хотел, чтобы система работала, — и вправду хотел. В идеале все они должны были жить в стране, где полиция делает свое дело, преступники отправляются в тюрьму, а невинные граждане никогда не страдают. Но, увы, это был не тот случай. Копы жиреют на пончиках и взятках, а федералы ковыряются пальцем в заднице и предоставляют публике самой исправлять то, что было испорчено. Моррис не был героем, он первым был готов это признать — он был просто парнем, желающим внести и свой вклад в общественное благополучие.

Он не любил термин «детектив-любитель». Из-за этого чувствовал себя… ну, любителем и чувствовал. Моррис гордился тем, что является одним из лучших интернет-расследователей. В двух отдельных случаях, используя только свой компьютер, он сумел лично вычислить преступников — одним из них был уличный грабитель, а другим наркоторговец — и сообщить о них в полицию. Вообще-то это оказалось не так уж сложно — преступники часто хвалятся своими «подвигами», нарушающими закон. Моррису всего-то пришлось отследить определенные ключевые слова в соцсетях. Простые скрипты направили его в нужную сторону.

У интернет-расследователей репутация обычно не из лучших, особенно после взрывов на Бостонском марафоне[41], — но то, чего люди не знали, так это что некоторые «реддиторы» тоже указали на Джохара и Тамерлана Царнаевых. Конечно, большинство нацелились не на того человека, но разве полиция тоже частенько этим не грешит?

Люди вроде Морриса способны на то, на что полиция и ФБР неспособны. Они не связаны никакими законами и внутренними правилами. Связаны они лишь требованиями правды и справедливости. И они стоят буквально сотен профессиональных расследователей… если бы вышло заставить их работать вместе. И Моррис был одним из лучших в этом деле.

Когда история Эбигейл Лисман получила широкую огласку, именно Моррис открыл главную тему на «Реддите», собирающую данные по делу. Именно он попросил людей выкладывать фото и видео того вечера. Когда появилось то фото Эбигейл и ее подруги, разве кто-нибудь позвонил и поблагодарил его?

Внимание, спойлер! Ни фига.

Когда участники подфорума решили отправиться в Гленмор-Парк, чтобы расширить границы своего расследования, Моррис понял, что тоже должен в этом участвовать.

На месте у них было четыре агента. Так они себя и называли. Агенты. Раньше их было шестеро, но двоим пришлось к понедельнику вернуться домой из-за школы или еще какой-то херни. Что Морриса вполне устраивало — это работа не для малолеток. Агенты, которые остались с ним на «земле», были взрослые люди, вполне способные за себя постоять.

Официально он там не командовал, естественно, — тут вся штука как раз в том, что каждый работает сам по себе. У каждого свои собственные зацепки, свой собственный способ добиться результата.

Моррис, к примеру, связался с пользователем «Реддита» под ником Yaaasiv42, который также был хакером. Попросил его раздобыть записи с камер наблюдения бензоколонки и почтового отделения возле места преступления. Yaaasiv39 сообщил ему, что он уже не первый, кто просит у него записи с камер за тот вечер, что несколько удивило. Но когда Моррис стал задавать дальнейшие вопросы, хакер закрыл рот на замок. Сказал, что не делится сведениями о своих клиентах. Назвал свою цену, которую Моррис благополучно выплатил, и на следующий день отправил ему видеофайл.

Моррис как раз анализировал запись, когда RemiDD выложил первую фотку с «парнем в сером худи». RemiDD встал лагерем прямо напротив детской площадки, постоянно снимая проходящих мимо людей — в надежде на то, что похититель вернется на место преступления. Парень в сером худи засветился там в воскресенье и в понедельник.

Их сотоварищи по расследованию быстро выяснили его имя и фамилию: Кевин Бейкер. С этого момента улики повалились одна за другой. Выяснилось, что у него есть фургон, очень похожий на тот, что, по слухам, использовался при похищении. Согласно одному из реддиторов, имеющему доступ к архиву полиции, Бейкер уже был судим. И в вечер похищения обнаружился на фото, снятом всего в двух сотнях футов от места преступления.

