Глава 38

Арсений метнул взгляд на двух подозрительных мужичков, встрепенувшихся, когда компания под предводительством Ланы де Анвиль двинулась к выходу. Они заметили, что вышли только женщины и дети, а два шкафообразных кавалера пристально наблюдают за ними.

— Ясное дело, что никому не хочется попасть под раздачу, — хмыкнул Сеня и, ткнув в телефон, что-то брякнул по-французски.

Тут же с другой стороны к завозившимся наблюдателям подошли трое в штатском, но с военной выправкой. И один из них, по всей видимости, старший по званию попросил предъявить документы.

— Светкин отчим нажаловался министру внутренних дел. И теперь за нами со Светой ходит целая собачья свадьба, — улыбаясь, почесал затылок Арсений. — Так что отработанный на Дениске и Леве прием оставим до следующего раза.

— А меня почему не предупредил? Я как дурак! — взбрыкнул Сева.

— Да ладно! — отмахнулся Арсений и стукнул брата по плечу. — Толку от этой охраны никакого, зато документы могут потребовать и задержать до выяснения…

— To есть у каждого своя роль? — поморщился Сева, и брат по напряженному взгляду понял, что он обиделся.

— Не гони. Я тебя специально вызвал. Самому трудно разобраться. Да еще Светка сейчас ранимая и плаксивая, толком и не расспросишь. Ум хорошо, а на двоих соображать лучше. Завтра в Бордо вернемся, а сегодня со старейшинами перетрем. Даже не знаю, с чего начать, — пожаловался Арсений и мимоходом заглянул в паспорт одного из преследователей, как будто специально для него открытого полицейским в штатском.

— Начнем сначала, — раздраженно бросил Сева. — Нужно найти именно ту точку, когда все стало с ног на голову.

— Если такая точка и существует, — скривился Сеня, — то, скорее всего, что-то произошло незадолго до гибели Люсьена Гралье. У меня создалось впечатление от просмотра гонки, что смертельная авария случилась не из-за мусора на трассе. Мне кажется, Люсёк не справился с управлением.

— Шутишь, что ли? — изумился Сева. — Да он же чемпион мира.

— В том-то и дело, — хмыкнул Арсений и пробурчал, кивая на компанию детей и беременных: — При Свете ни слова…

И подойдя почти вплотную к любимой, заметил шутя:

— Опять Колумбия, мадам. Вспомни, какому колумбийскому наркобарону ты улыбнулась, а потом продинамила.

— С ума сошел, — фыркнула Света и, достав телефон, зачем-то позвонила отчиму. Закурлыкала, рассмеялась и, закончив разговор, глянула на часы. — Скоро парад кукол. Останемся посмотрим?

— Ты уже устала, — мотнул головой Сеня. — Народ, вы сами управитесь? — осведомился он у подростков и Севы.

— Да! — закричала Олеська. — Сейчас Белоснежка выйдет из замка Спящей красавицы!

— О! — взмолился Эжен. — Мама, можно я с вами домой поеду?

— И я! — будто маленький простонал Мишель.

— А я останусь, — одернула жениха Таисья. — Всеволод Юрьевич и Олеся одни заблудятся.

Сева сумрачно уставился на рассудительную девицу. Его, конечно, звали на работе по имени-отчеству, но молодые девушки всегда величали Севой, и никак иначе.

— Стареешь, брат, — хлопнул по плечу тактичный Арсений и добавил строго: — Если большинство хочет домой, то едут все.

Олеська обиженно глянула на него и расплакалась.

— Не увижу я Спящую красавицу!

— Зато чудовище увидишь, — хмыкнул Арсений, гладя девочку по голове.

— Какое чудовище? — Олеська перестала реветь и во все глаза уставилась на Гаранина.

— Да меня! — улыбнулся тот, а девчонка топнула ногой и заявила:

— Тебя, Сенечка, я всю жизнь вижу, а Белоснежку и разноцветных фей еще ни разу живьем не видела!

— Убедила, — кивнул Арсений. — В следующий раз посмотришь.

