Глава 21

Ханна сознавала движение вокруг себя, словно сквозь какую-то пелену слышала бормотание криминалистов, негромкие переговоры агентов ФБР между собой или по телефонам, резкие и краткие реплики из потрескивающей рации в патрульной машине на улице. Но не сводила глаз с единственного уцелевшего фужера для шампанского с красно-коричневым потеком сбоку, стоящего на кухонном столе. К горлу подкатывала тошнота.

Информация имелась еще вчера. Они должны были оказаться здесь раньше. Они нашли бы Эбигейл, вернули бы ее родителям.

А теперь у них на руках труп похитителя и никаких признаков Эбигейл.

Митчелл уже успел спуститься в подвал вместе с одним из агентов, чтобы осмотреть комнату, в которой всю последнюю неделю держали девочку. Ханна не смогла заставить себя последовать его примеру.

Энни стояла на коленях возле тела, измеряя его температуру. Неподалеку от нее Мэтт тщательно соскребал кровь с пола в небольшую баночку. Ведомственная принадлежность места преступления оставалась неясной. Убийство было совершено на территории Гленмор-Парка, так что дело вроде бы принадлежало местному отделу полиции. Но оно было напрямую связано с похищением Эбигейл Лисман, а значит, находилось в руках ФБР.

Никто по этому поводу отношений пока не выяснял, хотя в ближайшем будущем Ханна уже видела темные тучи недовольства. Но на данный момент фэбэ­эровцы были только рады использовать Мэтта и Вайолет в качестве криминалистов, раз уж те оказались под рукой. И вроде как никто не возражал против того, чтобы именно Энни официально объявила, что мертвое тело действительно является мертвым телом.

Поднявшись, медэксперт прокашлялась. Неуверенно оглянулась по сторонам, словно не зная, к кому обращаться. Встретившись с ней взглядом, Ханна слегка покачала головой. Энни кивнула, а потом посмотрела на агента Манкузо.

— Гм… агент?

Та подошла ближе, тщательно избегая большого кровавого пятна, окружающего бо́льшую часть лежащего на полу тела.

— Да? Доктор Тёрнер, верно?

— Да. Можете называть меня Энни.

Было совершенно ясно, что Манкузо сейчас не в настроении фамильярничать.

— Итак, доктор, что вы обнаружили?

— Трупное окоченение пока в процессе, — сказала Энни. — Согласно ему и температуре тела, покойный уже мертв от пяти до шести часов. Нет почти никаких признаков трупных пятен, и тело очень бледное, что указывает на то, что причиной смерти стала обширная кровопотеря. — Она на секунду примолкла, и обе, равно как и Ханна, посмотрели на огромное кровавое пятно на полу. — Я считаю, что основным источником кровотечения явилась резаная рана шеи. Есть также две хорошо заметные колотые раны — одна на спине, другая на груди. Имеются также множественные ссадины и порезы на лице, вызванные, судя по всему, каким-то предметом с острыми краями… — Энни бросила выразительный взгляд на разбитую бутылку из-под шампанского на полу. — И еще одна ушибленно-рваная рана на затылке, предположительно нанесенная тем же предметом.

— Есть признаки борьбы? — спросила Манкузо.

— Не думаю, что особо продолжительной. Двигательная активность часто ускоряет процесс трупного окоченения, а это не тот случай. Хотя, естественно, после вскрытия я смогу сказать точнее. А Мэтт наверняка сумеет во многом восстановить картину происшедшего по брызгам крови. Я… — Тут она замешкалась.

— Продолжайте, — попросила Манкузо.

— Все это очень приблизительно, но могу предположить, что как минимум после одного из колющих ударов он упал на пол и получил удар по голове… каким-то твердым предметом, — произнесла Энни, старательно не упоминая бутылку. Это была не ее работа делать такие выводы. — В этот момент он был полностью обездвижен, может, даже без сознания. После чего нападавший мог ткнуть его ножом в спину. А потом вздернул ему голову, ухватив за волосы, и перерезал горло.

— Спасибо, доктор Тёрнер, — сказала Манкузо, нахмурившись. Повернулась к Мэтту: — Это так, мистер Лоуэри?

