21

Беверли захватил круговорот дел, в которых нереально было улучить время для продолжительной рефлексии. Даже пришлось смириться, что Фредерик приволок кота и окончательно застолбил за животиной место в доме: Люцифер мгновенно отъелся и обжился, после чего начал вести себя довольно нагло. Беверли он раздражал вызывающими выходками вроде попыток поточить когти о стену в гостиной или повиснуть на шторах. Фредерик не обращал внимания, иногда смотрел с умилением и, кажется, привязался к нему больше, чем к законной супруге. Во всяком случае, дома всегда имелся запас кошачьей еды, а вот Беверли после трудового дня частенько приходилось готовить ужин.

На работе Беверли уставала ужасно, несмотря на максимально возможную помощь Фредерика — не для её мозгов задачи, чтобы с лёту всё решать. К тому же практически катастрофическая ситуация усугублялась натянутыми взаимоотношениями с ассистенткой: Александра плохо шла на контакт, словно подсмеиваясь над бесталанным начальником. Не зря — Беверли и правда мало что знала, а придуманные экспромтом взамен отсутствующих правила редко являлись образчиками рациональности. Чутьё Беверли могло обманывать, но, похоже, часто проводящая рабочие часы в безделье Александра активно занималась кумуляцией сплетен. Никаких рычагов воздействия на подчинённую Беверли не имела — точнее, была бы мужчиной, разобралась бы в два счёта: вероятно, один грозный взгляд разрулил бы вопрос, максимум — строгое замечание, а девушка в иерархических плоскостях перед взрослой женщиной ожидаемо пасовала.

Дата презентации проекта неумолимо надвигалась, Беверли по-прежнему плавала в теории и практике и не могла рассказать всё так же гладко, как Фредерик. На работе, безусловно, в тайне подобное не сохранилось, после одного из совещаний мистер Мортенсен попросил Беверли задержаться и осведомился, не случилось ли у неё, то есть него, чего. Отвечать иначе, кроме как «всё в порядке», было нельзя — Беверли не задумываясь соврала и с прямой спиной покинула переговорку, надеясь, что текущий по спине холодный пот не промочил ткань рубашки насквозь.

Впрочем, снежный ком проблем не являлся лавиной — Фредерик подбадривал и говорил, что Беверли неплохо справляется для сложившихся обстоятельств. Однако мотивации едва хватало: хорошо ему, Фредерику, дома сидеть и показывать пальчиком, что нужно сделать.

Терпение Беверли лопнуло, когда она краем уха услышала диалог Александры с Моникой, ассистенткой Алекса: не зная, что на лестнице есть свидетели, дамочка ляпнула, что Мэллори двух слов связать не может. Однако высказывать претензии Беверли не стала — казалось, что заговорит и начнёт некрасиво истерить, чем сделает ещё хуже. Следовало хорошенько спланировать отповедь негоднице, но эмоции мешали думать: жгучая обида и отчаяние, что, сколько ни старайся, Беверли всё равно ничего не стоит, практически довели до слёз, которые приехали с ней домой. Увы, по дороге трансформировавшись в глухое раздражение.

Бледно выглядящий апатичный Фредерик не только не приготовил ужин, но и не желал общаться: сразу навострил лыжи с кухни, вслед за ним, загнув тонкий длинный хвост крючком, в гостиную направился Люцифер.

Во время короткой перебранки Беверли осенило: Фредерик беременный! Перед глазами пробежало несколько приёмов пищи, во время которых муж воротил нос от любимой еды — когда ещё такое случалось со стейком или глазуньей с беконом? А это может быть первейшим признаком зарождения новой жизни. Беверли точно слышала из уст подруг что-то подобное.

Высказанное предположение вызвало шок, а затем полное отрицание — Фредерик чуть не грохнулся в обморок и отказывался верить в саму вероятность наступления беременности.

— Давай за тестом съезжу, — предложила Беверли, сдерживая улыбку: за что боролся, на то и напоролся, получит своё чадо и будет с ним нянькаться.

— Вместе поедем, — буркнул Фредерик и до дверей круглосуточного супермаркета сохранял напряжённое молчание.

Ещё больше психовать он начал, когда Беверли стала объяснять, как пользоваться тестом, а означенные в инструкции пять минут прошли как на иголках колючей проволоки под 220В. Фредерик метался по гостиной, пока Беверли наблюдала, как в окошечке медленно и неумолимо проявляется вторая полоска.

— Поздравляю, папаша, — съязвила Беверли, продемонстрировав тест мужу.

— Не может быть! — Фредерик вновь еле удержал равновесие, схватившись за спинку дивана. — Это ты виновата!

— Так это ты ко мне приставал, — пожала плечами Беверли. — Осторожней быть надо было.

