Глава 41
— Как называется тот старый фильм с молодым Ильинским, Вить? — задумчиво поинтересовалась Лиля у Пахомова после ужина.
— Какой, Лиль? — не поняв, пробурчал он. Вроде только обсуждали встречу в «Джакомо».
— А тот, где он бегает на костылях и повторяет «меня мама уронила с шестого этажа», — улыбнулась она.
— А… — почесал репу Витька. — Исцеление… нет… Праздник святого Иоргена! А зачем тебе? — удивился друг детства.
— Да мне ваша встреча с Тровато его напомнила… Помнишь, там было: «Учитесь работать без отмычек», — прошептала она, проходя мимо него на террасу.
— Ты на что намекаешь? — рыкнул он, выбегая следом.
— Пахомов, — фыркнула она, подозрительно глядя на него. — Ты кого хочешь обдурить? В чудесные исцеления святого Иоргена я не верю. Отличная, конечно, легенда. Иштван позвонил шефу и
договорился… — всплеснула она руками и бросила раздраженно. — Он же звонил тебе, Витя. А ты ему в подобных случаях…
— Ну да, — скривившись, протянул Пахомов. — Понимаешь, родная, когда Люсек и Ланка встряли в эту историю с кокаинщиками, мне фамилия Тровато показалась очень знакомой. Ну, и дома у матери слазил в погреб, достал всякие старые записи. Нашел там телефон этого Джакомо. Значит, не ошибся, — Витька нервно сглотнул, переводя дух. — Ну, и молчал, Лиля. Сама понимаешь, почему.
— Да, — холодно бросила она. — Но ты, родной, избрал неверную тактику. Очень плохо, что теперь наши враги свяжут старые макли с именем де Анвилей. А если вся правда выплывет? Если узнает Арман? Ты думаешь, он оставит все, как есть, из-за великой любви ко мне?
— Ну, Лиль, — тяжело вздохнул Пахомов. — Мы им просто продали банкоматы, а про считывающие устройства уже никто и не вспомнит, да и доказать ничего невозможно. Соответственно, мы не имеем отношения к их делам. А выдать нас, значит — самим подтвердить, что на каждом банкомате, поставленном Джакомо в центре Палермо, стояло устройство, считывающее данные с карт оплаты. Откуда потом хакерами списывались кровные денежки граждан. Наши итальянские друзья никогда даже не обмолвятся об этом.
— Логично, Вить, но все равно опасность существует.
— Тебе-то что волноваться? — отмахнулся он. — Скажешь, что всем занимался Иштван, а ты даже не подозревала.
— Как же не подозревала, если мы на деньги, вырученные с этих устройств и банкоматов, лечили Свету?
— Не путай теплое с мягким, Лилечка, — насупился Пахомов. — Суммы, потраченные на лечение Светки, давно всем известны. Интерпол после гибели Герта в каждую бумажку заглянул. Да и связь между ними и семейством Тровато не прослеживается. Тут не о чем волноваться, родная, — пробурчал Витька, слегка похлопав по руке Золотую королеву. Она нервно сжала его пальцы.
— Прорвемся, голден квин, — улыбнулся Пахомов.
— Твои бы слова, да богу в уши, — прошептала она, направляясь к себе. А закрыв плотно дверь в будуар, без сил опустилась на кушетку и закрыла глаза.
«Иштван, миленький, помоги Свете, — мысленно попросила Лиля. А потом, как обычно, принялась пересказывать последние новости. — Сын наш жениться надумал. Помолвку в Гралье собираются отмечать. Света предложила. А в Бордо, сам знаешь, идет ремонт. Да и никто не хочет в месте нападения праздновать…»
Незаметно она смежила веки и задремала. А проснулась, когда Арман, подхватив ее на руки, понес в спальню.
— Я люблю тебя, Лили, — чуть слышно прошептал он, укладывая ее на супружескую кровать.
Джакомо Тровато всю жизнь гордился тем, что всегда платил по счетам. Нет, не налоги государству, господи, помилуй! А простым и надежным людям, протянувшим руку помощи и не оставившим в беде. Старенький примитивный перстень на одной руке и великолепное изделие от Картье или Тиффани — на другой многое рассказали о самом Пахомове. Любимый и любящий муж — ведь только бабы способны подарить такую безделицу, потратив на дурацкий булыжник бешеные деньги. А то, что они есть у Хлои де Анвиль, Джакомо знал наверняка. Она подарила, а муж не смог отказать любимой женщине, вот и таскает.
