19

Александра Беверли не понравилась сразу — возможно, сработало предубеждение против дам бальзаковского возраста, которые не считают нужным красить седые волосы, коей и являлась кандидатка в ассистентки. Острый взгляд глаз с ярким зрачком и водянисто-серой радужкой цепко рассматривал Беверли, участвовавшую в собеседовании вместе с кадровиком.

Чтобы не демонстрировать неподобающие мужчине колебания, Беверли дала добро, хотя потом, в одиночестве, решила, что зря: могла бы и отказаться, для мистера Вэйверли поиск сотрудников — должностные обязанности. Советоваться с Фредериком Беверли тоже не стала, не хотела выглядеть абсолютно некомпетентной и беспомощной и отвлекать по пустякам. В общем, Беверли впервые на этом месте приняла самостоятельное решение, но никакой радости оно не принесло, наоборот, добавило тревоги.

Впрочем, беспокоиться было некогда: почти весь день Беверли работала по расписанному Фредериком плану, одновременно находя общий язык с кофемашиной — ассистентка приступит к работе только в понедельник.

Ощущение полного раздрая усилилось на порядок, когда Беверли узнала от Фредерика об увольнении: внутри всё буквально ухнуло в пятки, а вместо гневной отповеди прозвучало лишь бормотание. Нет, Беверли терпеть не могла свою работу, но она служила своеобразным гарантом независимости. От мужа. По злой иронии судьбы именно Фредерик и лишил её последней связующей с прошлой жизнью нити.

Обстоятельства скандала с администратором тоже удручали — Беверли даже в теории не знала, сможет ли устроиться на подобное место опять, а заверения Фредерика не сильно убеждали: ничего не слышала о победах в делах о нарушении трудового законодательства. В данный момент это имело ничтожное значение, на кону стояли куда более важные вещи, но Беверли не могла так сразу избавиться от личного пунктика и расстроилась безмерно. Дверца золотой клетки окончательно захлопнулась, но, если подумать, фактически Беверли прищемило крыло: внутри было душно и одиноко, снаружи — зябко и голодно.

Попытка отвезти кота хозяину обернулась фиаско: Люцифер пропал из машины до прибытия к дверям спиритического салона. Дискомфорт Беверли от контакта с животным трудно было передать цензурными словами, из-за этого она и позволила ему залезть под сиденье, а после не смогла найти. Хотя чего следовало ожидать от кота, принадлежащего ясновидящей? Явно какой-то мистики — теперь Беверли не отмахивалась от подозрений, на собственной шкуре испытала тяжёлую лапу паранормального явления.

Ужин в ресторане не улучшил настроения, но утолил голод сполна: на работе Беверли забывала поесть, перейдя на голый кофе, потому мясо гриль с полноценным гарниром немного примирило её с плачевной действительностью. На удивление, Фредерик почти ничего не ел — ограничился салатом, да и в принципе выглядел не лучшим образом: наверняка тоже храбрился, а на деле переживал.

— В субботу родители позвали, — в конце трапезы сообщил муж. — Я совсем забыл.

— Только этого не хватало, — вырвалось у Беверли невольно: никакого желания общаться с родными Фредерика у неё не было и в помине. — Прости…

— Ничего, — Фредерик натянуто улыбнулся. — Я понимаю.

Отношения с Викторией, мамой мужа, откровенно говоря, не заладились — считала единственного сына достойным самой лучшей в мире девушки, а Беверли высоким требованиям совершенно не удовлетворяла. В лоб претензии не высказывались, но Виктория знала, как ужалить побольнее. Подливали масла в огонь и сёстры Фредерика, хваставшиеся своей многодетностью и приверженностью традиционным ценностям — благо Беверли могла в ответ хвастаться новомодными гаджетами и украшениями: поскольку их мужья не достигли карьерных высот, то покупать дорогие подарки не могли.

Взаимная неприязнь достигала вселенских величин, но Беверли вдруг подумала, что в субботу её сиё явление не коснётся: будет лишь наблюдателем со стороны, а отдуваться придётся Фредерику. От приступа злорадства Беверли даже улыбнулась, и остаток вечера уже нервничала меньше, хотя дома, казалось, стало чего-то не хватать — признаваться себе, что в зловещей пустоте комнат Люцифер смотрелся вполне органично, не хотелось.

Усталость придавливала к земле тяжёлым прессом, готовым расплющить в месиво даже кости — нервное напряжение касалось и Фредерика, но каждый пытался справиться с бедой самостоятельно. В супружеской постели Беверли не выдержала и подтянула мужа под бок, словно являлась мужчиной: на самом деле желала как минимум обнимашек, но заявить об этом прямо не позволяли внутренние стопоры. Не время думать о подобном, совсем не время.

Следующий день прошёл гораздо более эффективно: Фредерик постоянно висел на телефоне, а к обеденному перерыву приехал к кафе с ноутбуком — вместо бизнес-ланча оперативно решали возникшие вопросы. Жуя стейк, Беверли внимала и в который раз поразилась, насколько умный у неё муж: ориентироваться в таком потоке информации и событий было нереально, но Фредерик умудрялся идти на шаг впереди, что подтвердилось оставшимися рабочими часами на неделе — предусмотрел практически всё.

Тем не менее Беверли пришлось задержаться — Фредерик опять координировал её действия и известил о неизбежном: с непривычки обычный для мужчины режим выматывал. А может, настоящий сильный пол просто лучше его выдерживал.

