23

Честно говоря, Беверли уже устала возмущаться по поводу бесчинств, вытворяемых котом, да и портить чудесный вечер не менее чудесного дня ссорой по пустячному поводу не хотелось. Беверли даже думала было помочь Фредерику с уборкой, но в итоге решила потратить время на приведение в порядок вещей после пляжного отдыха. И пожалела — Фредерик ободрал все обои и разрезал стену, что прозрачно намекало на необходимость ремонта, средства на который отсутствовали.

— И что теперь делать? — почти с отчаянием спросила Беверли, увидев результат его трудов.

— Ничего, — пожал плечами Фредерик. — Потом разберёмся.

Беверли могла продолжить дискуссию, но осеклась: и правда, какая разница, ей что, беспокоиться больше не о чем? Куда важнее состояние Фредерика — в том числе и эмоциональное. А стена подождёт. И кот. Воспитание кота тоже подождёт, Фредерику он нравится таким, какой он есть, будь неладна эта лысая тварь…

Шок не прошёл и спустя почти месяц после визита к гинекологу: силуэт ребёнка, обозначенный на чёрном экране серыми штрихами, отпечатался на сетчатке, а в ушах, казалось, до сих пор стояли гулко ухающие звуки биения крошечного сердца. У Беверли не получалось объять случившееся; чем больше думала, тем сильнее запутывалась в тенётах разума и бессознательного, устроивших ей опасную ловушку. Тело мужчины не имело соответствующих инстинктов, но Беверли была женщиной по рождению, и мозг столкнулся с нетривиальной задачей, от которой периодически впадал в ступор.

В итоге Беверли бросало в крайности, как и Фредерика: ставший под действием гормонов сентиментальным и несобранным, он всё равно пытался быть главой семьи, ответственным за принятие важных решений. Однако сейчас Беверли видела одно-единственное решение всех проблем, но боялась об этом говорить: Фредерик мечтал о шикарном доме, и рациональное предложение о его продаже может сильно расстроить. А нервничать Фредерику никак нельзя.

Как ни странно, в чём-то деловая хватка мужа сохранилась — предстоящая встреча с бывшим работодателем Беверли по поводу нарушения трудового законодательства служила тому свидетельством. Беверли уже отпустила мысли о растоптанной карьере: собственно, никакой карьеры и не было, всего лишь, времяпрепровождение. Вот у бабушки Франциски карьера так карьера, шла в гору, работа приносила немаленькие деньги, а Беверли только тратила жизнь и силы и терпела измывательства администратора.

В общем, Беверли переборола ненужный, впитанный с детства стыд — Фредерик прав, и нужно добиваться правды. Даже если она потом выйдет боком: всё равно в ближайшее время работать не придётся. В беременность никто не возьмёт, а уж с маленьким ребёнком и подавно места не найти. Благополучие семьи теперь задача Беверли. Потому что она сейчас в мужской шкуре. Выглядит как мужчина — должна себя вести как мужчина.

Фредерик предупредил, что компания, владеющая сетью аутлетов, настроена серьёзно, и потому предстоит продолжительная борьба — на услуги адвоката потребуются деньги, но сумма иска в случае выигрыша должна покрыть все затраты с лихвой. Так что Беверли пошла на встречу вместе с мужем для моральной поддержки: судебные тяжбы у неё ассоциировались с чем-то нудным и неприятным. Фредерик же относился к грядущим заседаниям как к неизбежному злу, но энтузиазмом, как в первые дни после увольнения, уже не горел.

Каково же было их удивление, когда мистер Фокс, юрист работодателя, с ходу выступил с предложением урегулировать вопрос в досудебном порядке. Сумма обещанной компенсации и вовсе поразила: рассчитывали получить меньше. Фредерик не колебался ни секунды, подписал все бумаги, вдруг передумают — не та ситуация, чтобы отказываться от свалившихся на голову средств.

— Вот видишь, — с довольным видом сказал Фредерик, после того как они погрузились в Латук, — а ты боялась.

— Не боялась я, — не созналась в слабости и сомнениях Беверли: радовалась событию от души.

— Если прижаться, мы на эти деньги и год протянем, — по дороге начал прикидывать Фредерик. — Интересно, они что, испугались, что ты беременная?

— Ты беременный, — с улыбкой ответила Беверли.

— Нет, ты. Фактически, — упёрся Фредерик, но спор был шутливым. — Что за?..

Беверли тоже хотела бы знать, что стряслось с газонокосилкой мисс Брокингтон: судя по всему, машинка взбесилась и таскала хозяйку по лужайке, лихо наваливая на виражах.

— Надо спасать, тормози, — скомандовал Фредерик.

— Стой! Не пущу! Ты беременный! — воспрепятствовала Беверли.

