Глава 22

Лэнс Кохе сидел в допросной вместе со своим адвокатом, всячески напуская на себя надменную крутизну. Но Ханна чувствовала, что он отнюдь не столь спокоен, как пытается им показать. Когда общаешься с таким типом у него в офисе, он считает себя неприкасаемым. Защищенным своим начальственным местом, вроде короля.

Но приди к нему домой, арестуй его, притащи в отдел? Король сознаёт, что потерял свой трон. А когда король теряет свой трон, то вскоре рискует потерять и голову. Ханна наблюдала за ним сквозь одностороннее стекло — глаза его постоянно бегали по сторонам, а левая нога нервно притоптывала, пока адвокат что-то приглушенно ему втолковывал.

— Приступим? — спросил Клинт. Он стоял рядом с ней, не сводя глаз с допросной за стеклом.

— Угу, — кивнула Ханна. — Пошли. — Бросив взгляд на Митчелла, напомнила: — Пять минут.

Тот кивнул.

Ханна вошла в допросную, Клинт — за ней. Уселась напротив Кохе. Его адвокат не стал возбухать и требовать немедленного освобождения, не начал с ходу доказывать, что его клиент задержан незаконно. Обычно это означало, что они имеют дело с настоящим профессионалом. Что ж, вполне объяснимо. Когда дело доходит до адвокатов, то чем вы богаче, тем они круче.

— Джентльмены, — начала Ханна. — Мистер Кохе уже знаком с нами. Я — детектив Шор. А это агент Уард из ФБР.

— А я Гидеон Бейтс, — представился адвокат. — И представляю мистера Кохе, естественно.

— Мистер Кохе, — продолжала Ханна, — где Эбигейл Лисман?

— Понятия не имею, — с каменным лицом ответил тот.

— А я думаю, что имеете, — возразила она. — В конце концов, именно вы ее и похитили.

— По-моему, на этом мы закончили, — вмешался Бейтс.

— Нисколько, мистер Бейтс. Ваш клиент похитил двенадцатилетнюю девочку у ее матери, и я намереваюсь найти ее, — отрезала Ханна.

— Могу понять ход ваших мыслей, вот потому-то и говорю, что мы закончили. Мой клиент никого не похищал, и я не собираюсь сидеть здесь и позволять вам выворачивать наизнанку все, что найдется сказать у моего клиента, только чтобы уложить это в вашу глубоко ошибочную версию.

— Если ваш клиент никого не похищал и может это доказать, то сегодня он сможет отправиться домой и спать в своей собственной постели, — сказал Клинт. — Но если вы сейчас прервете этот допрос, он окажется в федеральной тюрьме в ожидании суда.

— Трудней доказать обратное, агент Уард, — не уступал Бейтс. — Мой клиент ни в чем не виновен. Чем вы можете доказать, что он похитил эту девочку?

— Доказательств более чем хватает, — заверил его Клинт.

— Ну, по-моему, такого заявления недостаточно.

— Скажите мне, что у вас есть, — вмешался Кохе. — Я готов ответить на все ваши вопросы.

— Ну, для начала — у нас есть частный детектив, которого вы наняли следить за вашей биологической дочерью, — начала перечислять Ханна.

— У вас он и раньше был.

— Мы знаем, что одним из похитителей был Даррел Симмонс, — продолжала она. — Знаете его, мистер Кохе?

Тот нахмурился.

— Даррел Симмонс? — переспросил он. — Грузчик?

— Выходит, все-таки знаете.

— Естественно! Я нанял его на несколько недель. Так он — один из похитителей?

— Вот именно, — осторожно произнесла Ханна. Она уже допустила глупую ошибку, сказав «был», говоря о Дарреле Симмонсе. Но теперь, когда Кохе упомянул его в настоящем времени, Ханна уже засомневалась, в курсе ли он смерти Симмонса. Она была убеждена, что убил Симмонса не Кохе, а какой-то третий сообщник. Не исключено, что Кохе тоже кинули.

— В последний месяц Даррел Симмонс у меня не работал, — заявил Кохе. — Все это… как-то неожиданно. А вы уверены, что он во всем этом замешан?

— Сейчас наша очередь задавать вопросы, — сказал Клинт. — Когда именно вы взяли на работу Даррела Симмонса?

