Глава 11

Тяжелое покрывало с объемной вышивкой отметаю сразу, как и двуспальную простынь. Потом с нее сделаю приличное платье, сейчас на это нет времени, еда ведь остывает. Наволочка! То, что надо!

Быстро освобождаю подушку от двух, одинакового цвета, но разных оттенков наволочек. Нижнюю, которая посветлее, надену сразу, а верхнюю, темно синюю, поверх нижней. Получится симпатичная юбка до середины голени. Долго не раздумывая, делаю по лишнему разрезу на постельном белье, отрываю остатки подола  у платья и запрыгиваю в обе наволочки, сформировав складки и подвязав их на талии красивым шнурочком, позаимствованным у тяжелых портьер в коридоре. Вроде, неплохо. Чем-то напоминает американскую моду шестидесятых годов, когда женщины носили подобные широкие юбки. Если не знать, что это наволочки, то сразу и не скажешь.

Довольная собой и собственной сообразительностью быстрым шагом захожу на кухню, где за столом все еще сидит хозяин замка, складывается ощущение, что он даже не пошевелился, пока меня не было. Когда я захожу, его голова поднимается, видимо он обсматривает мой новый наряд. Четко слышу зубовный скрежет, но игнорирую. Задолбал! Больше я менять одежду не собираюсь, нечего усложнять мне и без того непростое задание!

— На первое у нас — зеленый борщ с пирожками. Сюда бы не помешала сметанка, но увы… в кладовой, которой вы разрешили пользоваться, ничего подобного не было, — ставлю перед хозяином замка большую тарелку, наполненную доверху. — Приятного аппетита.

И отворачиваюсь, давая возможность чудищу спокойно поесть. А сама тем временем, наблюдаю за ним в недавно отполированную большую крышку. Вот он наклоняется над тарелкой. Принюхивается. Думает, отравить собралась? А смысл? Не то, чтобы мне не приходило подобное в голову. Например, подсыпать чего-нибудь… бодрящего для кишечника, чтобы знал, как злить женщину, имеющую доступ к продуктам. Да только кроме морального удовлетворения я с того ничего не получу. А мне, вообще-то, дом нужен. И еда. Хотя… с едой тут не очень, все пришлось самой добывать.

Хозяин замка берет ложку своими огромными ручищами. Столовый прибор выглядит как игрушечный в его пальцах. И набирает борщ. Потом подносит ложку к капюшону и ест. Первую ложку долго жует, словно никак не может решить, вкусно ему или нет. Вторая идет быстрее, ну а дальше — я даже не успеваю следить за мельканием пушистой руки. Тарелка опустошается за три минуты.

Я тем временем набираю мясо, укладываю вокруг него корешки рогоза и подаю на стол, забрав пустую глубокую тарелку.

— Про пирожки не забывайте, — говорю, пряча улыбку при виде того, как чудище провожает взглядом столовый прибор из-под борща.

— А…

— Да? — поворачиваюсь к едоку.

— А добавки борща не будет?

— К сожалению, нет. Продуктов в кладовой было немного, в кастрюле осталась только моя порция. Вы же не можете оставить меня голодной.

— Нет, конечно, нет, — хозяин замка задумчиво ковыряет корень рогоза, щедро присыпанный приправками.

Само собой, я солгала, что в кастрюле мало борща. Я сварила целых пять литров. Но в мои планы не входило накормить до упаду хитрого работодателя. Мне нужно наоборот, максимально разбудить у него аппетит и желание есть так каждый день. И потом. Уверена, котята и волчата тоже с удовольствием пообедают борщом. Все лучше, чем жевать сырую дичь. Не могу же я до отвала накормить здорового мужика, а малышей обделить?

— Я не знал, что в кладовой было мясо, — задумчиво произносит мой будущий начальник, доедая тушенного кролика.

— А его там и не было, — отвечаю.

И удивляюсь, потому что мне на секунду кажется, что плечи мужчины опускаются, словно у него испортилось настроение. Он резко встает из-за стола.

— Подождите, еще десерт, — говорю поспешно.

— Не нужно! Можете оставаться в доме, при условии, что будете готовить мне обед и ужин. А продукты… я что-нибудь придумаю.

И, развернувшись на каблуках, уходит, яростно впечатывая пятки в пол. Интересно, что его так раздосадовало в моих словах про кладовую?

Впрочем, я долго не мучаюсь мыслями о хозяине замка, у меня есть дела поважнее. Накормив малышей борщом и поев сама, проверяю, как там самый маленький волчонок. Он все еще спит, но раны на его теле выглядят просто отлично. Самая глубокая и рваная уже заживает, от мелких остались только розовые полосы. Не знаю, как там внутренности, но очень надеюсь, что они тоже восстанавливаются. Погладив малыша и оставив его лежать в дальнем, укромном уголке кухни, принимаюсь за дела.

Теперь нужно что-то придумать на ужин, но если честно, в голове пусто, слышно даже как сверчки поют. Идею подает кошка.