— Тогда сама беги, ты ж мужик, — огрызнулся Фредерик, но её послушался.

К счастью, к моменту, как Латук съехал на обочину, газонокосилка уже остановилась и соседка начала отряхиваться от травы и поправлять задравшуюся одежду, а вот оценить масштаб нанесённого урона газону со стороны не удалось — на вкус Беверли, было так себе, стало не лучше и не хуже.

— Мисс Брокингтон, всё в порядке? — на всякий случай осведомилась Беверли, когда вышла из машины.

— Не ваше дело! — рявкнула соседка и, припадая на одну ногу, понеслась к дому.

— Чего это она? — нахмурился Фредерик, глядя женщине вслед.

— Это всё твой Люцик, бешенством заразил, — съязвила Беверли.

— Он привит, — беззлобно парировал Фредерик.

Новость о компенсации по-прежнему затмевала всё остальное: после небольшого отдыха Фредерик предложил отметить в ресторане — к чёрту экономия, могут себе позволить. Не то чтобы им теперь дозволено шиковать, но неподъёмная ноша, давившая последний месяц, исчезла, и Беверли ликовала вместе с мужем. После череды неприятностей от мала до велика любое позитивное свершение вызвало бы радость, а скорое получение крупной суммы буквально окрылило.

Однако план имел большую вероятность сорваться: из-за того, что не работали, Беверли с Фредериком потеряли счёт дням недели — вечером пятницы все заведения были забиты под завязку. Фредерик уже обратился к онлайн-справочнику, а Беверли залезла в соцсети, чтобы найти хоть что-то нормальное и свободное.

В итоге смогли забронировать столик в недавно открывшемся небольшом ресторане, о котором мало кто слышал. К выходу в свет почти не готовились: Фредерик всегда одевался однообразно в стиле унисекс, на наносил макияж, волосы собирал резинкой в пучок или хвост, а Беверли опасалась, что придаст облику мужа нетрадиционный флёр, потому улучшайзингом внешности не занималась — мужчина должен оставаться мужчиной.

Зал ресторана был оформлен в тёмных тонах и атмосферой намекал на торжественность, что диссонировало с одеждой Беверли и Фредерика, но это их волновало недолго. Фредерик моментально отвлёкся, увидев своего друга Энди, но не в компании законной супруги, а с какой-то юной девицей.

— О, привет! — забывшись, поздоровался Фредерик, пока хостес вела их к столику.

— Привет! — нашлась Беверли и притормозила, вспомнив, в чьём теле в действительности обитает: лучше блюсти легенду.

— Привет! — от неожиданности Энди едва не подавился, да и говорил с полным ртом.

— Познакомишь со своей очаровательной спутницей? — Беверли, конечно, перегнула палку, но испытала удовлетворение и одновременно тычок локтем по рёбрам от Фредерика.

— Это Кристина, — Энди уронил вилку на пол и чуть не опрокинул бокал с вином.

— Очень приятно, — широко улыбнулась Беверли. — Совсем на твою жену не похожа, лет на десять моложе.

— Фред, нам пора, я есть хочу, — её дёрнул за руку Фредерик и, когда они оказались на достаточном расстоянии, прошипел: — Какая муха тебя укусила?

— Большая и чёрная, — отмахнулась Беверли.

Хостес показала на столик в углу, и Беверли любезно и демонстративно отодвинула стул для Фредерика, а потом заняла своё место: можно было выбирать блюда из увесистой папки с меню, но внутри горел совсем не голод.

— Это типа мужская солидарность? — мстительно спросила Беверли.

— Нет, это правила приличия, — сказал Фредерик, явно сдерживаясь.

— То есть если б тебя застукали с Шарлотт, то сделали бы вид, что ничего особенного не случилось? — Беверли прищурилась.

— Слушай, Бев, — Фредерик положил руки на стол, во взгляде легко считывались отчаяние и вина, — я дурак был, понимаешь? Не знаю, что на меня нашло тогда. Я жалею, что пригласил Шарлотт, но уже не могу это изменить. Что я должен сделать, чтобы ты мне поверила?

— Наверное, ты уже всё сделал, — злость улетучилась так же быстро, как и вспыхнула, Беверли мысленно оглянулась на те месяцы, что они были с Фредериком неразлучны, и в памяти инцидент с ассистенткой померк. — А Энди ещё тот потаскун… весь матч на твою, то есть мою задницу пялился.

— Я заметил, — не поднимая глаз, произнёс Фредерик. — Козёл.

— Извини, такое быстро не забывается, — честно сказала Беверли.

— Я понимаю.

Несмотря на инцидент, они нашли в себе силы вернуться к положительному настрою и даже получили удовольствие от еды и танцев — Беверли со злорадством отметила, что Энди со своей любовницей ушёл раньше, чем в ресторане заиграла живая музыка, потому на танцполе не пересеклись.