«Верный друг, до сих пор чтит память погибшего товарища, — сжав губы, одобрительно крякнул Джакомо. — Столько лет прошло, а помнит. Только самые близкие и родные способны на такое. Их горе не берет время. И не лечит нисколько, лишь глубже загоняет в сердце острые гвозди боли. Они там ржавеют, ежечасно разъедая душу. А еще и Лана де Анвиль — его крестница», — печально всплеснул руками Джакомо и, выйдя из своего кабинетика в самом дальнем углу ресторана, отправился к любимой внучке Аннуце, тщательно сверявшей начисленные и уплаченные налоги.
«Да, — мысленно скривился Тровато. — Заставили и их заплатить!»
Он пересек один из залов ресторана, отделанный в средиземноморском стиле, и уже собрался выйти в маленький коридор, когда на плазмах, развешанных около барной стойки, появилось знакомое благородное лицо. Глаза с печальной поволокой говорили о большом горе в жизни хозяйки, а рука, придерживающая слегка выпирающий животик, о скором счастье. Лана де Анвиль собственной персоной! Когда-то знаменитая модель, а ныне невеста сына русского олигарха, давала интервью модному каналу. Рассказывала о сироте, вывезенной с Крайнего Севера и взятой под опеку. Искренне делилась новостями о скорой свадьбе и рождении ребенка. Потом разговор зашел о замке Гралье, истинной жемчужине Луары.
— Люсьен всегда хотел, чтобы Гралье открылся для посещения. Мы проводим переговоры с лучшими реставраторами России. Но замок и сейчас доступен для туристов…
«Достойная женщина. Уважаю, — мысленно хмыкнул Джакомо, передумав заходить к Аннуце. Он подозвал одного из правнуков и тихо пробубнил беззубым ртом:
— Отвези меня к Джузеппе, малыш.
А потом, когда машина неслась вверх по горной дороге, старый Джакомо размышлял о Иссайе и Лауре, по глупости связавшихся с колумбийцами.
«Тут своей семье работы нет, — хмыкнул он недовольно, — а родной племянник колумбийцев привечает!» — И осекся, понимая, что запросто можно сыграть на конкуренции.
Джузеппе, приходившийся Джакомо родным племянником, занимал в организации должность капо. Конечно, сейчас времена изменились, и уже мало кого загонишь на матрасы, но авторитет Джузеппе Тровато никто и не думал оспаривать. Он славился вздорным характером и умением быстро расправляться с врагами. Джакомо любил племянника, считал его хорошим человеком и никогда не обращался для решения проблем. Джузеппе встретил старика с распростертыми объятиями. Тотчас на столе появился высокий кофейник, пицца и блюдо с инжиром.
— Давление донимает, — пожаловался Джакомо, отказываясь от кофе. Он потянулся к спелому фрукту, надкусил половину. Полюбовался на розовую сочную мякоть и довольно заметил. — Обожаю. Самые лучшие фрукты Италии. Разговор тут же зашел об урожае. Виноград, апельсины, тот же инжир. Джузеппе, маленький худой человечек с суровым лицом и узкими, будто щелочки, глазами, казалось, находил радость в пустой, ничего не значащей беседе. Терпеливо ждал, когда старик перейдет к делу. Беседа медпенно перетекла с урожая на цены, потом на налоги.
— Пока такие идиоты, как Исайя, находятся в правительстве, будут расти налоги и цены. Сам подумай, Джузеппе, кто бы позвал такого дурака, как мой внук, работать в правительство, будь у власти Дуче? — разгорячился Джакомо и даже кулаком по столу пристукнул.
Джузеппе покивал в знак согласия и осторожно заметил:
— Я думал, что Исайю выгонят из кабинета министров после скандала с Лаурой. Но ничего не произошло. Не понимаю.
— Наверное, заплатил, кому следует, — скривился Джакомо и потянулся еще за одним инжиром. Целиком вложил в рот и задумался. Джузеппе не торопил, понимая, что дядюшка подошел к самому важному.
— Они опозорили семью. Исайя и его дочь, — вынес вердикт Джакомо. — Связь с колумбийцами, попрание честного имени семьи. Почему ты не предпринял никаких мер? — упрекнул старик Джузеппе. Тот рассмеялся. На свете осталось не так много людей, кто бы мог позволить себе сделать замечание Джузеппе Тровато и остаться в живых.