— Ну мы же останемся, — протянула Таисия, а за ней и Гаранинские сестры.

— Сеня, езжай куда хочешь, а Сева с нами…

— Не переживай, — хлопнул по плечу младший брат.

— Мы подождем вас в машине, — решила Света.

Оказавшись в лимузине, Гаранин налил любимой в стакан воды, потом хлебнул сам прямо из бутылки и мельком глянул в затемненное окно. Около входа в Диснейленд полицейские усаживали в

автомобиль колумбийцев.

— И откуда эта напасть прилетела к нам? — хмыкнул он. — Света, подумай хорошо. Может, что-то удастся вспомнить?

— Нет, — махнула она головой, так что кудри рассыпались в разные стороны.

— Ну и ладно, — пробормотал он, накручивая каштановый локон себе на палец. — Забудь.

Он огладил любимую по животу и серьезно поинтересовался:

— А свадьбу мы когда и где играть собираемся?

— Откуда я знаю? — фыркнула Света. — Где кольцо, цветы, бурные признания?

— Кольцо — только пальцем ткни, куплю любое и цветы приволоку. Но объясняться не могу, и зачем это? Я тебе все в усыпальнице сообщил. Что я, попка-дурак, повторять одно и то же? Да ты и так знаешь, что я люблю тебя.

— Знаю, — улыбнулась Света, запуская пальцы в Гаранинские вихры. — Но нам с малышом полезно послушать, как папа нас любит…

— Люблю, — вздохнув, протянул Гаранин. — Больше жизни люблю. — Он аккуратно обнял любимую женщину и поцеловал. Долгий и нежный поцелуй показался Свете вечностью и мгновением одновременно. Арсений прижал ее к себе и пробормотал хрипло: — Только тебя и люблю. А насчет свадьбы сама реши, я полностью доверяю твоему вкусу. Мне главное, чтобы ты стала моей женой и ребенок родился в браке.

— Сейчас уже никто за это не осудит, — тихо заметила Света.

— Я собираюсь расписаться с тобой как можно скорее, — проревел Гаранин. — А на чужое мнение мне наплевать. — Он снова уставился в окно, дабы совладать с эмоциями. Из Диснейленда повалили люди, а полицейская машина, моргнув огнями, уехала.

— Подумай сама, сладенькая, — прошептал он. — И мне скажи дату свадьбы. Ни на чем другом не настаиваю, но хочу, чтобы ребенок родился в нормальной законной семье.

— Ладно, — пробормотала Света, пытаясь устроиться поудобней в его объятиях. — Мы же можем расписаться в любой день, а торжественную церемонию закатим после рождения малышки.

— Девочка? — радостно изумился Арсений. — Тебе на УЗИ сообщили?

— Еще рано, Сенечка. Потом вместе сходим и все узнаем, — Света погладила его по груди и заметила удивленно: — Вот уж не знала, что ты хочешь дочку.

— Я и сына хочу, и дочку, и еще одного сына, — тут же доложил Гаранин.

— Прямо наполеоновские планы, — хохотнула Света.

— Это воздух Парижа так влияет, — осклабился Арсений.

По приезду Света, сказавшись усталой, сразу ушла к матери, оставшейся дома с младшими детьми по просьбе Армана.

— Охране трудно уследить за такой большой группой, — пробурчал он и добавил миролюбиво: — Поедете завтра.

Лилия нехотя согласилась, но, видимо, пришлось уговаривать детей и сулить им что-то взамен. Сейчас же в гостиной Лили собрались все женщины семьи и принялись что-то яростно обсуждать. Гаранину ничего не оставалось делать, как вместе с Севой присоединиться к мужчинам на террасе, глядеть на Эйфелеву башню, маячившую вдалеке, и слушать пространные речи Пахомова об открытии нового ресторана.

— Мы решили назвать заведение «Сан Вито», — довольно хохотнул Витька, давая понять, что назвали-то в честь него. Помните, — он глянул на Эжена и Мишеля, — мы в Сан-Вито-ла-Капо ели обалденный кускус? Вот я хочу подавать в ресторане такой же.