Настало время всем агентам собраться вместе. Моррис знал в лицо только одного из них — долговязого бледнолицего парня по имени Дэн, ник которого в «Реддите» был Dantor.

Wardenofthenorth был низеньким, грузным, бородатым малым, совершенно лысым. А вот RemiDD застал Морриса врасплох, поскольку на самом деле оказался женщиной. Тут у него возникли некоторые проблемы — выглядела она просто отпадно, и он уже воображал, как встретится с ней снова, когда все это закончится.

Но первым делом надо было спасти жизнь маленькой девочки.

***

Когда утром Митчелл вошел в кабинет оперативников, Ханна уже была там. Он прошел к своему компьютеру, рассеянно пожелав ей доброго утра. Она повернула голову, и детектив остановился.

— Ты как? — спросил Митчелл. Выглядела Ханна ужасно. Глаза опухли, волосы всклокочены. Лицо смертельно бледное, и в какой-то жуткий момент ему показалось, будто она вот-вот расплачется.

— Нормально, — отозвалась Ханна напряженным голосом. — Просто не выспалась.

— О, ну ладно, — кивнул Митчелл.

Он мог это понять. Должно быть, это нелегко — каждый день видеться с матерью Эбигейл, когда не знаешь, что той сказать, а расследование практически не продвигается. Со времени последнего поста похитителей в «Инстаграме» прошло уже порядком времени, и многие подозревали, что девочки уже нет в живых. Ханна — очень впечатлительный человек и без этой ноши у нее на плечах. Это дело довело ее почти до полного истощения.

Усевшись за свой компьютер, Митчелл шевельнул мышкой, пробуждая экран к жизни. Прочитал несколько сообщений, присланных по электронной почте, сделал себе чашку кофе и изучил белую доску. Последним дополнением здесь стал стоп-кадр, взятый с записей камер наблюдения за ту ночь, когда на Сайприс-стрит бросили тело Хейни. Это было изображение машины, едущей по улице, — водитель едва виден, на лице лыжная маска. Похитители определенно знали, что делали.

— Надо провести подомовой обход на Сайприс-стрит, — сказал Митчелл. — Может, получится найти еще кого-нибудь помимо Питера Белла, кто видел убийцу.

Ханна кивнула.

— А еще я хочу получить больше записей с камер в этом районе, — сказала она. — На какой-то он может уже быть без маски.

Опять усевшись за стол, Митчелл открыл подфорум на «Реддите» — посмотреть, насколько продвинулись детективы-любители.

Здесь появилось множество новых постов. В некоторых упоминался некий «парень в сером худи». Супер. Новый подозреваемый.

Митчелл принялся читать их один за другим. Поднес было чашку с кофе к губам, но вдруг замер.

В одном из постов упоминалось имя парня в сером худи — Кевин Бейкер.

К другому было прицеплено фото черного фургона вроде того, что описала Грейси. Утверждалось, будто фургон принадлежит Кевину, но никаких доказательств этому факту не приводилось.

В четвертом посте имелось фото, снятое в вечер похищения. Селфи целующейся парочки, и на заднем плане виднелся темнокожий человек в сером худи, идущий по улице в полном одиночестве. Лицо его было размыто. HandsomeBob11 сообщал, что этот снимок сделан всего в паре сотен футов от места похищения, а также услужливо подсказывал, что это то самое серое худи, которое имелось у Кевина. При этом он уверял, что и основные черты лица этого человека тоже совпадают с основными чертами Кевина. Насколько же мог судить Митчелл, единственное, что объединяло обоих, — это цвет кожи.

В пятом посте имелось упоминание об адресе Кевина. Кто-то сумел его раздобыть. В «Реддите» он не был размещен, но было ясно, что адрес частным образом передается между пользователями.

