Глава 17

— Быть может, вам поискать другое платье? — Принц вносит вполне здравое предложение.

— Может быть. Но давайте уже наденем хотя бы это, чтобы я могла нормально передвигаться. У вашей матушки было очень много нарядов, я теряюсь в их обилии и никак не могу выбрать такой, чтобы был достаточно удобным и при этом выглядел прилично.

— Повернитесь спиной, — говорит Ричард.

Я снова демонстрирую ему свои голые лопатки, тяжко вздыхая.

— Не волнуйтесь, лента длинная, сейчас перешнурую. Не скажу, что это будет быстро, но будет… — через задумчивую паузу, — наверное.

— Что значит наверное?? Что там сзади происходит?? — у меня вырывается нервный смешок.

— Лента порвалась выше, чем мне бы хотелось. А бантик завязался на узел. Я не смогу развязать его пальцами.

Еще за секунду до того, как принц произносит дальнейшие слова, мое сердце дергается и пускается в ненормальную гонку, наверное, наперегонки с инфарктом:

— Пальцами не могу. Но, если позволите, попробую… зубами.

— Кхм.. кх…

— Вы простудились? — в мужском голосе неподдельная забота.

Боже, мы ведем себя как пубертатные малолетки, а не как взрослые люди, честное слово!!

— Нет, я не простудилась! Зубами, так зубами, — рявкаю в ответ и напрягаюсь, ожидая… чего угодно.

Но не того, что сначала почувствую нежное поглаживание. Едва-едва ощутимое. По голой коже спины. А потом горячие губы. Взлетаю чуть не до потолка.

— Извините, — говорит Ричард, старательно держась позади меня. — Узел очень маленький. Вы не могли бы не дергаться?

— Да… могла бы и не дергаться, угу, — киваю для пущей убедительности и стою, сжав пальцы в кулаки и почти не дыша.

Странные, уже почти забытые волны жара поливают мое тело. Никогда в своей жизни я так не реагировала на мужчину. Почему? Не знаю. Смирилась с тем фактом, что холодна и даже где-то фригидна. Так сказал один из бывших кавалеров. Согласилась с ним и просто перестала делать бесконечные попытки найти своего единственного человека. Смирилась, что любовь — она не для всех. И вот теперь… Что это? Как понимать? В чем причина? Во мне? В Ричарде? В нас двоих? Или, может, вообще в теле Алев?

Мне почти удается настолько углубиться в свои мысли, что даже на какую-то секунду забыть о платье и мужских губах в опасной близости от важных стратегических объектов. Почти забыть…

— Я постараюсь осторожно, — доносится хриплое откуда-то из района моей пятой точки.

— Да уж… постарайтесь, — отвечаю, подмечая собственную дрожь предвкушения после этих слов. Я что? Хочу, чтобы он меня куснул??

Ричард не кусается, нет. Склоняется, долго дергает узелок, заставляя меня топтаться ногами, но не двигаться с места. А потом один рывок, по моей коже проходится что-то острое, я всхлипываю, едва успев хотя бы закрыть рот рукой.

— Еще минутку и будет готово, — слышится со спины.

О, да! Еще минутку и я таки буду готова, это точно. Вот это меня накрыло! Стою, дышу открытым ртом, ощущая ужасную жажду и жар во всем теле.

Принц шнурует заново корсет и наконец-то говорит:

— Готово.

— Спасибо, — отвечаю, даже не повернувшись.

— Я был рад помочь, — сообщают мне греховно хриплым голосом. — А еще… очень проголодался. Не хотите позавтракать вместе?

А вот это уже что-то новенькое! Поворачиваюсь, удивленно глядя на Ричарда, теперь  не прячущегося под плащом и смело встречающего мой взгляд своими темными глазами.

— Вы завтракаете? — спрашиваю даже без издевки.

— Обычно нет, — улыбается, и я зависаю, глядя на то, как мгновенно преображается его лицо. Широкая, белозубая улыбка, пусть и слегка клыкастая, озаряет ярким светом темные глаза, зажигает в них лукавые огоньки, и внезапно обнаруживает милые ямочки на мужских щеках.

— Ну что же, думаю, сейчас самое время заводить новые привычки, — говорю,  отвечая улыбкой на его улыбку.

Мы вместе спускаемся на первый этаж. Ричард предупредителен и галантен: подает мне руку на ступенях, открывает дверь на кухню.

