12

Фредерик пребывал в полнейшем шоке от особенностей женского организма, но сдерживался как мог: можно было опять начать винить всех, кроме себя, но он старался не возлагать ответственность за случившееся на Беверли. Вернее, если и искать причину, то она лежала совсем в другом месте. Всё остальное — следствия.

Совладать с чувствами оказалось непросто, Фредерика от погружения в апатию или, хуже того, агрессию спасало лишь понимание: надо что-то делать. Срочно. Дни краткосрочного отпуска неумолимо таяли — в следующую среду уже пора выходить на работу. Предстоит презентация важнейшего проекта, и Беверли точно не справится, чем нанесёт карьере Фредерика непоправимый урон.

Обижаться на Беверли за всё происходящее не имело смысла, делала то, что делала, хотя была вправе обходиться с потенциально неверным мужем иначе — каждый раз, как у Фредерика появлялось желание обелить себя любимого, он прикусывал язык: сам хорош. Напортачил — нечего отрицать.

Да и вообще, страдать не по-мужски, нужно — действовать. Намерение, увы, сталкивалось с естественной реакцией организма: женщины, оказывается, очень плохо себя чувствовали перед месячными. Поэтому попытка Фредерика найти ключ к загадке была отложена до момента, как появятся силы встать и шевелиться, до этого хотелось лежать в позе эмбриона.

Фредерику всё равно потребовалось время, чтобы собрать воедино осколки собственной личности, существовавшей до этого неразрывно вместе с телом: Беверли ему не мешала, с маниакальным усердием шуршала по дому, что тоже намекало на необходимость восстановления душевного баланса. Если это понятие корректно применять к мужчине и женщине, которые лишились собственных тел.

Беверли не выглядела равнодушной — заботилась о Фредерике по мере возможностей, — потому он вновь ощутил укол совести за то, что был бесчувственным чурбаном, и вознамерился загладить вину. В качестве места для примирения и обсуждения дальнейших планов Фредерик выбрал ванную, где можно было и расслабиться, и окончательно очиститься после эмоциональной бури. Не прогадал — впервые со дня обмена не чувствовал всепоглощающего дискомфорта. Как минимум из-за того, что Беверли, вопреки обыкновению, не раздражала: мутный поток пережитого выливался в благодарность и способность к эмпатии — нелегко и тому, и другой.

Правда, умиротворение быстро оставило Фредерика — узнал о необходимости ехать на работу уже следующим утром.

— А можно поменяться с кем-то? — Фредерик не боялся, банально не желал тратить драгоценное время отпуска на непродуктивные занятия.

— Сейчас уже поздно, да и не стоит… — замялась Беверли.

— Почему? — нахмурился Фредерик.

— Я и так не работаю в выходные, а тут ещё на неделе пропущу, — на давно не бритых щеках полыхнул румянец.

— Ясно, — Фредерик разочарованно вздохнул.

— Там вообще нечего делать, — успокоила его Беверли. — Вот увидишь.

Беверли и правда объясняла доступно, но Фредерик начал подозревать, что простейшая женская работа не так уж проста: отмечал в уме моменты, которые могут вызвать затруднения. В частности, Фредерик понятия не имел, что сейчас модно, какие фасоны подходят каким типам фигур, а надобность аккуратно развешивать одежду и вовсе напрягала — не мужское это дело: его сорочками и костюмами всегда занималась Беверли.

— В этом сезоне актуален цвет маджента, потому в коллекции много моделей этого цвета, — продолжала инструктаж Беверли.

— Маджента? — переспросил Фредерик, снова нахмурившись.

— Малиново-красный, — ответила Беверли и, не найдя в глазах Фредерика понимания, потянулась к телефону и голосом дала поисковый запрос: — Красный, оттенки.

На экранчике высветилась палитра от тёмно-красного до светло-красного, Фредерик со всем вниманием их разглядывал, прежде чем сделать окончательный вывод:

— Но они все… красные.

— Фред… — Беверли в расстройстве хлопнула себя по лбу, но не договорила, — на месте разберёшься.

— И то верно.

Ни одной мимической мышцей не выдавая смятения, Фредерик слушал наставления и не делал пометок: как мужчина должен иметь цепкую память и безусловную способность преодолевать любые препятствия.

