Глава 6

Чтобы не заблудиться, ориентируюсь на солнце и не делаю резких поворотов. Не то, чтобы я когда-то терялась в лесу, но и начинать не сильно хочется. Иду, диву даюсь. Растения на острове самые разнообразные. Тут тебе и русская березка, и африканская пальма — все смешалось.

Когда я случайно чуть сошла с тропинки, меня попыталась ухватить за ногу Венерина мухоловка — плотоядное растение, обычно питающееся мелкими насекомыми. Но на этом острове оно выросло размером с небольшой подсолнечник и, видимо, решило, что я гораздо питательнее мухи или бабочки. Пришлось испуганно шарахнуться в другую сторону, попутно отвесив оплеуху прожорливому растению и оставив в его пасти кусок платья.

Да-а-а, это тебе не помидорки на даче выращивать. Захотелось всплакнуть, вспомнив свою прошлую спокойную пенсионную жизнь, в которой самым большим волнением было: успею ли я обработать капусту до того, как на нее нападет тля. К счастью, мне повезло больше моих одногодок. Родители оставили мне две квартиры в хорошем районе. В однушке я жила, а двушку сдавала, поэтому острой проблемы с деньгами не было. Плюс, хорошая должность и отличное здоровье позволяли даже что-то откладывать. Все хотела поехать, посмотреть диковинные заморские места.

Поехала. Смотри теперь, Алевтина Прокофьевна, пока глаза не вылезут! И места заморские, и природа диковинная, все как заказывала! Осторожно надо быть с желаниями, это точно. Жаль, поздно понимаешь такую простую истину.

Вот так, слегка задумавшись, но не теряя из виду солнце, иду по лесу. И выхожу к небольшому ручейку. Топаю вслед за течением и попадаю на берег небольшого озера. Вода кристально чистая, видно песок и мелких рыбок возле берега. А чуть подальше плавают особи покрупнее. Задумываюсь, как бы их поймать? Можно было бы приспособить кружевные панталоны…, но как-то не хочется сверкать голыми ягодицами в лесу, учитывая, что платье вот-вот придет в негодность из-за соленой воды, оторванного подола, да и вообще… пожадничал дракон с качеством ткани. Марлю какую-то приспособил под наряд. Ничего, что золотистую, а прочности — нулевой. Ни тебе в лодке поплавать, ни от Венериной мухоловки нормально отбиться. Ну разве же это платье??

Посмеиваясь сама над собой, решаю соорудить из почти оторванного рукава что-то вроде сети. Ругаюсь, что не догадалась захватить ту, из которой вытаскивала котенка. Хотя… тогда явно было не до нее. Оторвав рукав от платья и завязав его с одной стороны на узел, лезу в воду. Ну что сказать? Не жарко. Только недавно согревшиеся ноги моментально замерзают и становятся одного цвета с голубоватыми рыбками, плавающими вокруг меня. Боженьки, надеюсь, они съедобные, а то будет очень жаль, если окажется, что я полезла в такой холод ради ядовитой рыбы.

— Они вкусные, — доносится с берега.

Поворачиваюсь и вижу того самого, рыжего вихрастого котенка, которого спасла вчера.

— Спасибо, — отвечаю и затихаю, стараясь не шевелиться, чтобы побольше любопытной рыбы подплыло ко мне.

Рукав платья, надутый водой, тихонько плавает, готовясь набрать завтрак для нас с котами. Давайте, рыбки, подплывайте ближе, не бойтесь. Впрочем, рыба тут не пугливая, ждать долго не приходится. Уже через пару минут, я выскакиваю из озера, стуча зубами и крепко держа вожделенную добычу: две крупные рыбины и две — помельче.

Завязываю и вторую сторону рукава на узел, чтобы мой улов не уплыл обратно в озеро, а затем посматриваю в сторону рогоза, растущего вдоль правой стороны заводи. Я, конечно, не мастерица, но если поднапрягусь, возможно, вспомню, как меня мама учила вязать лапти. Потому что сейчас, смотрю на свои босые ноги, вопрос обуви стоит очень остро. Ходить по лесу голыми и нежными принцессинскими ступнями сомнительное удовольствие.

