14

Фредерик с удивлением признал, что Беверли обладает недюжинными аналитическими способностями, которые, очевидно, она натренировала, занимаясь изучением жизни знаменитостей по соцсетям. Хотя Фредерик наверняка опять принижал жену, поскольку все лавры за поиски экс-владельцев дома неожиданно достались именно ей.

На деле открытие имело приятное послевкусие: Фредерику показались новые грани, заставлявшие пересмотреть отношение к девушке, сложившееся не только у него, но и у большинства друзей. Страшно подумать, что иногда жён считали чем-то вроде предметов интерьера — красивых и удобных, а они, оказывается, умели думать и чувствовать.

Эго, впрочем, лишь задремало и моментально перешло в режим терминатора, когда Беверли села за руль внедорожника: ревность вспыхнула и жгла зудом, пока Фредерик не догадался, что недальновидно усугубляет ситуацию без шансов на улучшение. Извиниться было непросто, но Фредерик превозмог себя, чем разрядил обстановку — правильно сделал, хотя Беверли всё равно вела машину неуверенно и чересчур осторожно. Фредерик привык ездить активнее, особенно в пробках в начале уик-энда: горожане устремились к океану.

Как выяснилось, торопиться было некуда — Кэтрин Бутру ввиду пьянства систематически опаздывала на работу. Фредерик усилием воли вернул самообладание, когда увидел, во что превратился мужчина в теле женщины: самое что ни на есть дно, которое внезапно оказалось совсем близко. Прошло чуть больше года, а Кэтрин стала абсолютным ничтожеством — неизвестно, может, и вправду спятила.

После гневного выступления хозяйки автомастерской на тему трудовой дисциплины Кэтрин пошла работать, а Фредерик, взяв себя в руки, сказал Беверли:

— Давай пообедаем и позвоним Уэйду. Может, он что-то дельное скажет.

— Угу, — Беверли не могла оторвать глаз от закрытых ворот сервиса, за которыми исчезла Кэтрин.

— Ещё же ехать надо? — спросил Фредерик, тщетно напрягая память: забыл название городка на побережье.

— Да, почти сто миль, — Беверли перевела взгляд на него: до извержения рыданий шёл обратный отсчёт.

— Ну-ну, что ты, мы найдём, как всё исправить, — Фредерик лгал во благо, да и сам хотел бы верить в скорое избавление от напасти.

Наплевав на стереотипы, он усадил Беверли на заднее сиденье и расположился за рулём: по дороге до ближайшего ресторанчика пытался придушить эмоции, чтобы мыслить здраво. Но сделанный вывод заставлял внутренне содрогнуться — Фредерик осознал, что в нынешнем состоянии и он, и Беверли будут вызывать неизменное отторжение и непонимание окружающих. Значит, если расстанутся, потеряют последний шанс на относительно нормальную жизнь.

Но Фредерик чётко мог сказать, что пугало больше: не будущее с Беверли до старости, а нахождение в чужом теле. Нет, конечно, иногда Беверли бесила, но и Фредерик, положа руку на сердце, звания ангела не заслуживал — надо держаться вместе, это поможет выжить. Больше у них никого нет. Кэтрин права — не поверят, сочтут за душевнобольных и поставят клеймо. От него не избавиться, оно навсегда закроет все перспективы и возможности. Фредерик пока не представлял, как он, то есть Беверли, будет продвигаться по службе, но варианты решения проблем всё ещё оставались. Оставалась надежда.

В ресторане Фредерик занялся заказом блюд: голода не испытывал, ограничился овощным салатом, зато Беверли, словно компенсируя стресс едой, накинулась на мясо, как истинный хищник. Впрочем, и от десерта она не отказалась.

— Уэйд, добрый день! — после плотного обеда, увенчанного двумя кусками фисташкового торта, Беверли наконец обрела необходимое для звонка спокойствие.

— Хэллоу, кто это? — голос ответившего был низким, но интонации выдавали не-мужчину с головой.

— Это Фредерик Мэллори, — представилась Беверли. — Год назад вы с супругой продали нам дом. Мы хотели бы с вами встретиться.

— О, здравствуйте, Фредерик, я не против, — игривость моментально улетучилась; взяв паузу, Уэйд заговорил по-другому: — Когда можете подъехать?

— Часа через два, не больше. — Фредерик заранее построил маршрут, и Беверли знала время в пути.

— Хорошо, приезжайте, — сказал Уэйд и назвал адрес. — У меня будет минут тридцать до работы, как раз поболтаем.

— Договорились. До встречи, — Беверли положила трубку и уныло улыбнулась.

В этот раз обсуждать, что будут спрашивать у Уэйда, не стали: настроение Беверли упало ниже нулевой отметки, Фредерик не хотел ухудшения, у самого в голове царила бессвязная пустота. Если верить навигатору, по указанному Уэйдом адресу располагался бар с крайне странным названием «Пустошь единорогов», но близкие к исходу ресурсы Фредерика не позволяли думать даже об обмене, а поразмышлять над чем-то ещё вообще сил не хватало.

Солнце клонилось к горизонту, облизывая дороги и строения золотым светом: Беверли молча смотрела в окно на мягкий градиент цветов от голубого до оранжевого, а Фредерик вдруг обнаружил, что видит в соседнем кресле совсем не себя — наверное, мозг уже перестроился и корректировал восприятие.