Беверли же волновалась и успокоилась лишь перед сном, когда они легли на супружескую кровать: постельное бельё благоухало свежестью, а мир не казался настолько ужасным, как ещё пару дней назад. Надеяться, что утром всё вернётся на круги своя, уже не приходилось, но Фредерик основательно расслабился и сумел выспаться перед первым рабочим днём в магазине одежды.

Конечно, многое смущало. Например, то, что Беверли обязана приезжать на работу почти за час до открытия. Фредерик тоже регулярно задерживался, но ему сверхурочные оплачивали. К тому же в офисе для сотрудников был предусмотрен обеденный перерыв — в смену в магазине могло статься так, что консультант не имеет времени отлучиться, а значит, и поесть. С естественными нуждами вопрос стоял не менее остро. Администратор распоряжалась рабочей силой крайне своенравно, что Фредерику напомнило о собственной манере менеджмента, но сидевшая на одном месте десять лет женщина не равнялась рвущемуся ввысь мужчине. Кроме того, по словам Беверли, у Марин личная жизнь отсутствовала, поэтому Фредерик на полном серьёзе рассматривал версию, что администратор отыгрывается на находящихся в подчинении девушках.

Утро началось с душа, кофе и хлопьев с молоком и мёдом, что вызвало сплошь положительные эмоции, а вот одеваться Фредерику не понравилось: ношение лифчика на улицу было обязательным, облегающие брюки с кружевными трусами под ними заставляли ёрзать на стуле и невольно всё поправлять. На работу Беверли надевала туфли с небольшим каблуком — на вечеринках блистала на шпильках, — но и жалкие два дюйма вызвали у Фредерика приступ паники: лодочки выглядели скорее орудием пыток, чем обувью. Пожалуй, хождение на каблуках должны причислить к олимпийским видам спорта.

Явно заметившая неладное Беверли тактично промолчала и помогла застегнуть приталенную блузку, укладкой волос тоже занималась она. Фредерик стоически вынес и нанесение лёгкого макияжа, избежать которого было никак нельзя. Не комильфо ходить на работу в естественном состоянии: пудра заставила расчихаться, от щеточки туши глаза беспрестанно моргали, а фруктовый вкус неяркой помады раздражал. Да и вообще Фредерику хотелось просто смыть вот это всё и больше никогда не краситься.

Он сотню лет не сидел за рулём небольшой машины, но кресло и органы управления были идеально подстроены под него, точнее, под тело Беверли, так что Фредерик, наградив жену улыбкой, поехал на работу.

Следующее неприятное открытие касалось поведения других участников движения: стоило из-за незнания маршрута на сотую долю секунды замешкаться на перекрёстке, как сзади раздался гудок клаксона, а когда Фредерик в отместку начал ехать нарочито медленно, неизвестный мужик нарушил правила, обогнав его, и показал неприличный жест через окно. Опускаться до того же уровня Фредерик не собирался, вовремя вспомнил, что выглядит как типичная автолюбительница, а об истинной начинке не подозревает абсолютно никто.

Короче говоря, пришлось стиснуть зубы и терпеть пренебрежение до самого торгового центра, на парковке которого Фредерик, спрятавшись за колонной, попробовал незаметно вытащить впившиеся в задницу трусы и поправить сползшие лямки лифчика. Кружева, безусловно, прекрасны на девушках, но за их ежедневное ношение, похоже, следует выписывать премию.

Магазин, где трудилась Беверли, располагался на втором этаже: от бесчисленных рядов стоек на секунду захватило дух — мужчине среднего ума разобраться в этом лабиринте из вещей нереально. Из всего, сказанного женой, Фредерик усвоил лишь лососевый цвет — из-за вкусного названия, — а вот мадженту от марсалы отличить не сумеет, даже если прыгнет выше своей головы.

— Привет! Как выходные? — вышедшая навстречу тощая девица улыбалась, но искренности недоставало даже для дежурных приличий.

— Отлично, привет! — Фредерик, напротив, изобразил дружелюбие: судя по данному Беверли описанию, это была Сэмми.

— Никак с мужем провела, — выразила сомнение она.

— С мужем, а что? — не подал виду Фредерик и проследовал в помещение для персонала, сдерживаясь изо всех сил; догадался, что в этой среде совместно проведённый уик-энд является показателем благополучия брака.

Знакомство с остальным коллективом настроение не улучшило: большинство консультантов язык не повернулся бы назвать симпатичными, тут Фредерик выступал за объективность. И если Шарлотт ещё могла расположить к себе интеллектом и тактом, то у коллег жены этих качеств днём с огнём не сыщешь.