Мэтт выпрямился.

— Так.

— Сколько вам и вашей группе еще понадобится времени, чтобы закончить с местом преступления?

Мэтт бросил взгляд на остальных из их «группы». Вайолет стояла в углу комнаты и, сдвинув брови, набрасывала схему кухни.

— Я бы сказал, от пяти до шести часов, — ответил он. — Нам нужно еще и подвал обработать.

— Понятно, — все так же хмуро отозвалась Манкузо. — Есть какие-то предварительные заключения, которыми вы готовы поделиться прямо сейчас?

— У нас тут два фужера для шампанского, один разбитый и другой целый, и разбитая бутылка, — сказал Мэтт. — И множество крови.

— И в самом деле, — сухо произнесла Манкузо. Ответы явно не произвели на нее особого впечатления.

— И кое-чего не хватает, — добавил эксперт.

Ханна напряглась, пристально посмотрев на него.

— В каком это смысле не хватает?

— Ну… — Он подошел к россыпи кровавых пятнышек на полу. — Видите вот эти брызги?

Ханна присмотрелась к месту, на которое указывал Мэтт. По полу протянулась россыпь вытянутых в одну сторону засохших капель крови, траектория которых была направлена от тела. Заканчивались они смазанным пятном.

— Да, — кивнула Манкузо.

— А вот эти брызги видите? — Он показал на россыпь поменьше, на фут дальше.

— Да.

— Это одни и те же брызги, — объяснил Мэтт. — Здесь стоял какой-то большой предмет. Часть капель крови попала на него. А потом, позже, этот предмет удалили — можно сделать это заключение на основании не затронутого брызгами пространства и смазанного пятна.

— Понятно, — сказала Манкузо. Тон ее немного потеплел. Судя по всему, у нее не было никаких претензий ко всем присутствующим касательно того, как они выполняют свою работу, не считая разве что Ханны. — Могла это быть большая дорожная сумка?

Мэтт пожал плечами.

— Конечно. Размер соответствует.

Повернув голову, Манкузо обменялась многозначительными взглядами с Клинтом.

— Ничего себе, — послышался за спиной у Ханны знакомый голос. — Ну и свинарник!

— Капитан Бейли! — удивленно подняла голос Манкузо. — А вы-то что тут делаете?

— Я узнал, что в моем городе совершено убийство, — отозвался Бейли, осторожно входя в комнату и натягивая на руки резиновые перчатки. — И насколько я понял, вы хотите работать над этим делом совместно с моими детективами.

— Это убийство является частью похищения Эбигейл Лисман, — резко заметила Манкузо. — Которое расследует…

— Пожалуй, лучше обсудить это на улице, — быстро предложил Бейли. — Я всего лишь старый бюрократ, и при виде крови мне становится дурно.

Манкузо прищурилась, после чего коротко кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Давайте выйдем.

Оба на пути к двери протолкались мимо Ханны. Она посмотрела им вслед, а потом встретилась взглядом с Клинтом. Тот быстро отвернулся, и Ханна опять остановила взгляд на единственном бокале на столе.

***

Снаружи было холодно, и ночной ветер сразу же отморозил Фреду Бейли уши. Вообще-то холод он переносил неплохо — а это практически обязательное условие, если работаешь в отделе полиции Гленмор-Парка, — но в ветреную погоду уши всегда болели. И ничего тут не поделаешь. Есть определенный набор вещей, который положено носить капитану полиции, и теплые меховые наушники в этот набор не входили.

Манкузо же вроде как вообще не обращала внимания на холод. Она была просто-таки каменной, особенно когда злилась. За многие годы, что они работали вместе, Бейли никогда не видел, чтобы она выказывала хоть какую-то слабость. Но сейчас ему показалось, что он видит в ее глазах смятение. Здесь была не только злость, но и боль. А может, он просто видел то, что сам чувствовал.

— Я хочу, чтобы мы работали над этим делом совместно, — начал капитан.

— Черта с два, — сердито отозвалась она. — Это наше дело, и вам прекрасно это известно, Бейли.

