22

Удар был мощным: сначала Фредерик почувствовал настолько резкую боль, что на глаза навернулись слёзы, а потом понял, что по костяшкам потекла кровь. Стене тоже досталось — в покрытом обоями гипсокартоне появилась вмятина. Само восприятие происшествия вдруг показалось иным: в глазах потемнело, Фредерик карикатурно затряс рукой и запрыгал на одной ноге, а потом осел на пол и начал дуть на кулак.

— Ты поранился! — округлила глаза Беверли.

Сшибая углы, она понеслась на кухню за аптечкой, но на обратном пути запнулась и ударилась ногой: добралась до гостиной уже прихрамывая, чем и заслужила сочувственный взгляд.

— Само заживёт, — отказался от медицинской помощи Фредерик, но Беверли его не послушала и после насильной обработки травмы антисептиком наложила пластырь.

— Может, к врачу? — беспокоилась жена. — Вдруг ты что сломал?

— Не надо, — мотнул головой Фредерик, не зная, чего в этом больше: заботы о нём или о собственном теле. Ехидство рвалось наружу, но, вопреки обыкновению, Фредерику вдруг стало стыдно. За всё. — Прости меня, Бев. Ты не виновата.

— И ты меня прости, — ответила Беверли, шмыгнув носом, но в глаза так и не посмотрела.

— Виски хороший есть. Будешь? — спросил Фредерик.

— Буду, — решительно согласилась Беверли, хотя обычно алкоголь не употребляла.

Поднявшись, Фредерик поковылял к бару, где извлёк бутылку коллекционного виски, отложенную на чёрный день: сам, естественно, даже нюхать не будет, но Беверли это должно помочь снять стресс. Во всяком случае, Фредерик точно бы хотел напиться в сложившейся ситуации. Возможно, пил бы не один день, как Уэйд, например: поведение мужчины в женском теле имело более чем весомые оправдания.

— Погоди! — Беверли вскочила, но побежала не за бокалом, а куда-то в подвал.

Притащила она оттуда любимый коврик Фредерика, не объясняя причин внезапного воскрешения предмета интерьера, бросила на пол гостиной и принялась собирать закуску для импровизированного пира. Фредерик тоже не стал комментировать — не хватало ещё закуситься из-за какого-то коврика, проблем и без него по горло.

При выборе еды Беверли не забыла о Фредерике, набрала в охапку сока и содовой и к напиткам острые чипсы, ставшие во время беременности фаворитами.

Люцифер появился незаметно, бесшумно прошествовал к коврику, лёг рядом и гипнотизировал Фредерика зелёными глазами, словно сочувствовал глупому и невезучему хозяину.

— Давай картину повесим, — глядя на треснутую стену, предложила Беверли. — Или рамку с фото. Тут вообще ничего нашего… Хоть фото будет.

— Не, низко слишком, — не оценил идею Фредерик. — Надо просто починить. А фото в другом месте повесить можно.

— Хорошо, — пожала плечами Беверли.

Пить она не умела от слова «совсем», после пары глотков потеряла способность сидеть прямо и привалилась к дивану, а потом безвольно сползла на пол. Ощущая абсолютное опустошение, Фредерик положил голову ей на ноги и прикрыл глаза: ничего не хотелось делать. Даже больше — не знал, что делать дальше, чтобы не стало хуже. Цугцванг как он есть.

— Зачем теперь это всё, Фред? — вдруг заговорила Беверли.

— Ну, теперь точно надо, — грустно усмехнулся Фредерик и пообещал: — Мы выберемся, Бев. Обязательно.

Как исполнять данное обещание, Фредерик пока не знал, но они вместе со Беверли договорились взять тайм-аут хотя бы на месяц, чтобы собраться с мыслями: имеющиеся накопления и выходное пособие какое-то время позволят не думать о пропитании и оплате кредитов, а передышка может дать фору. Или Фредерик себя успокаивал — пока не был в состоянии прогнозировать дальнейшее развитие событий и не спешил строить конкретные планы.