Множество голосов «за». Множество комментариев. Понятно, что это дело продолжалось достаточно долго. Публика хотела, чтобы с похитителями наконец разобрались, и как можно быстрее.

Встав, Митчелл схватил ключи и пистолет со своего письменного стола.

— Ханна, — бросил он, — нам надо ехать. По-моему, кто-то вот-вот пострадает.

***

У Кевина было очень плохое утро. Проснулся он с глухо пульсирующей головой. Эта пульсация была ему хорошо знакома, и способов избавиться от нее не имелось. До конца дня ей предстояло разрастись в полно­масштабную мигрень, как и всегда.

Он принял пару таблеток ибупрофена, запив каждую несколькими глотками воды. Кевин как раз чистил зубы, когда зазвонил телефон — номер не опознался, — а когда ответил, на него сразу обрушился поток ругательств и угроз. Он отключился, сердце быстро забилось.

Телефон зазвонил еще раз — опять неизвестный абонент, — и он позволил включиться автоответчику. Тот, кто это был, оставил ему голосовое сообщение примерно того же содержания, что и телефонный звонок. Кевин уже подумывал позвонить в полицию, но сомневался, что они что-либо предпримут по поводу случайного хулиганского звонка.

Он ел разведенные молоком хлопья, когда телефон блямкнул, показывая, что у него новое текстовое сообщение. Кевин открыл его. Там попросту говорилось: «Мы нашли тебя, извращенец, крадущий чужих детей!»

Секунду он просто таращился на телефон, чувствуя себя физически больным. Его чуть не стошнило хлопьями, которые он только что съел. Потом Кевин начал набирать «911»… и остановился. В полиции наверняка попросят подъехать к ним. А его босс и без того на него достаточно зол. Лучше просто не обращать внимания.

Телефон он поначалу решил оставить дома, но кто сейчас выходит из дома без телефона? Засунув его в рюкзак, Кевин вышел из квартиры. Дверь захлопнулась слишком уж громко, заставив его вздрогнуть. Все вокруг казалось враждебным и опасным. Он запер за собой дверь, сделал несколько глубоких вдохов.

В конце коридора нажал на кнопку лифта и стал ждать. Это показалось вечностью. Несколько раз ему казалось, будто он слышат за спиной какой-то шум, и оборачивался, но никого не было видно. Телефон опять блямкнул. Кевин проигнорировал его, думая, что поговорит с парнями на работе, посоветуется — не думают ли они, что ему нужно обратиться в по­лицию?

Возле входа в здание толклась компашка молодых людей, и он прошел мимо них, свернув влево, в сторону работы. Ему понадобилась буквально пара секунд, чтобы осознать, что они двинулись за ним.

Припугнуть Кевина было нелегко — в школе у него было полно задир, и он знал, как за себя постоять. Но телефонный звонок и эсэмэска, полученные утром, поколебали его уверенность, и он слегка запаниковал. Тем более что телефон блямкнул еще раз. Компашка за спиной двигалась не более чем в дюжине футов от него, не произнося ни слова. Ему пришло в голову, что все четверо — белые. Кевин рискнул бросить взгляд за спину.

Все они определенно смотрели на него, и их глаза были полны ненависти и злобы. Он осознал, что начинает дышать коротко и быстро, сердце колотилось в груди, как барабанщик на военном параде.

Кевин побежал.

Слышал, как они гонятся за ним, перекрикиваясь друг с другом. Вдыхал воздух глубокими глотками — морозный воздух жег легкие. Кто-то врезался в него, и они кубарем покатились на землю. Он ударился головой о тротуар, зрение на миг затуманилось. Глубокая резкая боль, когда кто-то пнул его ногой в живот, потом еще чья-то нога ударила его в спину. И все они, неразборчиво вопя, принялись осыпать его ударами.