— Точно не помню, — Кохе нахмурился. — Вроде пару месяцев назад.

— Интересно, с чего это вы решили принять на работу человека с криминальным прошлым… — задумчиво произнес Клинт. — Вы верите в то, что каждому надо дать еще один шанс, мистер Кохе?

— Я понятия не имел о его криминальном прошлом, — ответил тот. — Я не беру на работу преступников.

— Вы что, не проверяете своих потенциальных сотрудников?

— Естественно, проверяю!

— Так вот: Симмонс вышел из тюрьмы всего шесть месяцев назад.

Кохе поджал губы и ничего не ответил.

— Ваш бизнес переживает трудные времена, мистер Кохе? — продолжал Клинт.

— А какое это имеет отношение к данному вопросу?

— Позвольте мне ответить за вас. Это так. Вы задолжали кучу денег множеству людей.

— Откуда вам это известно? — тявкнул Кохе с покрасневшим лицом.

— Я из ФБР, — напомнил Клинт. — Это моя работа — узнавать такие вещи. Я даже могу сказать, что вы близки к банкротству. Может, мысль о полной сумке денег начала казаться вам весьма привлекательной…

— Ничего не отвечайте, — предостерег Бейтс. — Они просто пытаются ловить рыбку в мутной воде.

— Я отнюдь не близок к банкротству, — возразил Кохе. — В данный момент мы реорганизуемся. В прошлом месяце я продал все свои товарные запасы шлифовальных машин и перфораторов конкуренту. Мне нет нужды похищать детей, чтобы спешно восполнить дефицит фондов.

— Прямо в данный момент мы готовы предложить вам досудебную сделку, если вы назовете нам местонахождение Эбигейл Лисман, — напрямик объявила Ханна.

— Я не могу этого сделать — я не знаю, где она. И не имею никакого отношения к ее похищению.

— Наверное, вы были раздосадованы, — предположила Ханна. — Чувствовали себя так, будто вашу собственную дочь у вас просто украли. Решили дать На­амит Лисман прочувствовать то же самое на себе, а заодно и заработать деньжат для спасения своего бизнеса?

— Да это просто смешно! Я никогда не хотел ребенка, и если б узнал, что эта женщина беременна, то немедленно потребовал бы сделать аборт! А потом, какие деньги? У Наамит Лисман ни гроша за душой! С чего это мне требовать с нее выкуп?

— Вот потому-то вы и проделали это в «Инстаграме», — вмешался Клинт, подаваясь вперед. — Вы знали, что кто-то все равно заплатит выкуп.

— Хватит! — резко произнес Бейтс. — Мой клиент…

Тут дверь в допросную распахнулась, и адвокат умолк на полуслове. Вошел Митчелл с несколькими листами бумаги в руке, которые передал Ханне. Наклонился и прошептал ей на ухо:

— Держи. Как уже было известно, у него четыре склада и маленький домик на пляже. Никаких других объектов пока не нашли.

Его теплое дыхание щекотно коснулось ее уха. Он был невероятно близко, и Ханна попыталась не обращать внимания на его запах, опустив лицо к бумагам и надеясь, что никто не заметил внезапного румянца у нее на щеках. Митчелл вышел из комнаты.

— Детектив Лонни только что сообщил мне, что мы получили адреса ваших складов, равно как и уютного загородного домика, которыми вы владеете, — сказала Ханна, делая вид, будто внимательно изучает написанное. — Пока мы тут с вами беседуем, наши люди направляются туда, чтобы обыскать их.

Бейтс вздернул голову.

— Вам нужен ордер, чтобы…

— Ордер у нас уже есть, — перебила она. — Судья Рот проявил взаимопонимание. И я уверена, что если у вас есть что-то в ваших бумагах, то мы это обязательно отыщем, мистер Кохе. Скажите нам прямо сейчас, где Эбигейл Лисман, и досудебная сделка вам обеспечена.

Наступил момент тишины, и Кохе резко опустил взгляд, упрямо сжав зубы.

— Мне нечего добавить, — наконец произнес он.

***

Юрген Адлер, вздрогнув, резко проснулся — кто-то неистово барабанил в дверь. Он заморгал в своей постели, совершенно сбитый с толку; в голове пронеслись вечные вопросы вроде «кто я», «где я» и «что это за шум». На первые два было достаточно легко ответить; третий загрузил его поосновательней.