— А кого волнует, чье это дело? — произнес он хоть и мягко, но достаточно громко, чтобы быть услышанным на фоне ветра. — Это дело касается всех без исключения. На славу и известность вам наплевать. Вас никогда это не волновало. Это проблема вашего руководства, а не ваша. Вы просто хотите найти девочку.

— Верно! — рявкнула Манкузо. — И я не могу позволить вашим детективам мешаться в мое расследование и всячески самовольничать, особенно если некому их остановить, когда это требуется!

Это замечание явно укололо капитана, и он постарался сохранить совершенно нейтральное выражение лица.

— Мои детективы — лучшие в штате, — сказал Бейли. — Конечно, иногда с ними немного… нелегко…

— Вы называете это «нелегко»? Если б Шор сообщила нам про тот имейл…

— Если б детектив Шор сообщила вам про него, то вы могли бы задержать похитителей, согласен. Или же Эбигейл Лисман могли убить.

— Она и так уже наверняка мертва.

— Не исключено, — кивнул Бейли. — Но никаких признаков недавнего насилия в подвале не имеется. Ее забрали оттуда живой.

— Мы бы поймали их!

— Или нет! — практически рявкнул он, теряя терпение. — Если бы да кабы! Да что это с вами такое, черт возьми? Давайте смотреть на все с нынешней точки зрения. Сейчас у нас пропавший ребенок, убитый похититель и ни секунды времени для раздумий. Вы действительно хотите обсудить, что могло бы произойти?

Манкузо лишь обожгла его взглядом, сжав кулаки.

— Вы поступили бы как-то иначе? — продолжал Бейли, понизив голос. — Стали бы на ее месте сообщать об этом письме, несмотря на требование матери? Подвергая опасности ее дочь?

— Да.

— Чушь! Я знаю, что не такой вы человек. Вы поступили бы точно так же. И это был бы правильный выбор.

Она молча помотала головой.

— Да что это с вами такое, Кристин? — спросил капитан.

Манкузо уставилась на дом, ее рот горько скривился.

— У нас над этим делом работают больше ста пятидесяти агентов, всяких профессионалов и консультантов, — произнесла она. — И последнюю неделю все это на мне. Я почти не бываю дома. Вижу собственную дочь, только когда она уже спит. Все мои люди работают сверхурочно. И мы всё равно не заметили, что на ней разные леггинсы. Никогда не отслеживали эту зацепку. Если б мы обратили на это внимание хотя бы на день раньше… — Манкузо умолкла, сжав зубы. Внезапный порыв ветра подхватил ее волосы, перепутал их. Она этого вроде даже не заметила.

— Всем нам знакомо чувство вины, — заметил Бейли. — Знаете, мой отец любил говаривать, что чувство вины — это как мороженое. Все хотят откусить кусочек…

— …если оно только не с мятным вкусом, — подхватила Манкузо.

Капитан удивленно заморгал.

— Откуда вы это знаете?

— Моя мама постоянно это говорила.

— Серьезно?

— Угу. Хотя понятия не имею, как это понимать.

— Угу, — отозвался Бейли. — Я тоже.

Они постояли в молчании. Черт, до чего же болят уши! Наверное, черные наушники — это не настолько уж против устава. Будет даже представительно… Моложе он не становится.

— Как раз детектив Шор и обратила внимание на леггинсы, — осторожно напомнил Бейли.

— Знаю, — сказала Манкузо.

— У нее есть свои особенности, сами знаете. С ней иногда чертовски трудно работать, но она, пожалуй, самый выдающийся детектив в моем отделе.

Агент кивнула. Капитан предпочел выждать.

— Хорошо, — произнесла она после некоторой паузы. — Но, Фред, я хочу, чтобы она обо всем докладывала вам. Хватит уже всей этой самодеятельности! И если кто-то из нас прикажет ей что-то сделать, я хочу, чтобы она действовала так, словно услышала глас Господень.

— Конечно, — ухмыльнулся Бейли, мысленно отфильтровывая заключительную фразу.

Где-то вдали недобро прогремел гром.

— Ладно, — сказала Манкузо. — Давайте вернемся в дом. Я уже замерзаю.

Они двинулись к входной двери.

— Как думаете, можно мне надевать теплые наушники в такую погодку? — спросил капитан.