***

Ханна орала на диспетчера Холли, когда под визг резины Митчелл резко свернул на Бейбл-лейн.

— Нет, Холли, отправь одну машину на его домашний адрес, а вторую — на детскую площадку на Бейбл-лейн!

Сквозь собственные вопли ей было слышно, как Холли разговаривает с кем-то по радио.

— Три шестьдесят два, центральной.

— На связи, — ответил Холли потрескивающий голос из рации.

— Три шестьдесят два, на Кимбелл-уэй требуется подкрепление.

— Центральная, это три шестьдесят два, вас понял, уже едем.

— И второй патруль на детскую площадку, — повторила Ханна уже более спокойным голосом, когда Митчелл замедлил ход, высматривая нужный адрес.

— Детектив Шор! — Голос у Холли был сердитый. — Вторая машина в данный момент задействована на другом конце города, и я не могу…

— Митчелл! — Ханна вытянула руку прямо перед собой.

— Вижу их, — мрачно отозвался он, прибавляя газу.

Перед ними на тротуаре собрались в кружок четверо. И хотя ей не было видно, вокруг чего они собрались, но вполне могла предположить. По тому, как они сгорбились, по тому, как двигались их ноги, они явно осыпали ударами кого-то, лежащего на земле.

— Холли, пришли патрульную машину на угол Бейбл-лейн и Кимбелл-уэй, тут четверо кого-то избивают!

— Три шестьдесят два, центральной, — опять услышала Ханна голос Холли. Отключилась, убрала телефон в карман, подобралась.

Митчелл не стал заморачиваться с парковкой, и автомобиль перескочил прямо через бордюр, отчего у Ханны лязгнули зубы. Машина еще двигалась, когда Ханна распахнула пассажирскую дверцу и выскочила, крича: «Полиция! Всем не двигаться и поднять руки над головой!»

Ханна увидела какого-то мужчину — судя по всему, Кевина Бейкера, — лежащего на земле и закрывшего лицо руками. Он свернулся в клубок, и один из мужчин пинал его в спину. Она не стала медлить, врезавшись в ближайшего к ней и сбив его на землю. Второй человек, женщина, получила удар в живот — застонав от боли, она переломилась пополам, хватая воздух ртом. В этот момент двое других мужчин прекратили пинать Кевина и злобно уставились на Ханну.

— Полиция! — услышала она истошный крик Митчелла. Тот стоял за машиной, нацелив пистолет на двух стоящих мужчин… нет, даже не мужчин. Это были почти дети, не старше двадцати.

Оба нерешительно подняли руки.

— Зачем вы целитесь в нас из пистолета? — спросил один из них.

Ханна проигнорировала его, присев на корточки перед лежащим на земле. Губы его были разбиты в кровь, глаза закрыты, и дышал он короткими, болезненными толчками. Но, по крайней мере, дышал.

Вдалеке послышалось завывание сирены. Приближалась патрульная машина.

— Эй, — тихонько произнесла она. — С вами все будет в порядке.

Он не двинулся, просто продолжал лежать на земле, свернувшись калачиком и прикрывая голову руками. Ханна мягко положила ему руку на плечо, вытащила телефон, позвонила в центральную и приказала Холли вызвать на этот адрес «Скорую».

Ханна продолжала разговаривать с ним как можно более спокойным голосом, пытаясь заставить его двинуться, надеясь, что он откроет глаза. Видела, как Митчелл сгоняет в кучу четырех нападавших, приказав им встать к стене ближайшего здания, лицом к стене. Они подчинились, хотя и выкрикивали что-то насчет адвокатов и своих родителей, напирая на то, что всего лишь пытались заставить этого парня признаться, что он сделал с Эбигейл.

— Я ничего не сделал, — хрипло произнес мужчина. Его голос был негромким, полным боли.

— Знаю, — сказала ему Ханна. — Не волнуйтесь, мы вас ни в чем не обвиняем.