Как только он сообразил, что шум вызван кулаком, стучащим в дверь — и что еще хуже, в его собственную дверь, а не какую-то соседскую, — то решил вернуться ко сну. У него в последнее время уже был ряд неприятных столкновений с домовладелицей, и Юрген подозревал, что это опять что-то из этой оперы. А если это и не она, то наверняка опять фэбээровцы. Его всего два дня назад как отпустили. Вновь угодить в федеральную тюрягу очень не улыбалось.

Но в конце концов он все-таки встал и открыл дверь — в основном из-за того, что не хотел, чтобы грохот разбудил соседей. Соседкой справа была молодая мать-одиночка с двумя детьми, которая как-то раз пожаловалась Юргену, что спит от силы по десять минут за ночь.

На пороге стояла детектив Ханна Шор. Выглядела она ужасно. Вся мокрая, волосы спутанной массой прилипли к голове, лицо бледное. Куртка насквозь пропиталась водой. Только тут он обратил внимание на шум дождя с улицы. Поливало по полной программе.

— Ханна… — произнес Юрген. И после секундных размышлений добавил: — А сколько сейчас времени?

— Половина третьего, — последовал ответ.

— Ого… А что ты тут делаешь?

— Ищу Эбигейл Лисман.

— Я ее не похищал, Ханна.

— Да знаю я, болван! — раздраженно ответила она. — Ее похитил Кохе. Мне нужно, чтобы ты помог мне понять, как именно и где он ее держит.

Мозг Юргена все силился понять, что, черт возьми, происходит.

— Кохе? В смысле, Лэнс Кохе?

— Ага. — Ханна посмотрела на него. — Не хочешь пригласить меня войти?

— Гм… конечно. Заходи. Сейчас сварю лошадиную дозу кофе.

— Отлично. Мне это сейчас очень нужно, — сказала она, переступая через порог и снимая куртку. Одежда под курткой оказалась в основном сухой, хотя штаны понизу были хоть выжимай.

— Да здесь чуть ли не холодней, чем на улице, — заметила Ханна, пристально глядя на него. На нем была тонкая хлопковая пижама. — А ты не мерзнешь?

— Я никогда не мерзну, — гордо ответствовал Юрген. — Не так легко, по крайней мере. Это, должно быть, моя норвежская кровь греет.

Пройдя в кухню, он занялся приготовлением кофе.

— Так с чего ты решила, что Эбигейл похитил Лэнс Кохе?

— На это указывает целый ряд фактов, — ответила она, усаживаясь на один из трех стульев в кухне. — Он нанял тебя следить за ней. В похищении был замешан некий Даррел Симмонс, который работал у Кохе. А тот рассказал одному своему приятелю, что планирует какой-то крупняк со своим работодателем. Мы в курсе, что Кохе на грани банкротства, так что ему позарез нужны деньги. А еще мы подозреваем, что он хотел поквитаться с Наамит за то, что так долго скрывала от него Эбигейл.

— Понятно, — отозвался Юрген, наполняя две гигантские кружки. Одну он поставил перед Ханной и тоже уселся. — Вы поймали этого Даррела Симмонса?

— Он мертв.

— Ого, — сказал Юрген, отхлебывая из кружки.

— Ты его знаешь?

— Нет. Я вообще в «Кохе тулворкс» не так много народу знаю.

— Во всяком случае, Эбигейл целую неделю держали в его доме. Мы там сегодня были. Симмонс мертв, а Эбигейл пропала.

— Думаешь, это Кохе его убил?

— Нет. — Ханна помотала головой. — Не собственными руками, по крайней мере. Там еще кто-то третий замешан.

Юрген задумчиво кивнул. Посмотрел на Ханну, которая казалась не столь враждебно настроенной, как обычно, даже слегка присмиревшей. Наталкиваясь на кого-то из отдела полиции Гленмор-Парка, он в основном встречал косые взгляды. Хуже всего было с Бернардом. Человеком с огромными глазами, которые в прошлой жизни могли принадлежать какому-нибудь умилительному щенку. Когда бы они с ним ни встретились взглядами, глаза эти были всегда полны обиды и разочарования — глаза человека, которому его лучший друг бессовестно врал.