— Нет.

— Даже черные?

— Категорически нет, Бейли, и давайте больше не будем затрагивать эту тему.

***

Ханна наблюдала, как Вайолет делает снимки на месте преступления, и чувствовала самую настоящую зависть. Было что-то такое в Вайолет — некое ощущение цельности. Она всегда казалась абсолютно спокойной, всегда превосходно выполняла свою работу и вроде как ничуть не возражала против того, что многие обращаются к Мэтту как к ее начальнику, хотя это нисколько не соответствовало действительности.

Интересно, подумала Ханна, бывают ли в жизни Вайолет моменты, когда она часами лежит в кровати, не в силах заснуть, поскольку никак не может отключить мозг? Казнит ли она себя днями и неделями за принятые решения? Чувствовала ли она когда-нибудь, что уже на пределе, что вот-вот лопнет, как пузырь из жевательной резинки, которую жевали уже три часа?

Появившийся из подвала Мэтт подошел к Ханне.

— На одной из стен подвала у входа есть пятна высохшей крови, — сообщил он, — и на нижних ступеньках тоже. И вроде как на полу раньше была большая лужа крови, которую кто-то затер. Но очертания все равно видны. Конфигурация брызг на стене указывает на то, что кого-то там наверняка зарезали.

Ханна в ужасе застыла.

— Это может быть Эбигейл? — прошептала она.

Мэтт задумчиво посмотрел на нее.

— Не исключено, — ответил он. — Если ее зарезали несколько дней назад.

— Сколько дней?

Он пожал плечами.

— Мне нужно провести несколько тестов. Кровь высыхает очень быстро.

Мозг Ханны опять набрал обороты.

— Погоди-ка, — произнесла она. — Ты сказал, что кровь на ступеньках…

— Да, — подтвердил Мэтт. — Удары ножом наносились на ступеньках входа в подвал.

— А потом жертва скатилась по этим ступенькам на пол?

— Это наиболее вероятное объяснение, но мне нужно…

— Это кровь Глена Хейни! — воскликнула Ханна. — Там его и убили. Это соответствует следам, обнаруженным на теле.

— Я проведу тест на ДНК, — сказал Мэтт.

— Это он, — произнесла Ханна с уверенностью, которую отчаянно хотела чувствовать на самом деле.

Капитан Бейли и агент Манкузо вернулись в кухню. Бейли подошел к Ханне.

— Детектив Шор, — объявил он, — вы вместе с детективом Лонни продолжаете расследовать это дело.

Ханна удивленно раскрыла глаза. Бросив взгляд на Манкузо, увидела, как та вполголоса обсуждает что-то с Клинтом. Под глазами у нее набрякли черные мешки. Стояла она так, словно ей стоило больших усилий не свалиться на пол, словно использованная тряпка. Ханна хорошо представляла, каково это.

— Будете работать совместно с ФБР. Агент Уард тоже назначен на это дело. Я хочу, чтобы меня посвящали во все, что вам удастся обнаружить.

— Есть, сэр, — как положено ответила она.

— Ханна… — добавил Бейли.

— Да?

— Вы ни в чем не виноваты. А теперь найдите эту девочку, пожалуйста.

— Есть, сэр.

— Я еду домой, — сказал он. — Тут достаточно агентов, криминалистов и детективов, чтобы заполнить стадион. Я вам тут больше не нужен.

Она кивнула ему.

— Спасибо вам, сэр.

Бейли ушел. Ханна постояла на месте, пожевывая губу, а потом подошла к Клинту. Манкузо уже тоже ушла, и агент разговаривал с кем-то по телефону. Она терпеливо дождалась, пока он завершит звонок. Наконец Клинт отключился и посмотрел на нее.

— Привет, — сказала Ханна.

— Ну привет, — отозвался он, с лицом индифферентным и неулыбчивым.

Она вздохнула.

— Наверное, я должна извиниться?

— Ты спрашиваешь меня, надо ли тебе извиняться? Откуда мне это знать?