— Я не похищал эту девочку.

— Знаю, — повторила Ханна. — Эти идиоты просто сделали ужасную ошибку. Вас ведь зовут Кевин, верно?

Он слегка кивнул, приоткрыв один глаз.

— Кевин, мы сейчас отвезем вас в больницу, чтобы вас осмотрели, хорошо?

Подкатил патрульный автомобиль, из которого выпрыгнули патрульные Кейт Энтони и Ноэль Ллойд. Кейт подошла к Митчеллу и нападавшим, а Ноэль присел на корточки рядом с Ханной.

— Что тут, черт возьми, произошло? — спросил он.

— Они решили, что он похититель, — объяснила она резким и злым голосом. — Все это уже выходит из-под контроля.

***

Южное окно в гостиной Наамит и Рона было самым большим из выходящих на улицу. До похищения перед этим окном стоял небольшой столик с геранью в горшке и несколькими фото их медового месяца. Теперь этот столик задвинули в угол комнаты. Он стоял там в темноте, герань высохла и увяла.

Теперь возле окна поставили кресло, и в нем сидела Наамит. Просиживала в нем часами каждый день, глядя на улицу за окном. Ожидая появления Ханны с какими-то новыми сведениями, ожидая кого-то из агентов ФБР, который сообщит хоть что-нибудь, ожидая любого рода вестей.

Втайне — и она никому об этом не говорила, едва могла признаться даже самой себе — Наамит ожидала увидеть Эбигейл, идущую по улице, открывающую дверь, бросающуюся к ней в объятия. Она старалась не представлять себе такой картины. Этот образ иногда казался настолько реальным, что, когда он тускнел, это еще сильней ранило ей сердце. Но даже в лучшие времена это было практически невыносимо.

Недавно ее посетила Дебра, опять принесла еды. Подруга словно не обращала внимания на несъеденную еду в холодильнике, добавляя сверху еще и еще. Она могла побыть с Наамит час-другой, пытаясь как-то отвлечь ее разговорами о работе, о том, как они справляются без нее. Дебра подменяла ее, но только до того, как все это разрешится. Подбадривала Наамит, вновь и вновь повторяя, что с Эбигейл, наверное, все будет хорошо.

Наамит не могла объяснить Дебре, насколько слово «наверное» ранит больней остальных. Нет ничего хуже, чем не знать, что случилось с ее дочерью. Прямо как с тем котом Шрёдингера. С Эбигейл одновременно и все нормально, и она испытывает невыносимые мучения, и мертва.

Дневной свет заливал их передний дворик. Денек был чудесный, почти безоблачный, небо ярко-синее. Хотя снаружи по-прежнему стоял холод и оконное стекло было холодным при прикосновении.

Наамит едва услышала, когда подал сигнал ее телефон, — новое сообщение. Она вздохнула, борясь с желанием проигнорировать его. В последнее время он сигналил и звонил безостановочно. Поначалу это были родственники и друзья, пытающиеся выразить ей свою любовь. А потом сообщения стали слать совершенно незнакомые люди. В поддержку, с соболезнованиями, а дальше — к ее ужасу — повалились едкие сообщения и телефонные звонки, обвиняющие ее в небрежении к дочери, в пьянстве, в фальсифицировании похищения. От них ее буквально выворачивало наизнанку.

Но Наамит не осмелилась проигнорировать это сообщение. С ней постоянно связывались люди, организовавшие сбор средств, — в том числе и чтобы держать ее в курсе своих усилий. Они уже начали обсуждать практические вопросы касательно перевода денег. Было собрано достаточно, чтобы выплатить выкуп, и теперь банки и юристы работали на всю катушку. Подробности были для нее туманны. Всем этим занимался Рон, но она все равно следила за тем, чтобы они держали ее в курсе любых проблем или сложностей, которые могли возникнуть.