Ну, такова жизнь. Но теперь вид у Ханны был просто усталый и потерянный. Ему даже захотелось обнять ее, сказать, что все будет о’кей.

— Итак… — начал он.

— Да?

— От меня-то ты чего хочешь? — деликатно спросил Юрген. Ханна вряд ли хотела, чтоб он ее обнимал. Нечего и думать.

— Я хочу, чтобы ты включил свои детективные мозги и предположил, с кем Кохе мог работать, — сказала она. — Или сказал мне, где он держит Эбигейл.

— Как?

— Да елки-палки, Юрген! Ты работал с этим человеком, ты снабжал его фотками Эбигейл… Подумай! В чем он был заинтересован? С кем разговаривал? Видел ли ты, как он обсуждает с кем-нибудь вопросы, не имеющие отношения к электроинструменту? Были ли у него какие-то темные контакты? Бернард сказал, что ты был просто блестящим детективом!

— Не мог он такого говорить, — буркнул Юрген, страстно желая поверить ей.

— Ну… он сказал, что ты был бы блестящим детективом, если б не был таким жадным и аморальным типом.

— Во! Это больше на него похоже.

— По-моему… — Тут голос Ханны осекся. — По-моему, этот третий похититель прихватил с собой Эбигейл в качестве заложницы. Он не уверен, собирается ли сохранить ей жизнь, и хочет посмотреть, не пойдет ли у него что-нибудь наперекосяк. И как только решит, что он в безопасности, то сразу убьет ее. Не думаю, что у нас особо много времени.

Встав, она принялась расхаживать по крошечной кухоньке.

— Сейчас мы копаемся в документах и переписке Кохе. Но там сотни тысяч писем и сообщений, а в бухгалтерии вообще черт ногу сломит. Этим занимаются больше тридцати агентов ФБР, а они еще и пяти процентов всего не обработали. Все это слишком затягивается!

— Его склады, — вдруг произнес Юрген. — У него этих складов до беса — он может держать ее в одном из них.

— Все его склады мы уже проверили. Ничего, кроме ящиков с электроинструментом. Домик на пляже тоже обыскали. Никто не бывал там несколько месяцев.

Схватив огромную кружку, Ханна основательно приложилась к ней. Юрген уже начал беспокоиться. Вряд ли ей стоило вообще пить кофе. Как долго человек может обходиться без сна, прежде чем заработает нервный срыв? Он где-то читал статистику на эту тему.

— Что еще у тебя на него есть? — спросил Юрген.

Она хмуро обвела его взглядом.

— Всякое. Не могу тебе все рассказать.

— Потому что я скурвился?

— Нет. Потому что теперь ты гражданское лицо, а ФБР уже и без того на меня косо смотрит, и…

— Ладно, ладно, — Юрген раздраженно отмахнулся. — Что ты все-таки можешь мне рассказать?

Ханна на секунду задумалась.

— В «Кохе тулворкс» шестьдесят семь работников. Некогда было больше, но в последнее время проведен ряд сокращений. Компания по уши в долгах, и Кохе даже продал часть своих товарных запасов, чтобы частично с ними рассчитаться. У него до сих пор есть товару на две целых восемь десятых миллиона долларов, но долгов больше пяти миллионов, так что этого не хватит, чтобы расплатиться с…

— Хватит, если у него есть деньги от выкупа, — перебил ее Юрген.

— Точно. Так мы и подумали. Хотя в таком случае ему понадобится вся сумма выкупа целиком.

— Может, она у него и есть, — предположил он. — Может, как раз потому-то Симмонс и мертв. Другого похитителя тоже уже может не быть в живых.

— Ну да… — Кивнув, Ханна пожевала губу. — Мы знаем, что это дело было спланировано заранее, за несколько месяцев. Симмонс проговорился об этом своему приятелю шесть недель назад.

— А ты уверена, что он говорил именно про это дело? — спросил Юрген. — Он мог иметь в виду какое-то другое.

— Симмонс сказал, что назревает какой-то крупняк, который он планирует осуществить со своим работодателем. — Ханна пожала плечами. — Во всяком случае, Кохе попросил тебя приступить к слежке за Эбигейл примерно два месяца назад, так ведь?

— Так.