— Я не помню, — хмыкнул Мишель, нахмурившись. — Это там, где на пляже белый песок?

— Да! — азартно крикнул Эжен. — Помнишь, тогда кокаинщиков мои мама с папой задержали?! А мы их ждали обедать. Все остыло, и дядя Витя на маму накричал. Кускус снова заказывали. Помнишь, с осьминогами и мидиями… — запальчиво сообщил мальчик.

— Женя, стоп, — велел Гаранин. — Про морских гадов потом расскажешь. Когда это случилось? Что за кокаинщики?

Мальчик глянул на него изумленно и собрался что-то сказать еще, когда, подняв сухопарую ладонь в перстнях, его остановил Пахомов.

— Красный феррари мчал на запредельных скоростях по горной дороге, чуть Люськин мерс в пропасть не скинул. А Люсьен у нас законопослушный был, твою мать, — как от боли, поморщился Виктор Николаевич. — Он вызвал полицию, а сам притопил следом. Подрезал нарушителя и дождался полицейских. А там два дурака, упоротых в дупель, плюс марафета с килограмм. Подробностей толком не помню, но родственники придурков хотели откупиться, но дело благодаря известности Люськи и Ланы осветили все кому не лень. И местный прокурор просто побоялся брать взятку и смягчить приговор.

— Может, тут и кроется причина? — задумчиво пробурчал Сеня. — Когда случился инцидент?

— Где-то месяца за три до гибели папы, — тут же доложил Эжен. — Мы в Италию ездили в июле, а Гран-при Монако проходил в октябре.

— Если принять во внимание всю странность аварии Люсьена де Гралье, — пробормотал Арсений, — то вполне все закономерно.

— Из-за двух лет отсидки еще никого не заказывали, — просипел Пахомов. — И с аварией Люсьена разбирались правительственные и корпоративные комиссии. Плюс страховщики. Никаких зацепок. Тут копать нет смысла, все равно время потеряем!

— Я думаю, — спокойно заметил Арсений. — Нужно поинтересоваться, как сейчас поживают любители кокаина. И какой ущерб им нанесло вмешательство Люсьена. Если после получения информации у нас не останется вопросов, то забудем об этой версии.

— Да узнать-то можно, — печально отмахнулся Пахомов. — Только время коту под хвост и деньги. Вы не забывайте, что и моего Митю-Азимута грохнули. А это звенья одной цепи.

— Люди Таракана не могли подхватить упавшее знамя? — осведомился Сева.

— Нет, — мотнул головой Витька и задумчиво потер пальцы. — Дунаев не успел сделать новый заказ. Да и денег у него почти не осталось.

— Это точно? — рыкнул Арсений.

— Да, — кивнул Витька, — к нему в камеру моего человечка подселили. Так Стасик с утра до ночи убивался, что не успел никого заказать.

— Кто же тогда? — ничего не понимая, заметил Арсений.

— Мы детективов наняли, полиция тоже копошится. Найдут, — хмыкнул Пахомов.

— Да ясен пень, — пробормотал ехидно Арсений, и по его тону Виктор Николаевич не понял, согласен он с ним или нет. — А кто-нибудь из вас присутствовал в Монако во время той злополучной гонки?

— Я был, — пробурчал недовольно Мишель. — Меня Люсьен еще в падок водил…

— Он пил что-нибудь перед стартом? Ну там воду или сок?

— Пепси-колу, — яростно бросил Светкин брат. — Люсьен в рекламе снимался, но эти кадры никуда не вошли.

— А любительских сьемок не осталось? — вставил свое веское слово Сева.

— У меня в облаке болтаются, — пробубнил Мишка и добавил грустно: — Только смотреть больно.

— А почему я об этом сейчас узнаю? — вскинулся Пахомов.

— Вы не спрашивали, дядя Витя, — понуро пробурчал Светкин брат, — а мне самому и в голову не пришло, что там может быть что-то интересное.