— Нет. Я хочу сказать, что хочу перед тобой извиниться, — поправилась Ханна. — Я все испортила. Не надо было мне совать нос в твои материалы. И надо было сказать тебе, что Наамит получила тот имейл…

— Никто не знает, чем бы все кончилось, если б ты так поступила, — ответил Клинт, покачав головой. Голос его по-прежнему звучал напряженно, прежних теплоты и благодушия в нем как не бывало. Интересно, подумала Ханна, вернутся ли они когда-нибудь…

— Спасибо, — сказала она.

Оба несколько секунд смотрели друг на друга, и Ханна поняла, что они никогда больше не окажутся в объятиях друг друга. Она подорвала его доверие, и даже такой покладистый человек, как Клинт, вряд ли сможет так просто это забыть.

— Нашли «Вольво», на которой Симмонс ездил утром, — наконец произнес Клинт, несколько мягче, но все тем же официальным тоном. — Мне только что сообщили.

— Да ну? — Ханна заморгала, пытаясь вновь за­острить свой затупившийся разум.

— Да. В Нью-Гемпшире, на обочине дороги. С дорожной сумкой, которую Лисманы использовали для передачи выкупа. Пустой, естественно.

— Он поменял машину и сумку, — сказала Ханна.

— Ну да, как и при похищении. Они никогда не используют одно и то же транспортное средство повторно после совершения преступления. Наши люди сейчас едут туда — может, он оставил какие-то следы.

— Даже если и оставил, мы все равно знаем, что это он на ней ездил, — сказала Ханна. — Сомневаюсь, что хоть что-то там сможет вывести нас на его сообщника.

— Согласен. А еще мне сообщили, что у него есть судимость. За кражу со взломом. Отсидел два года, шесть месяцев назад освободился.

— Что-нибудь еще у него в деле?

— Мелкое хулиганство. Ничего серьезного. У него был барыга, с которым он некогда работал, так что сейчас мы посылаем агента пообщаться с этим парнем — вдруг он чего знает? Даррел мог привлечь кого-то из своего прошлого. А еще мы связались с сотрудником, который его задерживал, как там его… Финли?

— Кевин Финли, — кивнула Ханна. Она сомневалась, что Кевин сможет сообщить что-нибудь полезное. Парень — далеко не главный мудрец в их дружном коллективе. И отнюдь не образец приятного собеседника, раз уж на то пошло.

— Ну да, точно. И подомовой обход сейчас в самом разгаре — вдруг кто что заметил… В округе несколько камер наблюдения — на какой-то может обнаружиться что-нибудь полезное, хотя я сомневаюсь. Эти ребята были очень осторожны, а отсюда можно выехать на автостраду, практически не попадая в зону видимости камер.

— И что, по-твоему, тут произошло?

— Ну… Похитители встретились в доме, чтобы отпраздновать успех. — Клинт мотнул головой на фужер для шампанского на столе. — Думаю, из-за чего-то сцепились. Не поделили выкуп? Сообщник схватил нож, воткнул в Даррела, разбил ему о башку бутылку шампанского, а потом закончил начатое. Схватил деньги и свалил.

— А как же Эбигейл?

— Прихватил ее с собой. Наверняка в качестве заложницы. Если б он хотел ее прикончить, то проде­-лал бы это прямо здесь и бросил бы ее рядом с трупом Даррела.

— Может, они еще раньше ее куда-то перевезли, — предположила Ханна.

— Угу.

— Детектив! — позвал Мэтт. Оба повернули к нему головы. Он хмуро смотрел на что-то возле двери, ведущей в подвал. Они подошли ближе. Из стены рядом с ней торчал небольшой гвоздь.

— Что там? — спросила Ханна.

— Посмотри-ка на ворсинки на гвозде, — сказал Мэтт.

Ханна пригляделась. К гвоздю пристал пучок черных волокон.

— Симмонс наверняка вешал сюда свою куртку, — предположила она.

— Возле двери есть вешалка с крючками, — резонно заметил Клинт.

— Да и место неподходящее, — добавил эксперт. — А разве та вторая девчонка… Грейси, не говорила, что на похитителях были лыжные маски?

— Верно, — подтвердила Ханна.

— По-моему, тут они и висели, — сказал Мэтт.