— Тут неподалеку есть озеро, там рыбы полно. Думаю, будет неплохо наловить ее сегодня на ужин, и завтра на уху.

— У меня нет столько времени, — отвечаю, отскабливая от многовековой грязи навесные шкафчики на кухне.

— Ты щуку фаршировать умеешь? Лук и морковь я видела в кладовой, а хлеб можно быстро испечь.

— Умею, но для этого нужна щука, — говорю, задумавшись. А что? Это было бы очень неплохо.

— Это я возьму на себя, — гордо сообщает рыжая и, подозвав котят, уходит.

Я же кидаюсь искать в кладовой овощи и месить тесто для булочек. Так увлекаюсь возней с банками и ведрами, что не слышу шагов. А когда возвращаюсь на кухню, меня ждет сюрприз: на столе стоит банка с рисом и еще одна с горохом. Живём! Завтра сделаю плов! А сегодня сварю кашу, к рыбке будет самое то.

Через час возвращается кошка, притащив в зубах приличных размеров щуку. Понятия не имею, как она ее ловила, но еще больше поражает, что принесла, ухватив за пасть, чтобы не повредить шкуру рыбины.

— Ух ты! — Выхватываю у кошки щуку и сразу же принимаюсь за готовку. — Ну ты крутая, я под впечатлением.

— Кто бы сомневался, — сообщает Алиска, невозмутимо вымываясь языком. — Учти, нам троим по кусочку рыбы. Я тоже соскучилась по готовым деликатесам. Надоело сырое мясо.

— Не вопрос. Ты такую огромную принесла, что тут всем хватит, — говорю, аккуратно снимая шкуру со щуки.

Когда я уже ставлю фаршированную щуку в печь, приходят волки и приносят каждый по нескольку рыбешек, неизвестного мне вида. Розовенькие, похожие на морского окуня, но с другими плавниками. Счастливая, что у меня такие помощники, принимаюсь чистить улов, решив, что пожарю в кляре принесенных псевдо окуней. Чувствую, ужин у нас будет на славу.

В толстостенном котелке рис варится быстро и не пригорает, каша получается что надо. Когда все готово, иду приглашать к столу своего непосредственного начальника. Но он приходит всего на минуту. Выставляет всю еду на поднос и уходит, буркнув благодарность.

— Чего это он? — спрашивает Алиска, глядя на меня с подозрительностью.

— Откуда мне знать? — пожимаю плечами, раскладывая по тарелкам оставшийся ужин.

— Нет, так не бывает. Ты что-то ему сказала?

— Да ничего я не говорила. Чего ты пристала? А-а-а…

— Вот! Я так и знала! Что? — кошка зло сверкает на меня глазами.

— Ничего особенного… он сказал, что не знал, что в кладовке было мясо. А я ответила, что его там и не было. Тогда принц, мне так показалось, как-то расстроился… или обиделся, или… короче, не знаю, трудно сказать, не видя лица. Короче, он ушел, даже не взяв десерт.

— Ясно, — говорит кошка и спрыгивает со стола.

— Что тебе ясно-то? Может, и меня просветишь? — спрашиваю вдогонку.

— Тебе незачем, — отвечает Алиска, и уходит, оставив меня без ответов, пакостница.

А ночью, когда мы уже все разбрелись по кроватям, мне захотелось попить воды. Я тихонько выхожу на кухню и становлюсь нечаянным слушателем одного очень интересного разговора.

— Думаешь, все из-за этого? — квакает Арчибальд.

— А из-за чего еще? — фыркает Алиска.

— Ну не зна-а-аю, может, ему косточка попалась…

— Ты был идиотом, идиотом и остался, — сообщает ядовитая кошка. — Что, впрочем, не удивительно, учитывая твою диету из комаров и мошек.

— Да куда уж мне, до такой умной животинки, ка-а-ак ты. Я искренне удивлен, что ты кошка-а-а, думал змеей будешь.

— Вот я и говорю — идиот. По-твоему, почему ее хранители пустили на остров?

— Да откуда же мне зна-а-ать? Понравилась им. Пообещала что-то интересное.

— То есть, тот факт, что она — принцесса соседнего государства тебя совсем не удивил? И ты не видишь в этом определенного судьбоносного момента?

— Не-е-е…ну вот когда-а-а ты сейчас говоришь, то…

— Боже, меня окружают одни идиоты, — пафосно восклицает кошка. — И момент, что Я смогла вместе с ней вернуться, тоже тебе ни о чем не говорит??

— Думаешь?? — Арчибальд замолкает, так и не договорив.

— Думаю. И уверена, хозяин тоже так думал.

— И передумал, — вздыхает жаб.

— Именно. И мы оба знаем, почему. Но думаю… он поспешил с выводами. Дом еще… тшшшш… мне кажется, я что-то слышала… — кошка замолкает, а я поспешно, но очень тихо возвращаюсь в спальню. И еще долго лежу, уставившись в потолок, переваривая услышанное.