— Думал, что вы сильно расстроитесь, синьор Джакомо, — почтительно заметил он и склонил голову в знак уважения.
— Ты слишком щепетилен, мой мальчик, — довольно отмахнулся дядюшка. — Когда страдают интересы семьи, нужно избавляться от проблемы молниеносно, — задумчиво прищурился он, наблюдая, как над оливковой рощей заходит солнце.
— Это заказ? — усмехнулся Джузеппе, заерзав в кресле.
— Нет, что ты, малыш, — улыбнулся Джакомо. — Возврат долга. Исайя мешает многим. Он со странным остервенением охотится на эту модель. Лану де Анвиль. Мешает ей жить…
— С каких пор семейство Тровато обзавелось долгом перед де Анвилем? — вкрадчиво осведомился Джузеппе.
«Будь он тигром, — подумалось Джакомо, — на холке бы шерсть дыбом встала».
— С тех самых, — рыкнул нетерпеливо Джакомо, — когда ты, паршивец, неправильно установил считывающее устройство в банкомат, что мы поставили около порта. Чуть не запорол такую прекрасную…
— Мах-к-лю, — рассмеялся Джузеппе, подражая давнему знакомцу.
— Ты тоже помнишь того веселого парня, — кивнул Джакомо, не пряча улыбку. — Ко мне недавно от него приходили люди, попросили вернуть долг.
— С того света? — резко осведомился Джузеппе.
«Будь он тигром, обнажил бы клыки…»
— Почти, — кивнул Джакомо. — Я согласился, — веско заметил Джакомо. — Две пустые головы — неплохая цена по тому давнему счету.
— Ладно, — наклонился к родственнику Джузеппе. — А их будущие родственники: один за океаном, другой в нашей тюрьме?
— А когда ты пекся о здоровье крыс, пробравшихся в наш курятник? — осклабился Джакомо. — Я так понимаю, что они собирались тут наладить сбыт кокаина, минуя тебя…
— Допустим, — согласился племянник. — Но я никак не соображу, каким боком к нашему долгу ты приплел де Анвилей. Почему семейство Тровато должно таскать из костра каштаны дпя этого
аристократа?
— А! — махнул рукой Джакомо. — Много ты понимаешь! Я перед выездом к тебе посмотрел интервью с Ланой де Анвиль. Чудесная девушка. В сети есть ее биография. Как говорит наша маленькая Аннуца: «Гугл в помощь, дедушка!»
Джузеппе рассмеялся и, схватив со стола сотовый, принялся быстро нажимать кнопки. А потом на миг замер, наткнувшись на знакомое лицо.
— К тебе приезжала Лана? — удивился Джузеппе.
— Нет, — улыбнулся Джакомо, — я бы тогда подарил ей ресторан. Маленькая умница далека от грешных делишек. Не гоняет по дорогам Сицилии, нанюхавшись кокаина. Вон, сироту вывезла с Дальнего Севера. Заботится о ней, как о родной дочке. Восстанавливает замок, ждет ребенка. Ты слышал, что ее чуть не убили в Бордо? За нападением стоят колумбийцы. И не удивлюсь, если в эту историю замешан Исайя.
— Не дают нам жить спокойно в Европе. Иммигрантов полно, — в сердцах бросил Джузеппе, — так еще латиносы из-за океана лезут.
— Вот-вот, — как китайский болванчик, закивал головой Джакомо, а потом, положив в рот еще одну инжирину, поднялся из-за стола. — Передавай привет Марии, Джузеппе, — пожелал он, степенно шествуя к выходу. — Как она поживает?
— Все хорошо, только ноги беспокоят, — смиренно заметил Джузеппе. — Скоро представится случай, когда семья соберется вместе. И вы повидаетесь.
Джакомо улыбнулся и уже собрался сесть в машину, когда племянник окликнул его.
— Как бизнес, дядюшка? Процветает?
— Проклятые Киджи постоянно переходят дорогу, — в сердцах бросил Джакомо. — Воруют наши идеи, переманивают персонал. А теперь еще собираются открыть ресторан напротив нашего!
— Куда этим деревенщинам до вас! — рассмеялся Джузеппе. — Они с трудом говорят по-итальянски, поганые любители коз! Вам не стоит волноваться из-за них. О Киджи забудут через месяц, а рестораны семейства Тровато славятся по всей Сицилии.
— Пусть Мадонна услышит твои слова, Джузеппе, — довольно хохотнул Джакомо. Он сел в машину и на прощание помахал племяннику, твердо зная, что его воля будет исполнена.