— Почему здесь? — нахмурился Клинт. — Почему не в шкафу или…

— Потому что им требовалось надевать их всякий раз, спускаясь в подвал, — произнесла Ханна, вдруг почувствовав возбуждение. — Они не хотели, чтобы Эбигейл видела их лица.

— Так что в итоге они явно намеревались освободить ее, — заключил Клинт. — Но сейчас масок тут нет.

— Тот, кто забрал Эбигейл, прихватил с собой и маску, — сказала Ханна. — Не исключено, что он по-прежнему намерен отпустить ее.

— И он что же — вышел из дома в маске с ребенком на руках? — спросил Клинт. — Да они и трех кварталов не проехали бы, прежде чем их задержали!

— В подвале остро пахнет какой-то химией, — заметил Мэтт. — Не исключено, что девочку предварительно усыпили, прежде чем погрузить в машину.

— И если машина была в гараже, то никто этого и не увидел бы, — подхватила Ханна. — Он наверняка засунул ее в багажник.

— Ладно, — сказал Клинт. — Давайте продолжим осмотр.

Увлекаемая вернувшимся воодушевлением, Ханна начала не спеша исследовать каждую из комнат, стараясь ни до чего не дотрагиваться или не сдвинуть то, что еще не успели обработать криминалисты. В помойке на улице нашла несколько коробок из-под пиццы и проследила, чтобы их тоже поместили в пакеты для вещественных доказательств. Вернулась в кухню и встала у входа, пытаясь прочувствовать все произошедшее здесь.

Тело вынесли, увезли в морг. Вся комната была усеяна криминалистическими маркерами, Мэтт аккуратно укладывал осколки стекла в очередной прозрачный пакет. Вайолет водила кисточкой с порошком для снятия отпечатков по бутылке на столе.

Казалось, что чего-то… не хватает. Даррел был крупным мужчиной. Если бы возникла какая-то свара, он не сдался бы без боя. Но, несмотря на огромное бурое пятно на полу и разбитую бутылку, в кухне было слишком уж чисто. Сушилка возле раковины, полная стаканов и тарелок, совершенно не пострадала. Уцелевший фужер на столе стоял, похоже, там, где его и поставили. Нет… Все произошло очень быстро.

Вайолет нахмурилась, глядя на фужер. Ханна подошла к ней.

— Что такое?

— Понюхай, — предложила Вайолет, показывая на него.

Ханна принюхалась.

— Пахнет шампанским, — сказала она.

Вайолет помотала головой.

— Тут и что-то еще… — Она оглядела комнату. — Есть тут кто-нибудь с хорошим обонянием?

Один из агентов ФБР повернул к ней голову.

— Я, — сказал он. Вообще-то нос у него был крошечный, вроде кнопки, и Ханна сомневалась, что парень отличается таким уж острым нюхом.

— Можете понюхать этот фужер? — попросила Вайолет.

— Конечно, — ответил агент, подходя ближе.

— У меня обоняние вроде неплохое, — заметила Ханна, когда он опустил нос к фужеру. — Но я ничего такого не почувствовала.

— Ну да, странный запашок, — произнес агент, поднимая голову. — Что-то вроде… миндаля?

Вайолет кивнула.

— Цианистый калий пахнет миндалем, — объяснила она Ханне. — Хотя унюхать сумеет далеко не каждый, даже с отличным обонянием. Дело в генах. Думаю, что шампанское в этом фужере было отравлено.

Ханна удивленно посмотрела на нее.

— Выходит… один из них пытался отравить другого?

— Думаю, что так.

К ним подошел Клинт, услышавший разговор.

— А вы в этом уверены? — спросил он.

Вайолет пожала плечами.

— Отправим в лабораторию и проверим, — сказала она. — Но миндалем отдает точно.

— Так что один пытался отравить другого еще до поножовщины, — заключил Клинт.

— Вкус должен был быть довольно горький, — заметила Вайолет. — Вдобавок, действие цианистого калия слабеет, если смешать его с алкогольным напитком с высоким содержанием сахара. Яд вступает в реакцию с сахаром, в результате чего образуется другое вещество, которое называется ами… ами… Мэтт! Как там называется эта фигня, получающаяся при смешивании цианида с сахаром?