— Что будем завтракать? — спрашивает.

— Сейчас что-нибудь придумаю, — отвечаю. — Схожу в кладовую, а вы пока принесите воды для чая.

Принц беспрекословно берет ведра и выходит, я же, чуток постояв и поразмыслив, иду пошелестеть в кладовую. Вот бы сейчас блинчиков тоненьких напечь. А потом обмазать их сливочным маслом и посыпать сахарком. О-ох, даже слюна потекла. Понятное дело, что молока тут нет, но, может, кефир… или сухое молоко где-то есть?

Захожу в каморку. Включаю светильник. И удивленно хлопаю глазами. Определенно, в этом доме что-то происходит. Я же помню, что верхние полки кладовой были пустыми! А сейчас на них стоят несколько тканевых мешочков, какой-то глиняный кувшин, рядом — несколько горшочков. С небольшой опаской лезу туда, посмотреть, что же за продукты в тех посудах.

И… барабанная дробь! Мешочек белой муки, сахар, кефир, сливочное масло, мед! На трясущихся ногах я сажусь на колченогий табурет, стоящий возле стены в кладовой. Волшебство?? Или банальная невнимательность?? Ну, нет! Я точно не видела этих продуктов ранее!

Тогда… волшебство? Это то, чего все ждут? Это значит, что проклятие спадает? Или что это вообще значит? И Алиска, как обычно, куда-то пропала. Вот как она нужна — не найдешь!

Сгребаю все новые продукты, выношу на кухню и принимаюсь замешивать тесто. Пыхтя, возвращается принц, ставит ведра с водой в углу, наполняет чайник. Недоуменно смотрит на белую муку.

— Не спрашивайте, — отмахиваюсь. — Я без понятия, как оно все оказалось в кладовой.

— Правда?

Скорее всего, я бы не обратила внимание на слова Ричарда, занимаясь тестом. НО это было сказано с такими противоречивыми эмоциями, что я с любопытством поднимаю голову от готовки. Столько надежды в этом коротком слове. И какой-то щемящей радости. И недоверия.

— Что правда? — уточняю.

— Вы не видели прежде этих продуктов, а потом они внезапно появились? — только яростный блеск глаз выдает волнение принца.

— Именно так. Я как раз подумала, что неплохо бы приготовить блинчики. И тут р-а-а-з! И на полках стоят продукты именно для этого блюда. Чудеса.

— Чудеса, — повторяет принц. — Чудеса. И вы — чудесная.

— Я — обычная, — смеюсь.

— Нет! Вы — чудесная. Благодаря вам тут все наполняется жизнью. И я наполняюсь.

Мы встречаемся взглядом. В его темных глазах невысказанный вопрос, но я молчу. И он ничего не говорит.

— Сегодня у нас будут блины с медом, — нарушая затянувшееся молчание и отвожу взгляд.

— Замечательно, — преувеличенно бодро отвечает Ричард. — Я накрою на стол?

— Буду рада, — отвечаю не глядя, сосредоточившись на горячей сковороде.

Через час мы уже завтракаем. Блинов получилось много, но, глядя с какой скоростью они пропадают во рту Ричарда, я понимаю, что наш завтрак закончится очень быстро.

— Берите мед, — говорю.

У меня такое странное чувство. Уже когда-то меня посещавшее с этим мужчиной. Вот мы просто сидим, едим, молчим. И так приятно в этой тишине. А еще интересно, как принц чувствует мои желания. Вот сейчас я только приподнимаю руку, чтобы взять чайничек, а мой сотрапезник уже доливает мне травяной чай в чашку. А минуту назад мне хотелось подсластить воду, Ричард молча передал сахар, хотя я только-только открыла рот, чтобы его об этом попросить.

А теперь я едва успеваю подумать, что неплохо бы встать, помыть посуду, как хозяин дома относит чашки и тарелки в раковину.

— Что скажете на то, чтобы поиграть в шахматы? Умеете? — спрашивает Ричард.

И я со стуком закрываю рот. Это же моя любимая игра! Сто лет не играла, никто не хотел составить мне компанию. А тут…

— Умею, — отвечаю и при этом чувствую давно забытый восторг и азарт. Почти как в детстве.

— Шах и мат, — с довольным видом сообщает Ричард, откинувшись на спинку кресла.

— Как это? — я действительно удивлена, вроде бы все просчитала.

— Коня моего не учли, — указывает принц на слабое место в моей обороне.