Рыбалка на Луаре оказалась знатная. Арсений с Севой, купив разрешения за десять евро каждое и взяв быстроходный катер Люсьена, отправились удить рыбу. С ними увязались Олеська с Эженом и Светкин брат, чья помолвка занимала ум и все свободное время Ланы де Анвиль.
— Тут водятся линь и минога, — с видом знатока заявил Мишка. — Мы как-то с дядей Витей сома поймали! Мама потом котлет нажарила…
— А мой папа всегда утверждал, — встрял в беседу Эжен, — что сом невкусная рыба и почти не съедобная. Мы с ним маленьких рыбок на фритюр ловили…
— Это сначала рыбу обмакивают в муку и жарят в раскаленном масле, а потом присыпают сухарями, — пояснил Миша. — Местное коронное блюдо. Только мы всегда мелочь выпускаем, Жень.
— А я щуку люблю, — тихо заметила Олеська. — И по дому скучаю… А ты, Сень?
— И я, Олеська, — кивнул Гаранин. — Но тут тоже дом у воды, — улыбнулся он. — Ты же мне его рисовала.
— Да, — радостно воскликнула девочка. — Вот благодаря моему рисунку ты нас нашел!
«Хорошо, хоть в поселок Бордовый под Кемерово не помчался, — мысленно усмехнулся Гаранин. — Вот бы всех насмешил!»
За своими думками он не заметил проплывающую мимо старую лодку.
— Смотрите-смотрите! — закричал Эжен. — Там Жерар и Доменик!
Арсений нехотя глянул на соседнее суденышко, где двое мужчин отвернулись, как по команде.
— Что-то груженая у них ладья, — пробормотал Сеня. — Может, подъедем поближе?
— Так, детвора, — скомандовал Арсений. — Брысь в каюту.
— Я могу помочь, — предложил Мишель. — Я учусь в военном лицее.
— Мы сами справимся, — нехотя бросил Сеня. — Эти козлы способны на все.
— Они Светку голодом морили, — прошептал Мишка. — Арман и дядя Витя ее на вертолете вывозили.
— Отработанная операция, — насупился Гаранин, направляя катер к старой посудине. — Лечь на дно лодки! Руки за голову! — заорал он и сам удивился, когда французики послушались.
— Я перейду к ним, — предупредил Сева. — А то от этих шаромыжников можно все, что хочешь, ожидать. А оказавшись в стане неприятеля, крикнул:
— Сеня, звоните в полицию! Эти гады ползамка вынесли!
Он резко обернулся к пленникам и успел перехватить нож в руке Жерара, а затем невзначай заехал в солнечное сплетение Доменику.
— Сидите, не рыпайтесь, — по-русски бросил он, ощерившись. — Иначе костей не соберете.
Дальние родственники Люсьена Гралье притихли и до самого берега не сказали ни слова. На широких мостках уже прогуливались офицеры полиции, и в отдалении, будто статуя, стояла Светка. Прекрасная Лана де Анвиль.
Поднимаясь из лодки, Доменик оступился. Пришлось ухватиться за протянутую руку. Он встретился глазами с человеком, пришедшим на помощь, и попытался вырваться. Жених Ланы походил на грозного зверя, способного разорвать обеими руками.
— Это тебе за мою девочку, — рыкнул Гаранин, ударяя французика под дых. Тот всхлипнул от боли, а переведя дух, воскликнул негодующе:
— Ну, сколько раз можно бить в одно и то же место? Сначала Пахомофф, потом ваш брат, теперь вы!
— Под ноги нужно смотреть, месье, — подернул плечами Сеня и, как ни в чем не бывало, направился к Свете, обнимающей детей и брата.
— Сегодня странный день, — улыбнулась она ему. — С утра какой-то трастовый фонд прислал грант для Олеськи, а сейчас жуликов с поличным поймали. Надеюсь, их арестуют…
— Я бы приговорил к гильотине, — не скрывая раздражения, рыкнул Гаранин. Щурясь на ярком солнце, он внимательно глянул на невесту. — Какой фонд? — пробурчал удивленно. — Откуда?
— Фонд защиты детей-сирот так впечатлился моим интервью, что на Сицилии развернули сбор средств в пользу Олеси.
— А это не дело рук нашего знакомого старичка? — усмехнулся Арсений.
— Джакомо? — удивилась Света. — Нет, не думаю! Да и с какой стати?