— Ну вот. Что же касается того, кто мог в итоге кинуть Кохе… На его электронной почте нашли переписку касательно судебного иска одного из сотрудников по поводу незаконного увольнения. Мы это проверили — сотрудник чист, у него есть алиби, так что маловероятно, чтобы он был сообщником Кохе. Хотя того довольно серьезно разозлил этот имейл. Сплошь заглавными буквами, куча угроз, так что в этом наверняка стоит покопаться поподробней.

— И все это на его рабочей почте? — уточнил Юрген, приподняв бровь. — Или на личной?

— Что?

— На каком конкретно аккаунте? В смысле, насколько я понимаю, это деловой вопрос…

— Мы знаем только про один аккаунт, — сказала Ханна, широко раскрывая глаза.

— У него их два, — просветил ее Юрген. — Я это знаю, потому что первый раз отправил фото на рабочий. А потом он попросил использовать его личный, на «джимейле». Сказал, что рабочую почту часто проверяет секретарша и что он предпочитает не светиться.

— Блин! — воскликнула Ханна. — Мне нужно сообщить это агенту Уарду. Они наверняка найдут способ зайти в его личную почту с его компьютера!

— Ну-у… — нерешительно протянул он. — Я знаю, как зайти на его личную почту.

Секунда молчания. Юрген неловко отхлебнул кофе из своей кружки.

— А откуда ты это знаешь? — спросила Ханна.

— Когда мы встречались, я стоял у него за спиной, пока он заходил в свой аккаунт, чтобы посмотреть фотки, которые я ему отправил. И приметил, какой пароль он набрал.

— И он не был скрыт?

— Был. Я следил за его пальцами.

Ханна заморгала.

— И ты вычислил пароль только по движениям пальцев?

— У меня очень хорошая память, — сказал Юрген. — И острое зрение.

— А почему ты вообще смотрел на его пальцы, когда он набирал пароль?

Юрген ухмыльнулся.

— Как там Бернард меня охарактеризовал, говоришь? Жадный и аморальный?

Ханна тоже улыбнулась.

— Ладно тогда, — сказала она.

***

У Эбигейл жутко болели руки. Веревка вреза́лась в запястья, плечи были вывернуты под неестественным углом. Она проснулась в каком-то обширном темном пространстве — руки связаны за спиной, ноги тоже стянуты веревкой. Эбигейл сидела, привалившись к холодной металлической стене, и слышала, как за ней льет дождь, шлепая по металлу и наполняя все вокруг глухим гулом.

Помещение было практически пустым, каждый дюйм пола густо покрывала пыль. Единственной вещью здесь был старый на вид зеленый автомобиль. Окон не было — тусклый свет поступал лишь от неоновой лампы на потолке. Ее похитительница, та самая женщина, расхаживала туда-сюда, что-то бормоча себе под нос.

Маски на ней не было.

Время ползло невыносимо медленно, каждая секунда казалась неделей. Поначалу Эбигейл мутило — очевидно, это были последствия того, чем эта женщина одурманила ее. Но через какое-то время дурнота и головокружение прошли, а потом вернулись, на сей раз как результат голода и жажды. Во рту жутко пересохло, язык опух, в горле саднило. В какой-то момент женщина открыла багажник машины и порылась внутри, вытащив сэндвич в пластиковой обертке. Надежды Эбигейл разбились вдребезги, когда женщина разорвала обертку и принялась жадно поедать его.

— Пожалуйста, — полушепотом прошелестела она. — Можно мне тоже?

Женщина не обратила на нее внимания. Эбигейл повторила свою просьбу, и женщина бросила на нее взгляд своих холодных и едких глаз. Вид у нее был в точности как в тот день, когда она убила того парня. Эбигейл быстро опустила голову.

Она немного поерзала, пытаясь найти такое положение, чтобы поменьше напрягать плечи. Предположила, что, если лечь, станет полегче, но сомневалась, что сможет потом опять сесть. Эта мысль почему-то испугала ее. Сидеть, даже связанной, казалось немного безо­пасней, чем лежать на полу.

Покопавшись в своей сумочке, женщина вытащила маленькую пластиковую бутылку воды. Больше всего сейчас Эбигейл хотелось получить эту бутылку. Она представила, как холодная вода струится по ее пересохшему языку в горло, забирая жуткую жажду, завладевшую ею целиком.

— Пожалуйста! — прохрипела она, собственный голос показался ей чужим. — Дайте воды!