— Амигдалин, — подсказал тот, присоединяясь к ним.

— Точно, — кивнула Вайолет. — Так что могу предположить. что он отпил совсем чуть-чуть, заметил странный привкус и поставил фужер на стол. Этой дозы оказалось недостаточно, чтобы отравить его. Большинство людей не в курсе, что цианид малоэффективен в сочетании со сладким алкоголем.

— И тут началась драка, — заключил Клинт.

— Нет, — уверенно возразила Ханна. — И тут второй похититель внезапно ударил его ножом в спину, повалив на пол. Он предполагал, что яд может не подействовать. Все это было заранее спланировано.

Зазвонил ее телефон. На экране высветилось имя Бернарда, и она ощутила укол чего-то вроде ностальгии. Ее напарничество с Бернардом никогда не было обременительным, никогда не было сложным. Ханна ответила на звонок.

— Привет!

— Привет, — отозвался тот. — У Даррела Симмонса есть судимости.

— Да, знаю, мне уже фэбээровцы сообщили.

— Понял, — сказал Бернард. — В общем, я только что позвонил в городскую тюрьму. Судя по всему, все два года своей отсидки он делил камеру с неким Густавом Боулером.

— А этот Густав тоже вышел? — спросила Ханна.

— Нет, все еще сидит. Ему еще почти три года сидеть.

— Ясно. Спасибо, Бернард. Что-нибудь еще?

— Нет. Как там все продвигается?

— Все сложно. Потом расскажу.

Ханна отключилась.

— Все два года отсидки однокамерником Симмонса был некий Густав Боулер, — сообщила она Клинту.

Тот кивнул.

— Отправим кого-нибудь побеседовать с ним.

— Лучше я сама, — сказала Ханна. — Не хочешь присоединиться?

Клинт помотал головой.

— Мне нужно сообщить Манкузо о находках и быстренько проверить это шампанское на наличие яда, — ответил он. Ханне показалось, что Клинт просто хочет избавиться от нее. — Если этот наш второй похититель где-то купил цианид, можно будет отследить его по месту покупки.

— Ладно, — сказала Ханна. — Дам тебе знать, если что-нибудь выясню.

***

Густав Боулер оказался низеньким толстячком с плоской, как полка, макушкой. «Полку» эту покрывали жесткие светлые волосы, сквозь которые просвечивал его розовый скальп. Он внимательно наблюдал за Ханной и Митчеллом, когда они подходили к нему, и его глаза не выражали ничего, кроме скуки.

— Мистер Боулер, два года вашим сокамерником здесь был некто Даррел Симмонс, — начала Ханна.

— Два года? — переспросил он сонным и расслабленным голосом. — Ну, вам видней. С хорошим корешем время летит незаметно.

— Вы часто с ним разговаривали?

— Угу. Нормальный мужик. Хороший сокамерник. Не скандалил, с катушек не съезжал. Никогда не пробовал насчет чего-нибудь такого подъехать, пусть даже я иногда слышал, как он дрочит ночью. И не храпел, в отличие от того говнюка, которого мне после него подселили. Тот храпит чисто бензопила.

— Мистер Боулер, Симмонс когда-нибудь…

— Хотя пердел. Говорил, что от тюремного хавчика у него газы. Хотя чё греха таить, от него тут у всех газы. У нас во дворе на прогулке порой что твой духовой оркестр играет.

— Мистер Боулер, Симм…

— Лично я умею сдерживаться, хотя это наверняка не полезно для здоровья. А вот у Даррела никак не получалось. В нашей хате воняло, как в испорченной канализации.

— Симмонс когда-нибудь упоминал при вас…

— По-моему, если б кто-нибудь запалил спичку, вся тюряга взлетела бы на воздух. — Густав разразился каркающим смехом. — Можете себе представить? Погибнуть от чьего-то пердежа…

Ханна потерла виски. Она прекрасно знала пристрастие мужчин к теме метеоризма. Все шуточки ее собственного папаши так или иначе сводились к ней. Он частенько выдавал их прямо за ужином, и ее мать никогда не забывала напомнить ему, что дело происходит за едой. И все же она пришла сюда отнюдь не для того, чтобы обсуждать проблемы пищеварения тюремных сидельцев.