Дома всё шло по стандартному сценарию, с той лишь разницей, что Фредерик находился не в своём теле и фактически не был в состоянии довести дело до логического конца: жадно дыша, глядя друг другу в глаза, поначалу остановились на прелюдии. Беверли тоже сильно возбудилась, но никогда бы отважилась на активные действия, если бы не Фредерик — взял продолжение в свои руки, хотя и остался в пассивной позиции: на повторном приёме доктор отменила половой покой, лишь напомнила об осторожности во время занятия сексом. В итоге наслаждение получили и тот, и другая; хоть Беверли и не хватило самую малость для абсолютного счастья, не собиралась предлагать экспериментировать, памятуя, что у мужчин другая физиология. Да и Фредерик вряд ли придёт в восторг, если столь ревностно относится к сохранности своего тела — сделанная когда-то эпиляция его не по-детски испугала.

Приняв душ, Беверли сразу улеглась, однако долго не могла уснуть и пыталась понять, верит ли Фредерику, но однозначно ответить не получалось: после пережитого неурядицы прошлого казались мелкими и незначительными. Именно сейчас, как ни странно, Беверли чувствовала единение с мужем, запоздало появилось и кристально ясное осознание, что только вместе есть шанс не оказаться на обочине жизни. Обмен научил не разделять своё и Фредерика и решать проблемы сообща, поэтому, проваливаясь в сон, Беверли притянула мужа к себе поближе.

Утро началось раньше обычного: разбудила сирена пожарной машины. Наскоро накинув домашнюю одежду, Беверли с Фредериком выбежали на улицу — очевидно, возгорание произошло в доме напротив, однако дыма видно не было.

— Что-то в духовке загорелось, — прокомментировала державшая младшего сына на руках Джессика: весь её выводок с неподдельным интересом наблюдал за работой пожарных. — Потушили уже.

— Может, это деменция? — предположил Фредерик, на автомате подхвативший Люцифера, но Джессика отвлеклась на дочку, которая начала крадучись подбираться к пожарной машине с левого фланга.

— Непохоже, что мисс Брокингтон страдает слабоумием, — высказала своё мнение Беверли: действия женщины всегда казались осмысленными и в то же время… бессмысленными.

— Чёрт-те что творится, — согласился Фредерик, и они пошли домой завтракать.

Ввиду изменившегося баланса семейного счёта Фредерик постановил решить часть подвисших вопросов: обзавелись новыми телефонами, купили ноутбук, оплатили страховки, однако ремонтировать внедорожник и стену не спешили.

— Я бы вообще много чего тут переделал, — вдруг поделился Фредерик, окидывая взглядом гостиную. — Но вряд ли получится. То есть… нам всё равно придётся его продать.

— Знаю, — вздохнула Беверли.

Единственной причиной отложить неизбежное стала беременность: Фредерику противопоказаны физические нагрузки, а при переезде они обязательно будут. Да и треволнения тоже. Потому договорились подождать пару месяцев, когда ребёнок уже прочно закрепится в своих правах, а потом уже выставить дом на продажу — и опять не торопиться, чтобы выручить максимально возможную сумму. Для получения нового кредита Беверли следует устроиться на работу, но и с этим возникали объективные сложности: пока Фредерик не понимал, какое написать резюме, чтобы найти подходящее место, а Беверли и подавно терялась.

Её начали занимать совсем другие вещи, поймала себя на мысли, что к каждому изменению состояния Фредерика испытывает щемящую нежность, а иногда даже зависть: это всё происходит не с ней. Восторг от первых шевелений чуть не заставил расплакаться — Фредерик описывал ощущения, а Беверли вдруг осознала, что проживает чужую жизнь. Теперь она хотела ребёнка не меньше и радовалась, что первой будет девочка. Фредерика же предстоящие роды немного страшили — делился тревогами, не боясь быть осмеянным: да, и мужчины тоже не железные. Особенно в женской шкуре.

Проблема с работой немного омрачала семейную идиллию, скрепя сердце Беверли разместила анкеты на основных сайтах с вакансиями, но звонков от потенциальных работодателей не поступало. Зато телефон Фредерика внезапно ожил.

— Да? — взял трубку муж. — Э-э-э… да. Конечно. Да. Приеду.

— Кто звонил? — спросила Беверли, когда разговор закончился.

— Мистер Грант, адвокат мисс Флоренс, — сказал Фредерик.

— Это сестра моей бабушки.

— Тогда мои соболезнования, мисс Флоренс скончалась, — Фредерик изменился в лице.

— Мы почти не общались, — пожала плечами Беверли.

— Она что-то тебе завещала, — добавил Фредерик.