Возвращаясь уже потемну, Беверли заметила на газоне дома напротив движение — или так играли тени в свете ксеноновых фар: несмотря на то, что мысль о скитающемся где-то голодном Люцифере привлекательностью не отличалась, кот всяко был предпочтительнее чего-то более мерзкого. Например, крысы.

Званый обед был назначен на четыре часа пополудни, что дало шанс полноценно выспаться: вставшая чуть раньше Фредерика Беверли обнаружила, что над газоном корпит другой садовник. Ничего удивительного — Питер явно счёл хозяев дома неадекватными, ещё неизвестно, что Фредерик ему наговорил. Временно опустившаяся планка вновь взмыла ввысь: у Беверли теперь в голове не укладывалось, как она могла рассматривать Питера даже в качестве варианта для удовлетворения физических потребностей — поговорить с парнем точно было бы не о чем.

Когда они с Фредериком вступили на порог отчего дома, Виктория, по обыкновению, полезла к сыну обниматься — Беверли на пределе возможностей изображала радость от встречи с родительницей: общение, по идее, сегодня не должно было досаждать. Однако неприятные ощущения всё равно сохранились — Беверли считывала эмоции в отношении Фредерика и неосознанно злилась. При этом и мужу визит давался нелегко — в том числе и из-за кухонной повинности и едких замечаний сестёр о кулинарных способностях.

— Младшая Патрика, соседа из дома на углу, ждёт ребёнка, — словно невзначай заговорила Виктория, когда всё семейство заняло места за большим столом.

— Опять? — подал голос Фредерик, чем вызвал неодобрение: похоже, реплика имела цель задеть его, то есть Беверли. — Какого уже, третьего?

— У вас ни одного ещё нет, — поджала губы Виктория, перейдя в открытую конфронтацию.

— И это исключительно наше дело, — парировал Фредерик с мужской непоколебимой твёрдостью и недюжинной невозмутимостью.

Беверли подобных бравад себе никогда не позволяла: старалась держать дружелюбный нейтралитет, несмотря на льющийся в её адрес негатив. Была обязана иметь хорошие отношения с родственниками мужа и гордиться, что её привечают в этом доме, а вот Фредерика подобное внимание достало за пару часов.

Что удивительно, смертоносного по силе взрыва не последовало: обстановку разрядил отец Фредерика, как ни в чём не бывало сообщивший сторонам конфликта о том, что барбекю остынет, если сидеть и смотреть друг на друга вместо того, чтобы приступить к обеду. А еле тёплое мясо есть невкусно. Отмерев, Беверли поддержала инициативу старшего мужчины, и инцидент был исчерпан. Хотя Фредерик, видимо, чувствовал себя неважно — пожалев его, Беверли заявила, что допоздна засиживаться они не планируют, и быстро увела мужа в машину под прожигающими спины взглядами сестёр.

Сообщение от Энди на телефон Фредерика пришло, стоило им вернуться домой: друг мужа звал завтра на бейсбольный матч.

«На Беверли билет найдётся?» — спросила Беверли, ничего Фредерику не говоря: Энди казался ей скользким типом, но могло работать сложившееся ранее субъективное мнение.

«Конечно!» — ответил он, чем и решил проблему с времяпрепровождением в воскресенье.

Фредерик выразил слабые возражения по поводу матча, но быстро ретировался в ванную, а потом пошёл спать: утомился после встречи с собственными родителями в чужом обличье. Беверли же принялась готовить одежду для особого случая — толком не знала, как и что на стадионе происходит.

Матч представлял собой событие городского масштаба: народу собралось уйма, так что выискивать друзей в толпе перед входом пришлось в четыре глаза — Фредерик первым заметил Энди и потянул Беверли в его сторону.

— О, привет! Что-то ты зачастил, — радушно поздоровался друг, похлопав Беверли по плечу, а на Фредерика бросив оценивающий взгляд.

Собственно, всю игру Энди пялился на задницу Фредерика в джинсах и в разрез рубашки поло, что уже начинало бесить: нет, Беверли не показалось, со стороны ещё видней. Если б не это раздражающее обстоятельство, Беверли бы даже понравилось — во всяком случае, остальные семейные пары вели себя иначе, а девушки, как ни странно, болели не меньше парней. К спорту Беверли была безразлична, но позитивная активность пришлась по душе.

Чтобы защитить Фредерика от нежелательного внимания, Беверли в буквальном смысле не давала мужу прохода: пусть Энди облизывается на свою жену, нечего на чужих смотреть. Поначалу Фредерик принимал ухаживания напряжённо, но вскоре расслабился и позволил Беверли немного вести, затем и сам стал вешаться на неё, всем своим видом подтверждая легенду об исключительно счастливом браке.

Поход в бар как продолжение воскресного досуга получился ещё более непринуждённым: засиделись до девяти вечера. Беверли мало участвовала в беседе, зато Фредерик блистал, чем зарабатывал очки в глазах компании совсем не себе. Это в свою очередь устраивало Беверли — с лукавым видом попивала коктейль, положив руку на бедро мужа.

На город уже спустился синий полог темноты, когда они отправились домой; Беверли развалилась на пассажирском сиденье, а Фредерик рулил.

— Это Люцик! — воскликнул он, резко затормозив; от встречи с лобовым стеклом Беверли спас ремень безопасности.

— Будем ловить? — спросила она, выпрямляясь: кота, как ни пыталась, рассмотреть не смогла.

— Да убежал уже, — разочарованно вздохнул Фредерик и повернул к гаражу.