По сути, беременность Фредерика мало на что влияла — неизвестно, обменяются ли телами обратно, в данный момент Беверли рисковала меньше всего. Не собиралась отказываться от соответствующих обязательств, но банальное осознание, что Фредерик сполна хапнет «счастья», которое сам ей сулил, отзывалось в душе моральным удовлетворением.

— А ты где была? — взвизгнул Фредерик.

Следующей стадией принятия стал гнев: выражая эмоции, Фредерик почти не использовал цензурных слов, спуская всех собак на Беверли, которая уже пожалела, что спровоцировала дополнительно. Токсичность в важных вещах неуместна: Беверли тоже испытывала бы стресс от новости, а равнодушие и ехидство партнёра ранили бы ещё сильнее.

Так что Беверли пошла на кухню заваривать травяной чай, чтобы хоть немного успокоить взбесившегося мужа.

— Срок небольшой, можно аборт сделать, — с надеждой попробовал поторговаться Фредерик, обнимая ладонями чашку, но тут же понял, что сморозил глупость, и обескураженно стих.

Беверли сдержалась и не напомнила, насколько активно Фредерик декларировал желание обзавестись потомством, чтобы сейчас первым делом от него избавиться.

Больше тему не поднимали, стараясь жить, словно ничего не произошло, хотя делать это становилось всё сложнее: токсикоз Фредерика крепчал с каждым днём, забирая последние физические и душевные силы, Беверли попробовала заикнуться о визите к гинекологу, но муж отверг предложение, заявив, что осмотр для него чересчур унизителен. Спорить Беверли не хотела, но отмечала ухудшающееся самочувствие — видимо, так и должно быть при беременности: подруги жаловались на тяготы состояния наперебой и заверяли, что «никогда больше», хотя многие пошли по второму и даже по третьему кругу.

Плюсом ко всему Фредерик потерял интерес к работе, и Беверли была вынуждена задавать вопросы, а не получать исчерпывающую информацию, как раньше. Что значительно осложняло и без того незавидную участь и заставляло беспокоиться: еле-еле вникла, ещё и узнавать стала гораздо меньше.

Пришедшие наконец наушники, положа руку на сердце, не обрадовали никого — так и лежали нераспакованными в коробке на столике в гостиной. Беверли ещё раньше хотела предложить купить Фредерику телефон взамен сломанного, но передумала: что-то подсказывало, что в нынешних условиях лучше деньги поберечь.

Агент по недвижимости позвонил Беверли второй раз, справился, как у хозяев дома идут дела, и предложил принять участие в опросе: ссылка ничего криминального и подозрительного не содержала, так что ответом на всё были «десять из десяти» — лишь бы побыстрее отвязаться.

Люцифер продолжал бедокурить: занимался планомерным уничтожением газона, покрытия стен и обивки диванов, а однажды и вовсе забрался в подвал и обрушил там стеллаж со всякой всячиной: от наследства прошлых хозяев Беверли избавилась практически сразу, но некоторые предметы, будь то садовый инвентарь или удобные контейнеры, остались.

Беверли ругалась на кота, а Фредерик с безучастным видом лежал на постели; под конец тирады лысое чудовище в поисках защиты забралось ему под бок. Осознав тщетность своего выступления, Беверли махнула рукой и поплелась собираться в закусочную, чтобы заморить червячка. Вкусы Фредерика во время беременности претерпели кардинальные изменения, и его адское меню из острой китайской еды, запиваемой молочными коктейлями, Беверли не подходило.

— Тебе купить чего? — спросила у двери Беверли.

— Как обычно, — сказал себе под нос Фредерик.

«Как обычно», с точки зрения Беверли, съедобным не являлось, но желание беременной, точнее, беременного — закон. Хоть чем-то ему нужно питаться, даже гадостью.

На обратном пути Беверли заметила, как мисс Брокингтон, размахивая руками, бегает по газону: очевидно, прогоняла со своей территории Люцифера, но кот с проворством спринтера-чемпиона скрылся в районе мусорных баков — чтобы вернуться домой незамеченным, потребуются уже навыки спецназовца.

На самом деле у Люцифера практически сразу появился именной ошейник с контактами — Фредерик свозил его к ветеринару для проверки здоровья, будто готовился к роли ответственного родителя, тренируясь на коте, — но разглядеть надписи при передвижении со сверхзвуковой скоростью соседка вряд ли бы сумела, как и установить происхождение диверсанта.

Добычей Люцифера не то с владений Брокингтон, не то из мусорки стала странная штуковина, сделанная из ободранного хвоста какого-то животного: допустить присутствие мерзости в доме Беверли не могла — у входа поймала кота на подлёте и, пользуясь возросшей силой, закинула брелок со сломанным кольцом в бак. В ответ на насильственные действия кот глухо заурчал и вырвался из рук, спрыгнув на землю.

— Помыть бы тебя, — задумчиво произнесла Беверли, провожая Люцифера глазами: за это получила горящий красной ненавистью взгляд: «Только попробуй!»