Не зря — стихийное бедствие захлестнуло их с головой, силой не уступая цунами: неприятности сыпались как из рога изобилия. Сначала прислали затерявшийся немаленький штраф за превышение скорости — в один из первых после обмена дней Фредерик устроил гонки. Потом окончательно вышел из строя телефон Фредерика, хотя Беверли клялась, что не роняла его и использовала только для звонков — об упавшем ноутбуке сразу сказала правду. Следующим ударом стала негарантийная поломка коробки передач внедорожника, предварительная стоимость работ и запчастей, озвученная специалистами сервиса, ужаснула, так что Фредерик порадовался наличию Латука и отложил ремонт своей машины в долгий ящик.

Голова шла кругом, и решение каждого вопроса требовало денег, которых, как известно, в ближайшее время не прибавится: где теперь Беверли искать работу, было непонятно. Да и Фредерик ничем толком не мог помочь.

Токсикоз плавно отступал, уже не тошнило от любых запахов, но из-за свалившихся волнений появилась тянущая боль внизу живота, и Фредерик без особых уговоров согласился на визит к гинекологу: первородный ужас перед врачом никуда не делся, но ради ребёнка он был готов на многое.

К счастью, доктор вела себя предельно деликатно, пригласила Беверли в кабинет и даже обрадовала: ничего страшного не случилось, плод развивается по плану — дала послушать биение его сердца, выписала витаминки и посоветовала соблюдать покой, положенный в первом триместре беременности.

В общем, Фредерик воодушевился бы, если б не счёт: с увольнением медицинская страховка прекратила действие, и оплачивать пришлось полную стоимость осмотра и дополнительных обследований.

Весь приём и даже на обратном пути Беверли сохраняла молчание, застыв истуканом с неестественно прямой спиной, казалось, тронь — и рассыплется. Брешь в защите треснула уже у дома, затрясшимися губами Беверли произнесла:

— У него уже сердце бьётся.

Фредерик не сдержал улыбки: тоже поразился моменту и осязаемому чувству, что ребёнок не просто вторая полоска на тесте, а уже настоящий человек с работающим сердцем. Никогда не задумывался об этом, а сейчас осознал и коснулся плеча растерянной Беверли — похоже, жена перенесла не меньший шок.

Идиллию безжалостно разбил Люцифер — перебежками пробираясь к родному газону на полусогнутых, он наплевал на гравитацию и болевые ощущения хозяина от когтей и взобрался на руки к Фредерику прямо по джинсам.

— Добрый вечер, Фредерик, добрый вечер, Беверли! — к ним через дорогу направилась соседка. — Так это ваш котик?

— Наш, мисс Брокингтон, — ответил Фредерик и обнял Люцифера, инстинктивно прикрывая.

— Како-о-ой, милый, — поверить наигранной улыбке было нереально.

Пожилая дама лучилась доброжелательностью, но Фредерик испытывал сильное отторжение, хотя и старался зеркалить эмоции: финальный пункт для полного счастья — проблемы с соседями.

Продолжая разыгрывать комедию, мисс Брокингтон попыталась погладить Люцифера, но кот оказал сопротивление: обнажив клыки, цапнул за руку, чем вызвал возмущённый возглас.

— Простите, простите, простите его, он незнакомых людей не любит, вот и испугался, — залепетала Беверли. — Я принесу аптечку…

— Сама обработаю, — лицо соседки исказила страшная гримаса.

— Котик абсолютно здоров и привит, — извиняясь, продолжала заливаться соловьём Беверли, но она уже не слышала, поскольку быстрым шагом шла к своему дому.

Проводив женщину взглядом, Беверли тяжело вздохнула, Фредерик прижал к себе Люцифера, выглядевшего сейчас абсолютно удовлетворённым и спокойным.

Мисс Брокингтон в теории могла подать в суд, но, во-первых, никто её не просил лезть к коту, а во-вторых, лезла она не на своей, а на чужой территории. Другой вопрос, зачем Люцифер всё время лазил на лужайке соседского дома?

В сравнении с остальными насущными, проблема и выеденного яйца не стоила: Беверли и Фредерик провели вечер за беседой — многие моменты в беременность требовали обсуждения. Когда выяснилось, что с ребёнком всё нормально, недомогание отступило — слабость сохранялась, но Фредерик уже не знал, что в ней винить: состояние или типичную женскую немощь.

Мысли укладывались постепенно, и Фредерик к ним не просто привыкал — они начинали ему нравиться. Возможно, мозг под действием гормонов отказывался работать адекватно, но на полноценную умственную деятельность точно недоставало ресурсов: Фредерик с трудом изучал документы, подготовленные для суда с магазином одежды — сетевой ритейлер имел свой штат юристов и легко сдаваться не намеревался. Однако адвокат обрадовался факту, что его клиентка в момент увольнения ждала ребёнка, справка от гинеколога пришлась очень кстати.