Отхлебнув из бутылки, женщина навинтила крышечку обратно.

— Пожалуйста! — практически всхлипнула Эбигейл. Ей было все равно, пусть даже если эта женщина ее ударит. Ей просто хотелось пить.

Голова женщины резко повернулась. Все те же холодные глаза глянули на Эбигейл, и она сумела увидеть в них и что-то еще — неприкрытую ненависть.

Женщина подошла, цокая каблуками по полу, — этот резкий звук эхом отдавался в пустом пространстве. Присела рядом с девочкой на корточки, ухватила ее за подбородок, как в тот раз, вынуждая Эбигейл поднять лицо.

— У ребенка отцовские глаза, — произнесла женщина пронзительным голосом, выплевывая каждый слог, как кусок непережеванного хряща. — Лживые, коварные… Теперь меня не обманешь! Только не меня, я уже усвоила свой урок!

Она лающе хохотнула, отчего у Эбигейл застыло сердце. Это было непохоже на женский смех. Скорее напоминало смех гиен из «Короля Льва».

— У меня уже есть все, что мне нужно. Мне больше не нужен этот ребенок. Время закончить то, что я начала.

Поднявшись, она быстрым шагом подошла к зеленой машине. Вытащила из кармана связку ключей, открыла багажник и склонилась над ним. А когда выпрямилась, в руке у нее блеснул какой-то предмет. На миг Эбигейл не поняла, что именно видит. Женщина скрывалась в тени, и предмет у нее в руке больше напоминал большую порцию фруктового льда на палочке.

Но тут она двинулась, предмет попал на свет, и Эбигейл ощутила, как напряглась всем телом. Это был нож, лезвие которого покрывала засохшая кровь. Женщина медленно подошла к Эбигейл, и ее глаза стали стеклянными, отстраненными.

«Ребенок» — назвала ее эта женщина. Сердце Эбигейл быстро заколотилось в груди, когда она, извиваясь, попыталась отползти, чувствуя, как ею овладевает паника. Женщина говорила о ней, как о каком-то предмете — как о чем-то, что можно при желании просто выбросить.

— Меня зовут Эбигейл Лисман, — произнесла девочка, пытаясь справиться с дрожью в голосе. — Мою маму зовут Наамит. — Она уже собиралась упомянуть отца, а потом сообразила, что умней этого не делать. — У меня есть подруга, которую зовут Грейс. Мы любим вместе смотреть мультики… Пожалуйста!

Шаги женщины замедлились, хотя она продолжала подходить к Эбигейл, уставившись куда-то в пространство.

— В прошлом году я заняла второе место по гимнастике. У меня есть маленький плюшевый медвежонок, которого мне подарила бабушка, когда мне был годик. Я все еще сплю с ним, но никому не говорю.

Женщина остановилась, ее глаза сфокусировались, отстраненный взгляд стал чуть более осмысленным.

— Я люблю поп-музыку и читать, а больше всего люблю ходить на пляж. Мне двенадцать лет. На день рождения мне…

— Заткнись! — гаркнула женщина. Ее глаза были широко раскрыты и полны злобы. Она посмотрела на Эбигейл, скривив рот в гримасе бешенства, а потом повернула назад, бросила нож обратно в багажник и захлопнула его. Подобрав бутылку с водой и открутив крышечку, опять подошла к Эбигейл. Резким движением сунула ее к губам девочки, и та почувствовала, как края горлышка врезаются в десны, ощутила медный привкус крови во рту. Женщина наклонила бутылку, и вода полилась в рот Эбигейл. Она не могла пить достаточно быстро — кашляла, давилась, вода потекла у нее по подбородку на рубашку.

Наконец женщина убрала бутылку.

— Ты все еще полезна мне, ребенок, — произнесла она дрожащим, прерывающимся голосом. — Ты можешь понадобиться мне как заложник. Но я обе-щаю тебе вот что. — Она вдруг улыбнулась — жуткой, безумной улыбкой. — Твой отец больше никогда тебя не увидит.

Женщина поднялась и подошла к машине. Открыла дверцу, забралась внутрь и захлопнула ее.

Эбигейл тяжело дышала, дрожа всем телом. Она замерзла. Промокшая рубашка прилипла к телу. Девочка заскулила, упав на пол, не в силах сдержать мучительных рыданий.