В доме уже давно тишина, а я все лежу и не могу заснуть. В голове крутятся обрывки услышанного разговора. Может быть, завтра наплевать на все, и вывести кошку на прямой разговор? Хотя… она такая ехидна, что ни за что нормально поговорить не согласится. Тогда, может, Арчибальда прижать? Но, судя по всему, он знает куда меньше Алиски. Ладно, утром решу.

На этом постепенно успокаиваюсь и засыпаю. Утро выдается хмурым и пасмурным, ветренным. С удовольствием пью горячий чай, поделившись с малышами вчерашним десертом. Хорошо, что не нужно готовить завтрак, а только обед и ужин, уже легче и не требуется прямо с утра куда-то бежать.

Когда кошка заходит на кухню, я моментально приступаю к расспросу, но начинаю издалека:

— Сегодня хочу плов приготовить, но у нас что-то масла для него маловато. Не знаешь, где его еще можно раздобыть?

— Так в кладовке же, — фыркает кошка, запрыгивая на стол.

— Нет там, я смотрела.

— А ты хорошо посмотри, — упорствует рыжая морда.

— Ты меня за дуру держишь? Если я говорю, что смотрела, значит так и есть. Ничего не хочешь мне рассказать?

— Нет.

— Ладно, спрошу по-другому. Возможно, мне нужно что-то знать, но вы рассказать не можете?

Алиска какое-то время смотрит на меня, словно что-то решая, а потом отвечает:

— Возможно.

— И как мне это узнать?

— Поднапряги извилины, глуповатый питомец, — фыркает кошка. — Мне что, всё за тебя делать?

— Не хами, а то останешься без рыбы.

— Еще и манипуляторша, — Алиска делает страдающую мину.

— У тебя научилась, — сообщаю, допивая чай. — Ладно. Если я, скажем, прогуляюсь по дому, мне это поможет понять, что вообще происходит?

— Если не поможет, то и не повредит, — говорит кошка, принимаясь умываться. — Только не забудь, что на третий этаж нельзя. Ну и в зимний сад я бы на твоем месте тоже не ходила.

Кивнув, иду прямым ходом в зимний сад. Если мне не изменяет память, именно там я вчера видела хозяина замка. В очередной раз поражаюсь заброшенности и неухоженности помещений. Где-то просто лежит пыль, а где-то — отсутствуют доски и двери висят на одной петле. Попадаются несколько окон с выбитыми стеклами, птичьи экскременты на дорогой, резной мебели. Запустение и разруха. Печально.

Даже сейчас, во всем этом бардаке видно, что когда-то замок был великолепен. Изысканные картины, тогда еще не выцветшие под прямыми лучами солнца, отполированные рамы зеркал, вышитые гобелены. Вот, например, один из них изображает красивую женщину в короне, держащую младенца на руках. А вот еще один. Был когда-то большим, но нынче гобелен разорван на несколько кусков, отдельные его части вообще рассыпались на нити. На нем изображен красивый молодой парень, с печалью смотрящий в прозрачную гладь озера. Интересно, что он там увидел, что так испортило ему настроение?

Вот в таком каком-то меланхоличном настроении я и подхожу к зимнему саду. Или, вернее, тому, что было когда-то им. Сейчас это просто помещение с голыми деревьями и засохшими кустами. Ни листочка зелени, ни бутончика цветка. Ничего.

Я уже собираюсь уходить, когда какой-то отблеск, просто в глаза, привлекает мое внимание. Останавливаюсь, пытаясь понять, откуда светилось? Повернув направо, обхожу дерево и замираю, не дойдя нескольких шагов.

На противоположной стене висит зеркало в тяжелой, очень похоже, что золотой раме. Скорее всего, именно оно срикошетило мне в глаз луч света. Но не зеркало привлекает мое внимание, а стоящий на высоком столике перед отражающей поверхностью горшок. А в нем посаженный цветок, листья и бутон которого когда-то очень давно видали лучшие времена. Сейчас же растение погибает. Ветки склонены вниз, листья похожи на вялые тряпочки, а яркий, возможно когда-то красный цветок, уже уронил несколько лепестков в горшок.

Подхожу ближе к растению, пробую почву. Полита. Странно. Может, залили? Или не хватает питания? Солнца?

— Кто вам разрешил сюда ходить?!!

Меня резко хватают за руку и дергают в сторону, как куклу. Во внезапно наступившей тишине раздается трест ткани, и я понимаю, что всё, похоже, шить платье мне придется гораздо раньше, чем я планировала.

— Ой! — говорю.

— Что «ой»?! Я застал вас там, где вас быть не должно, а все, что вы можете сказать, это ой?! — продолжает рычать хозяин замка.

— Ой. Вы мне платье порвали, — заканчиваю фразу.

И чтобы чудищу стал понятен весь ужас ситуации, поворачиваюсь к нему спиной, на которой теперь полностью отсутствует ткань, висящая на плечах остатками рукавов. Это мне показалось, или он громко сглотнул?

— Я недавно переболела краснухой, поэтому пока что не съедобная, — сообщаю на всякий случай, вру, конечно, но мало ли, что у него в голове.