Беверли пыталась изучать рынок труда, но ничего соответствующего её образованию, опыту и — что немаловажно — физическому полу подыскать не удавалось. Отчаиваться в любом случае не следовало, Беверли рассматривала также дистанционную подработку, но Фредерик напомнил о тайм-ауте и предложил съездить на денёк к океану. Проводить время дома оказалось комфортно, но они давно хотели поплавать и позагорать, вечно было некогда.

— Люцик, не шали, — наказала коту Беверли.

Фредерик же в тройном размере разложил по мискам еду и налил воды, оставил открытой кошачью дверцу, врезанную пару недель назад: питомец свободно входит и выходит из дома на задний двор, а человек не пройдёт.

Вопреки ожиданиям, дорога много времени не заняла — выехали в будний день, поэтому машин на хайвее было мало. Да и пляж тоже если не пустовал, то не кишел людьми: можно было разместиться с относительным комфортом. И с погодой повезло: затянувшая небо сизая дымка облаков спасала от прожигающих кожу насквозь лучей солнца, а ветер был лёгким и освежающим. По приезде обосновались на шезлонгах, изредка заглядывая в бар за перекусами и питьём.

— Так бы всю жизнь и лежала, — сказала Беверли, потягивая безалкогольный коктейль: после единственного в жизни похмелья заявила, что больше никогда пить не будет.

— Это точно, — согласился Фредерик: смотрел на малиново-рыжую палитру заката, сложив руки на животе.

Умиротворение облизывало нутро, как спокойные волны песок на берегу; крики чаек и голоса других отдыхающих не мешали. Фредерику вдруг вновь показалось, что они действительно справятся со всем, даже если не вернутся в свои тела. Просто не может быть иначе.

Отправились домой уже потемну, свет фонарей над трассой искажал цвет Латука, делая его более жёлтым. Несмотря на то, что Беверли ездила медленно, Фредерик отдал ей руль, опустил спинку кресла и полулёжа наблюдал за мельтешением огней в окне.

Решение продать дом и купить что-то поменьше казалось наилучшим выходом из ситуации: теперь у них с Беверли есть кот, будет ребёнок — как-нибудь проживут и без двухэтажного особняка. Обходятся ведь без большой машины спокойно…

Дом поприветствовал их темнотой и тишиной, зато Люцифер кинулся на руки, чуть не сбив с ног.

— Люци-и-ик! — в голосе Беверли горело негодование. — Зачем ты это сделал?

Что именно сделал кот, Фредерик узнал спустя пару секунд: вместо следа от кулака в стене зияла расцарапанная до огромных размеров дыра, а обрывки обоев были размётаны в радиусе нескольких футов — какие-то лоскуты до сих пор свисали.

Сил ругаться у Фредерика уже не было: Люцифер доверчиво смотрел ему в глаза, словно не видел ничего предосудительного в своём проступке. Поэтому Фредерику ничего не оставалось, как собственноручно ликвидировать последствия погрома, чтобы сберечь кота от гнева Беверли — понимал жену, но сейчас считал, что вещи имеют вторичное значение. Тем более речь шла о злополучном доме. Зачем в принципе беспокоиться о сохранности его интерьера? Разве что для последующей продажи…

Фредерик не стал мелочиться, всё равно придётся приводить в порядок целую стену: обрывал остатки обоев и складывал их в мусорный мешок, закончив, попробовал вырезать канцелярским ножом сломанный и разгрызенный гипсокартон, чтобы пролом выглядел аккуратнее. На обратной стороне он обнаружил пожелтевший газетный листок, на котором уже расплывшимися штрихами чёрной шариковой ручки были нарисованы какие-то символы. Не задумываясь Фредерик скомкал и бросил его к другому мусору, который вскоре, сопровождаемый Люцифером, потащил на улицу.

Бросая пакет в бак, Фредерик промахнулся. Узел на мешке развязался, внезапный порыв ветра радостно подхватил бумажки и понёс их по улице: часть Фредерик успел поймать, часть — нет, но расстраиваться по этому поводу не собирался. Он вообще собирался фокусироваться исключительно на позитиве: всё у них получится.