Стараясь соблюдать легенду, Фредерик безропотно пропускал мимо ушей почти все реплики, но один раз таки терпение лопнуло.

— Это что, почему предыдущей модели? — Линда презрительно скривилась, при том что у самой был дешёвый телефон неизвестной марки. — Куда старый дела?

— Разбился, — не поднимая глаз, ответил Фредерик, хотя внутренне закипал.

— Ничего, муженёк новый подарит, надо только, — Сэмми губами и рукой сымитировала оральный секс.

— А не пойти бы вам… работать, — мстительно сверкнул глазами Фредерик, и девушки почему-то его послушались: видимо, тон содержал явную угрозу.

Когда змеи расползлись из гнезда по разным углам магазина, Фредерик наконец попытался сосредоточиться на работе: сегодня его обязанностью было наблюдение за примерочными. Развешивать скомканную одежду на плечики оказалось медитативным занятием — коллеги недавний посыл в пешее эротическое запомнили и больше не надоедали.

К вечеру Фредерик конкретно измаялся — обычно сидел в кабинете, а тут был вынужден провести весь день на ногах — и уже мечтал лишь о том, чтобы сесть в машину и поехать домой. Как Беверли вывозит, непонятно: женщины в принципе считались физически слабым полом.

— Беверли, у тебя всё в порядке? — за полчаса до окончания смены Фредерика в рядах выловила администратор Марин, сухопарая женщина лет пятидесяти.

— Да, конечно, — Фредерик не имел права сплоховать.

— А то сегодня ты сама не своя, — с подозрением вскинув брови, она его неприкрыто рассматривала, но участия во взгляде не было совсем.

— Эти дни начались, — на ходу придумал причину Фредерик.

— Хорошо, — Марин явно что-то хотела сказать, но выдала не сразу: — Думала тебя завтра поставить, но, наверное, лучше не стоит…

— Не стоит, плохо себя чувствую, — Фредерик активно закивал: только этого не хватало!

В итоге Фредерик счастливо избежал ещё одной смены на неделе — пожалуй, он в этом дурдоме больше не выдержит ни дня. Может, и выдержит, но обругает не только коллег, но и покупательниц: мужчине не выжить в царстве, где задают тон шмотки. Причём те, которые, к счастью, Беверли никогда не носит.

Желание поскорее оказаться дома придало сил — на обратном пути сигналил уже Фредерик, лавируя в шахматном порядке среди автомобилей: двигатель у машины Беверли имел маленький объём, зато габариты и управляемость давали дополнительную свободу в манёврах.

— Привет! — Фредерик несмело шагнул во входную дверь.

— Привет! Как всё прошло? — Беверли выплыла из кухни вместе со сногсшибательным мясным ароматом, но Фредерик не мог понять, что с обликом жены не так: надела древне-новые шорты, купленные лет пять назад для тренировок в спортзале, которые так и не начались.

— Нормально, — Фредерик заставил себя улыбнуться. — Как ты с этими грымзами работаешь?

— Как обычно, — тряхнула головой Беверли. — Давай ужинать.

— Давай.

Через пару минут Фредерик с трудом взгромоздился на стул и приступил к еде: рагу с говядиной удалось сегодня Беверли как никогда.

— Марин хотела меня завтра вывести, — сказал он с полным ртом. — Я отказался. Утром нужно найти контакты владельцев дома.

— Я уже нашла телефоны и адреса, — Беверли, оказывается, умела удивлять.

— Как? — Фредерик чуть не подавился.

— В интернете, — повела плечом Беверли, словно в этом не было ничего из ряда вон выходящего.

— Умница, — похвалил жену Фредерик. — Тогда с утра поедем?

— Ага, — возгордилась Беверли, немного зардевшись. — Добавку будешь?

— Буду, — согласился Фредерик, хотя организм проявлял все признаки скорого коллапса от пережора.

Беверли выбралась из-за стола и пошла к кухонному острову, где стояла кастрюля; Фредерик наблюдал за ней, взгляд опустился на обнажённые голени, и в конце концов осенило.

— Беверли, что ты сделала с моими ногами? — воскликнул он: кожа была совершенно чистой.

— Эпиляция, — невозмутимо ответила жена. — Воском. Неизвестно, сколько ещё в этом теле быть, а волосы сильно раздражают.

— И там? — с ужасом спросил Фредерик.

— И там, — подтвердила Беверли и поставила перед ним новую порцию рагу.