— Боже, ненавижу коней. Вечно у меня с ними беда. И знаю свою слабость, но никак не могу от нее избавиться, — улыбаюсь, отпивая чай.

— У вас давно не было практики. Уверен, еще две-три партии и вы с легкостью меня обыграете. Благодарю за такую интересную игру. Признаюсь, изначально я не принял вас всерьез, не ожидал встретить в вашем лице столь серьезного противника.

— Я так и поняла, когда одну за одной «съела» три ваших пешки, — смеюсь.

Ричард тоже усмехается.

— Но вы быстро осознали свою ошибку, и все исправили, — продолжаю разговор.

— А как же. Не мог же я сам предложить игру и сам в нее проиграть, причем так позорно, — принц смеется.

Мы играли больше часа, перемежая шахматные хода с интересными разговорами. Ричард поделился воспоминанием о том, кто его учил играть и о том, как они с матерью проводили долгие вечера в шахматных турнирах, меняясь победами и поражениями. Беседа велась приятная и легкая. Словно мы давно знакомы. Если прекращали болтать, то паузы были без напряжения, вдумчивые и спокойные. Сказать, что мне понравилось проводить время с принцем — это ничего не сказать. Удивительно, как быстро мы нашли общий язык, когда перестали друг на друга рычать.

— Спасибо за чудесное время, но мне пора возвращаться на кухню, готовить обед и ужин, — говорю, вставая с кресла.

— Я понимаю. Благодарю за игру. Посуду принесу чуть позже. И еще… мне нужно ненадолго уйти. Боюсь, к обеду я не успею, а вот на ужин обязательно приду и буду рад вашей компании за столом.

— С удовольствием, — отвечаю и выхожу из комнаты.

Пока спускаюсь вниз, улыбаюсь. Настроение очень хорошее. Решаю сварить какой-нибудь легенький супчик, которого хватит мне и зверятам, а на ужин все-таки приготовить плов. Надеюсь, в этот раз мне ничто не помешает.

Напевая, очищаю картофель, который удивительным образом появляется в кладовой в дальнем углу, морковь и лук. Отправляю волчье семейство за кроликом. Краем уха слушаю очередную перебранку между Арчи и Алиской. Он что-то сказал на счет воспитания котят, сидящих на кухонном столе, за что тут же отхватил от их гневливой мамани.

— Ты сначала своих заведи, а потом рот открывай в чужую сторону! — заявляет кошка.

— Мои точно не будут сидеть на столе! — квакает жаб, не умея вовремя остановиться.

— Конечно, не будут, головастикам это сделать трудно, у них попы для этого нет! — рычит кошка.

А котята повторяют «попа-попы» и хохочут, заваливаясь на рыжие спины.

Я смеюсь вместе с малышами, уж очень задорно проходит перепалка между вечно недовольным Арчи и язвой Алиской.

Чть позже, поев супа и накормив всю честную компанию, ставлю тушиться плов и решаю сходить к себе в комнату, немного отдохнуть от кухонной жары. Пока иду по коридору, мне снова кажется, что замок как-то изменился. Полы под ногами не скрепят натужно, стекла подмигивают, отражая солнце. Коридор стал словно светлее и шире. И пропал неприятный запах затхлости нежилого помещения. Или у меня галлюцинации, или замок действительно преображается. Это вообще возможно?

Захожу в свою комнату и замираю на пороге с открытым ртом. Теперь я точно вижу, что мне не показалось. Вся мебель выглядит отполированной и новой. Шторы и покрывала — чистыми и свежими. Ткань на стенах — яркой и безумно красивой. Молочного цвета атлас с вышитыми цветами. Не веря глазам, провожу рукой. Чудеса!

А потом мой взгляд падает на комод. Там, в золоченой рамке стоит несколько портретов. Импозантный мужчина средних лет с добрыми глазами и рыжая женщина рядом с ним, молодая, красивая, с хитрым прищуром. И рядом — та же женщина, обнимающая двух мальчишек, лет четырех. Рыжих, конопатых, с широкими улыбками.

И меня словно кто по голове с размаху бьет. Рыжая женщина с хитрым прищуром и дворе рыжих мальчишек! Никого не напоминает, Алевтина?? А если хорошо подумать?

— Алиска?! — открываю дверь и кричу в коридор. — Алиса!!

— Ну че ты горлопанишь? — доносится из кухни.

— Бегом ко мне! Сейчас же!