— Даррел Симмонс мертв, — неожиданно выдала Ханна.

Смех Густава как обрезало.

— Да ну? — опешил он.

— Да. Мне нужно знать, он когда-нибудь…

— Мама дорогая… И как он умер? Страдал? А его мать знает? Вы уже сообщили его матери? Ой-ёй-ёй… — По щеке Густава скатилась слеза, мясистые губы скривились.

— Сочувствую, — сказала Ханна. — Насколько я понимаю, вы были очень близки. И нам нужна ваша помощь, чтобы поймать убийцу. Он когда-нибудь…

— Ой, блин, простите! Вы сказали «убийцу»? — Густав зарылся лицом в ладони, его плечи затряслись.

Ханна бросила взгляд на Митчелла. Тот кивнул и откашлялся.

— Эй, друган, — негромко произнес он. — Эй, Густав! Вот, держи. — Вытащив из кармана упаковку «Клинекса», протянул ее плачущему мужчине.

Через секунду Густав убрал руки от лица и вытащил из упаковки бумажный платочек. Высморкался в него, а потом достал еще один и вытер слезы.

— Простите, — пробубнил он все еще прерывающимся голосом. — Это просто… мы ведь целых два года тут вместе чалились, понимаете? Он как-то раз тормознул двух ублюдков, которые собирались… короче, напасть на меня в душевой. Мы много разговаривали, понимаете? В таких местах нужен друг.

Положив ладонь на руку Густава, Митчелл слегка сжал ее. Тот поднял на него взгляд. Дыхание у него все еще прерывалось, когда детектив произнес:

— Прекрасно все понимаю. У меня тоже когда-то был очень хороший друг. Я понимаю, каково вам сейчас приходится.

— Ну да, в общем… мы были очень близки, понимаете? — прошептал Густав.

— Да, — отозвался Митчелл.

Ханна недоверчиво смотрела, как лицо Густава постепенно разглаживается. Джейкоб как-то сказал ей, что его напарник способен склонить любого убитого горем человека открыться ему, но никогда не видела этого собственными глазами.

— Мы с детективом Шор сейчас как раз ищем его убийцу, — продолжал Митчелл.

— Ой, мама… И как же эта сволочь убила его? Он страдал?

— Нет, все произошло очень быстро, — ответил Митчелл, не сводя с него мягкого и правдивого взгляда.

Ханне сразу припомнился Симмонс в луже крови. «Быстро-то быстро…»

— А маме его вы позвонили?

— Полиция обязательно ее известит, — заверил Лонни. — А нам нужно поймать того, кто это сделал.

— Ну да, конечно. Прищучьте этого гада!

— Даррел когда-нибудь вам говорил, чем собирается заняться, когда выйдет отсюда?

— Ну, он говорил мне, когда уже вышел, — ответил Густав.

Ханна заметила, что Митчелл напрягся.

— Он приходил вас навестить? — спросил тот.

— Да говорю же вам! Мы и вправду сильно подружились. Приходил сюда недель шесть назад. Сказал мне, что у него нарезается что-то реально крупное. Что планирует какой-то крупняк со своим боссом. Сказал, что, типа, это изменит всю его жизнь навсегда. Обещал подкинуть деньжат и встретиться, когда меня выпустят, типа как в том кино — «Побег из Шоушенка», не смотрели? Только вот я гораздо симпатичней Моргана Фримена, как он сказал… — Густав улыбнулся, и на глаза у него опять навернулись слезы. — Как мы тогда ржали над этой шуткой! Он был такой приколист…

— А вы в курсе, что это за босс?

— Не, он не говорил.

— Вы знаете, где он работал?

— Уже забыл. Что-то там такое, связанное с инструментами, вроде на букву «М» — типа как «Мохе тулз» или «Моше тулз»…

— «Кохе тулворкс»? — резко спросила Ханна.

— Ну да, точно! И вовсе не на «М» начинается, стоило об этом подумать…

Ханна уже вставала.

— Спасибо, мистер Боулер, — сказала она. — Вы нам очень помогли.