К счастью, соседка жаловаться не приходила, но с тех пор дежурила на своей лужайке денно и нощно: уж кто-кто, а она-то знала, как сотворить монстров из кустов и создать на газоне подобие инопланетных кругов.

Ещё одним моментом, выбившим Беверли из колеи в преддверии презентации проекта, стала сплетня, что у Фредерика Мэллори нетрадиционная ориентация. Коллеги почти неделю тихо шушукались за спиной, а управляющий директор вызвал к себе и спросил в лоб.

— Фред, ты что, правда по мужикам?

— Как вы могли подумать, мистер Мортенсен! — Беверли удивилась и возмутилась абсолютно искренне. — У меня есть жена!

— Ну, одно другому… — прищурился директор.

— Уволю ассистентку в понедельник, — угомонив бурлившие эмоции, высказала решение Беверли, надеясь, что похожа в этот момент на Фредерика.

— Что-то у тебя не складывается уже со второй, — невесело ухмыльнулся Мортенсен.

— Не везёт, — скривилась Беверли.

Понять, откуда ноги растут, было несложно, публично отрицать и доказывать обратное — глупо и даже вредно. Но оттого легче не становилось: теперь всё внимание сотрудников компании, казалось, приобрело иной смысл. Беверли нервничала вдвойне и чувствовала себя не в своей тарелке. Собственно, тарелка никогда ей не принадлежала, но она, по крайней мере, стремилась соответствовать.

Перед днём икс Беверли проворочалась всю ночь: волновалась дико, бесконечно прокручивая в голове детали презентации и возможные вопросы — их она боялась больше всего.

Как назло, Беверли чуть не проспала — заряженный с вечера до ста процентов телефон почему-то отключился, и будильник не сработал: разбудил истошно мяукавший Люцифер, вознамерившийся устроить концерт и в честь этого забравшийся под потолок по шторам.

Презентация должна была проходить в конференц-зале компании «Уотерфолл», потому Беверли предусмотрительно положила, чтобы не забыть, на кухонный стол не только флешку, но и ноутбук Фредерика — муж хотел поехать в качестве зрителя, только из-за приступа утренней тошноты не смог собрать себя воедино.

Замкнутые пространства и раньше вызывали у Беверли опасения, но на подземном паркинге офисного здания она в буквальном смысле облажалась: спиралеподобный спуск привёл к головокружению, и внедорожник задел правым крылом ограждение створа. Времени разбираться не оставалось, приехала впритык, но происшествие нанесло непоправимый ущерб — от расстройства не заметив низко висящий щит с информацией об уровнях, Беверли сотворила ещё одну аварию, только на этот раз врезалась головой и выронила сумку с ноутбуком.

Естественно, после производственной травмы Беверли чувствовала себя не лучшим образом, хотела было позвонить Фредерику, но, будто нарочно, подживившийся от прикуривателя в машине телефон снова сел. На этом злоключения не закончились: файл презентации на флешке оказался битым и не открылся, хотя Беверли трижды проверяла его дома, а ноутбук не включился, точнее, включился, но разбитый экран пошёл разноцветными полосами.

Спасла начальника Александра — у неё имелась резервная копия, — но назвать выступление Беверли уверенным не решился бы даже глухой и слепой. Уже к середине слушатели заметно приуныли, а вопросов, которых Беверли так страшилась, не поступило. Триумфа презентация точно не произвела, скорее наоборот, что не могло не отразиться на решении заказчиков, взявших паузу на раздумья.

Однако и на этом преследовавший Беверли злой рок не остановился: не успела приехать на работу, как её вызвал к себе мистер Мортенсен.

— Никогда такого не было, Фред, — директор был чернее грозовой тучи. — Это провал.

— Я п-п-понимаю, — в четвёртый раз за день Беверли бросило в пот. — Больше не п-п-повторится.

— Не повторится. И знаешь почему? — Беверли вопросительно наклонила голову. — Потому, что ты уволен!

— Но… вы не можете, — прозвучавший громом среди ясного неба приговор ошарашил. — У меня жена ждёт ребёнка…

— А это, Фред, не мои проблемы, — Мортенсен ощутимо наслаждался собственной властью. — «Уотерфолл» — последняя капля. Ещё неизвестно, сможет ли Алекс уговорить их после того, что ты устроил…

Падать ниц и умолять Беверли не стала, позор делу не поможет, просто пошла в туалет и проторчала в кабинке почти два часа, сотрясаясь в беззвучных рыданиях: вдруг кто из коллег услышит её истерику.

Александра выглядела явно довольной свершившимся фактом и рьяно помогала начальнику собирать скопившиеся за несколько лет пожитки, демонстративно не обращая внимания на опухшее лицо Беверли, которая так и не удосужилась поставить телефон на зарядку. Так что Фредерик узнал о крахе только дома.

— Бев, ты самый бесполезный человек на свете! — в сердцах воскликнул он и зарядил кулаком по стене в гостиной.