Подобрав телефон, Наамит глянула на экран. Новый имейл. Она щелкнула на нем, и на миг показалось, будто это очередное сообщение от больных на всю голову людей, объединившихся против нее. И тут сердце у нее пропустило удар.

— Рон! — выкрикнула она, чувствуя головокру­жение.

Тот бегом появился в гостиной, с красными и расфокусированными глазами. Спал Рон совсем мало, почти так же плохо, как и она.

— Что? — встревоженно спросил он. — Что случилось?

— Это похитители, — прошептала Наамит. — Они прислали мне имейл.

Она протянула ему телефон. Рон выхватил его у нее из пальцев и уставился на экран. Наамит подошла к нему и прочитала текст уже в четвертый раз.

От кого: wegotabigail@guerrillamail.com

Кому: Наамит Лисман

Тема: Выкуп

У вас есть деньги на выплату выкупа. Завтра вы доставите их нам и получите свою дочь обратно. Положите три миллиона долларов 100-долларовыми купюрами в дорожную сумку и завтра, 29 марта, в 10:00, подходите к таксофону на углу Бейбл-лейн и Кимбелл-уэй. Не связывайтесь с ФБР или полицией. Если свяжетесь, то никогда не увидите свою дочь.

К сообщению было прикреплено фото. Это была Эбигейл с газетой «Бостон глоуб» в руке. Было трудно рассмотреть подробности. Была ли это сегодняшняя «Бостон глоуб»? Наамит понятия не имела. Всю последнюю неделю она не смотрела новости и не знала, соответствуют ли дню заголовки. Наамит решила, что это так, перебарывая побуждение проверить и убедиться, что ее дочь до сих пор жива. Сначала надо было заняться более неотложными вопросами.

— Нам нужны деньги на выкуп, — сказала Наамит Рону. — Они нужны нам прямо сейчас. Скажи этим ребятам: хватит юристов, деньги нам нужны к завтрашнему дню.

— Я поговорю с ними, — кивнул Рон, и она с облегчением увидела, что он не проявляет нерешительности, не высказывает возражений. Муж вроде был уверен, что получит их. Вот человек, в котором она прямо сейчас нуждалась, — тот, на кого можно опереться.

— Не думаешь, что мне надо проделать все это одной? — спросила Наамит. — Они связались со мной, так что…

— Нет, — твердо сказал Рон. — Я не позволю тебе встретиться с ними один на один. Я пойду с тобой. И нам нужно поговорить с агентом Манкузо, посмотреть, что она думает насчет…

— Нет! — выкрикнула она. — Мы не будем звонить в ФБР или полицию. Ты же видел этот имейл. Я не хочу рисковать жизнью Эбигейл.

— Но нам нельзя слепо доверять похитителям! — ответил Рон, тоже повысив голос. — Они могут врать. Могут попытаться вытянуть из нас еще денег, как только получат выкуп. Они могут… не отпустить Эбигейл после того как… В смысле… Мы не знаем, с чем там столкнемся. Нам нужно поговорить с агентом…

— Мы поговорим с Ханной Шор, — перебила его Наамит. — Она — единственный человек, которому я доверяю. Ты же сам видел новости. Это дело очень публичное. Кто знает, какие мотивы у ФБР? Ханне я доверяю — ей плевать на публичность.

Рон нерешительно кивнул.

— Ладно, — произнес он. — Но если Ханна скажет, что нам нужно связаться с ФБР…

— Нет, Рон, — сказала Наамит. — Мы привлечем к этому только Ханну. И больше никого другого.

И набрала номер Ханны.

Та ответила почти сразу.

— Здравствуйте, Наамит.

— Ханна? Ты не можешь приехать? Нам нужно с тобой поговорить, — попросила Наамит, гадая, не подслушивают ли разговор в ФБР. — Пожалуйста.

— Уже еду, — сразу же ответила Ханна и отключилась.