Заведение, где работал Уэйд, венчала неоновая радужная вывеска с единорогом, поблизости отирались разодетые в супероблегающие и блестящие вещи парни. К такому жизнь Фредерика явно не готовила, Беверли тоже глазела, хотя удивлённой не выглядела: логично же, что женщина в мужском теле может прибиться к такому комьюнити. Изгой к изгоям.

Переборов брезгливость, Фредерик неловко выполз из слишком высокой машины и по привычке открыл Беверли дверь: жена медлила потому, что звонила Уэйду.

— Уэйд, здравствуйте! Мы на месте. — Наконец ей ответили. — Сейчас подойдёт, — Беверли, сбросив вызов, обратилась к Фредерику.

Уэйд не заставил себя долго ждать, только узнать в нём серьёзного мужчину в официальном костюме, который участвовал в сделке год назад, не удалось бы никому: Фредерик следил, чтобы гримаса, перекосившая лицо, больше не повторилась — эмоции сейчас избыточны, они приехали по делу.

Походка выдавала половую принадлежность Уэйда сразу, хотя Беверли никогда не ходила, виляя бёдрами, и вообще считала подобное вызывающее поведение вульгарным.

— Привет! — мужчина в коротких шортах и облегающих безволосые ноги высоких сапогах освещал лучезарной улыбкой пол-улицы. — Давайте здесь поговорим, а то внутри шумно.

— Давайте, — промямлила Беверли, а Фредерик подобрал челюсть, засмотревшись на щётки накладных ресниц.

— Что? — Уэйд осознал, какой эффект производит его внешность, потому пояснил: — Это я в образе. Барменом работаю.

— Понятно… — сглотнула Беверли.

— Так что вы хотели спросить? — нахмурил основательно выщипанные брови Уэйд.

— О доме, — Фредерик прочистил горло перед тем, как заговорить. — Вы не замечали чего-нибудь необычного?

— Кроме долбанутой соседки напротив, там всё было обычно, — накрашенные блеском губы Уэйда скривились в усмешке.

— То есть? — удивился Фредерик.

— Я спрашивала у тех, кто жил там до меня, тоже ничего не помнят, — Уэйд вдруг показался адски усталым. — И у тех, кто до них.

— В смысле? — чуть ли не хором воскликнули Фредерик и Беверли.

— Вы же хотели узнать, почему живущие в доме меняются телами? — улыбнулся Уэйд.

— Д-да, — Фредерик чуть не поперхнулся слюной.

— Так вот, я не знаю, — пожал плечами Уэйд. — Никто не знает.

— Спасибо, — очевидно, машинально ответила Беверли, опёршись на крыло машины, чтобы не потерять равновесие.

— Да не за что, — тяжело вздохнул Уэйд. — Вы меня первой нашли? — Беверли мотнула головой. — Вы уж простите нас… Я только после продажи попыталась выяснить, что к чему, до этого, сами понимаете, эмоции шкалили. Ничего толком не нашла, вот и живу, как получается.

— Ясно, — Фредерик, видя заинтересованные взгляды в адрес Беверли не только со стороны Уэйда, но и других парней возле бара, решил, что пора ехать домой.

— Да не волнуйся ты, я по настоящим мужикам, — рассмеялся Уэйд, прочитав его эмоции. — Кстати, как там Уэйд? Вы же были у него, да?

— Не очень, — честно сказал Фредерик, не сразу сообразив, что девушку в действительности зовут Кэтрин, Уэйд — имя её мужа.

— Ну, это его выбор, — поджал губы Уэйд, то есть Кэтрин. То есть поджала. — Бывайте! Мне пора работать. Если что найдёте, звоните. Чао!

Отправив им наигранный воздушный поцелуй, псевдомужчина, грациозно покачивая бёдрами, направился к крыльцу бара. Смотря ему — или ей — вслед, Фредерик чувствовал лишь, как внутри на мелкие кусочки раскалывается сосуд, собиравший всё это время капельки надежды, и напрочь забыл о въевшемся в сознание предубеждении против лиц с подобными наклонностями. Какое имеет значение, кто во что одевается и с кем спит, когда на глазах рушится собственная жизнь?

— Получается, никто не знает, как это получилось? — в машине Беверли заговорила не сразу, тоже переваривала услышанное и увиденное.

— И, главное, зачем, — добавил Фредерик, выруливая на хайвей. — Хотя, если порассуждать, кому это может быть выгодно? Агенту?

— Фред, ты всегда думаешь только о деньгах! — возмутилась Беверли. — Как можно связывать ТАКОЕ с деньгами?

— Деньги правят миром, милая, — усмехнулся Фредерик и потрепал жену по колену.

— Не уверена, что сверхъестественные силы нуждаются в деньгах, — возразила Беверли, насупившись.

— Деньги всем нужны, — парировал Фредерик и добавил, чтобы диалог не перешёл в спор: — Нам в особенности.

— То есть мы не будем продавать дом? — спросила Беверли.

— Зачем? — вскинул брови Фредерик. — Всё самое плохое уже случилось, а нам по-любому надо привыкать жить такими, какие мы сейчас есть.