— Отправь мне на почту, — велел Арсений и заметил, как мальчик перевел взгляд на Пахомова, и только когда тот кивнул, прошептал чуть слышно:

— Хорошо.

— Это… пацаны, — предупредил Виктор Николаевич, — наш разговор сугубо мужской. Посвятим еще Армана, и все. Женщинам ни слова. Никому. Поняли?

Мальчишки серьезно кивнули.

— Тогда спать, месье, — велел он. К тому времени, как домой приехал уставший за день Арман де Анвиль, Севе и Сене уже удалось посмотреть кадры, запечатлевшие последние минуты жизни Люсьена де Гралье. Красавец-блондин, чемпион Формулы, казался самым счастливым человеком. Перед началом гонки он слегка пригубил из фирменного стакана пузырящуюся темную влагу, надел шлем и отбыл навсегда.

«Мишка прав, — подумал Арсений. — Больно смотреть. Аж сердце сжимается от безысходности. Крикнуть, остановить, взять кровь на анализ».

— А мы можем получить результаты экспертизы? — поинтересовался он у Пахомова.

— Ерунда все это, — поморщился тот. — Лишь старую рану ворошить. Не дай бог, Светланка узнает. Тебе точно не поздоровится.

— У нас нет другого выхода, — остановил причитания Пахома Арман. — Ваши знакомые колумбийцы ничего не смогли сообщить.

— Снадобье не подействовало? — изумился Виктор Николаевич, а де Анвиль отмахнулся.

— Не в этом дело! — отмахнулся он. — Комиссар распорядился добавить каждому в кофе мою сыворотку истины. Задержанные написали чистосердечные признания. Их наняли похитить Свету или Эжена. За это им грозит длительное тюремное заключение. Но настоящий заказчик им не известен. Они выполняли распоряжение своего босса.

— А кто он?

— Мелкая сошка в трафике, — скривился Арман.

— Как-то все сходится на наркоте, — пробурчал Сева. — Может, стоит установить связь между колумбийским мини-боссом и придурками на феррари?

— А что остается? — передернул плечами Пахомов, а де Анвиль кивнул.

Гильермо Полли и Клаудио Гонсалес с тоской взирали на проносящиеся за окном улицы Парижа.

— Вот тебе и бесплатная экскурсия по городу, — хмыкнул Гильермо на испанском.

— У них ничего против нас нет, подержат для порядка и отпустят.

— Естественно, — кивнул Полли.

В комиссариате их развели по разным комнатам. Учтиво предложили написать подробно о проведенном дне в Диснейленде. Гильермо поморщился, а Клаудио презрительно сплюнул. Но полицейские словно не обратили на это внимания. И даже пообещали позвать представителя посольства, переводчика и адвоката. А потом все ушли, будто испарились. Прошло полчаса, затем полтора…

«Наверное, ждут кого-нибудь из посольства», — подумал Клаудио, а Гильермо в твердой уверенности, что предъявить ему нечего, прикрыл глаза и принялся терпеливо ждать.

Когда же пухлая француженка в униформе, слегка облизав губы, предложила кофе со штруделем, оба не моргнув глазом согласились.

Гильермо так до конца и не понял, зачем растрепал полицейским о хозяине и его заказе. Да еще признался в интрижке с женой брата и как воровал в детстве деньги у соседки. А Клаудио сообщил следователям об угоне нескольких тачек в Париже и о том, что в чистый кокаин добавлял пару раз пищевую соду. Осознав, что он наделал, Гильермо впал в состояние необычайного ужаса, справедливо понимая, что теперь сам стал мишенью.

А вот у Клаудио случился анафилактический шок.

— Странная реакция, — поморщился де Анвиль во время беседы с министром внутренних дел. — У нас все препараты антиаллергенные. Я прошу вас, господин министр, допустить к этому преступнику врачей из нашей клиники. Влияние кокаина на наши препараты мало изучено. Так сказать для пользы науки.

— Во имя Франции, — согласился тот.