Конечно, пока рву листья, режусь несметное количество раз. Тут бы нож пригодился, но я, старая маразматичка, его не взяла, поэтому обхожусь тем, что есть, а именно — белыми ручками Алев, непривычными к тяжелому труду. Собрав приличную охапку листьев, теперь выбираю стебли потоньше и вырываю их вместе с корнем. Это нелегкая работа, зато сразу становится не только тепло, но даже жарко. Корни и стебли рогоза съедобные, отлично пойдут как гарнир к рыбе.

— О, боги! Кто же тут так расшумелся с самого утра-а-а? — недовольный мужской голос заставляет меня остановиться и насторожиться. — Чего молчишь, девица-а-а? Али не слышишь, что к тебе обращается кра-а-а-сный молодец?

— Эм… а вы где, молодец? — спрашиваю, осматриваясь и с удивлением понимая, что никого рядом нет, кроме рыжего котенка, с любопытством трогающего лапкой, шевелящуюся в оторванном рукаве платья рыбу.

— Да вот, прямо перед тобой сижу, нешто слепа-а-ая? Жаль, молодая така-а-ая, — доносится откуда-то снизу.

— До сегодняшнего дня я на зрение не жаловалась, — отвечаю, отодвигая кусты рогоза и видя большой лист кувшинки, на котором сидит огромная, зеленая и пучеглазая жаба. — Ну так, что? Покажешься?

— Да вот он я!

Вздрагиваю и отпрыгиваю, внезапно осознав, что со мной разговаривает земноводное.

— Вот только не надо таких испуганных глаз, барышня-а-а! Я не какая-то там уродливая жаба-а-а! Я — принц!

— Да ну? — переспрашиваю, разглядываю вылупленные глаза и бородавки на жирном теле «прынца».

— Да-а-аже не сомневайся. А чтобы убедиться наверняка-а-а, возьми меня в свои нежные ручки и поцелуй. И тогда-а-а мы сможем жить долго и счастливо, — сообщает радостную новость жаб, мимоходом поймав длиннющим языком сочного комара.

Я слегка зависаю от наглости жабы.

— Барышня, а-а-а что это ты та-а-ак смотришь на меня?

— Как так?

— Подозрительно, — прынц громко сглатывает.

— Я не на тебя смотрю, а на твои упитанные лапки.

— И ничего они не упита-а-анные. Это все мускулы! Тоже мне, зна-а-аток, не можешь отличить жирок от мускула.

— Да ты знаешь, мне в нынешней ситуации вообще все равно: мускулы или жирок. Главное — бедрышки крупные, мясистые. Сделай мне одолжение, помолчи минутку, я пытаюсь вспомнить французский рецепт моей бабушки.

— Что за-а-а рецепт? — интересуется жаба.

— «Лягушачьи лапки под сливочным соусом», — отвечаю, преувеличено кровожадно облизываясь.

— Э…Э… барышня. Ты чего это?? Я к тебе со всей душой, можно ска-а-а-зать, а ты вот та-а-ак.

— Голод — не тетка, знаешь ли, — говорю, хватая жабу за те самые, крупные лапки и переворачивая вниз головой. — Стушу тебя в сливках, а тогда уже, так и быть, поцелую.

— Не!! Не на-а-адо! Не надо меня целова-а-ать! Я передума-а-ал! — визжит прынц, пытаясь вывернутся из моих цепких пальцев.

— Глупости какие, — отмахиваюсь от его жалких попыток спастись, — ты же прынц. А я — принцесса. Нам была судьба встретиться.

— Никакой я не принц! Я… я пошутил! Купец я, причем не са-а-мый богатый!

— Кто-о?? — от удивления я едва не роняю упитанную жабку.

— Купец! Был. Больше ничего не ска-а-ажу!

Переворачиваю жабу головой вверх и долго смотрю в выпученные глаза.

— Не ешь меня, я еще пригожусь, — прынц жалобно цитирует мне одну известную сказку.

— Да на что ты пригодишься-то? В суп, разве что.

— Не надо в суп! Я зна-а-аю место неподалеку, где ра-а-ков много. И еще поляну, где ягод полно. Все пока-а-жу — сыта будешь. Это же куда вкуснее, чем мои мускулистые ла-апки.

Тут жаба косит глазом и замечает рыжего котенка, прыгающего за травинкой.

— А это часом не А-а-алискин сынок? — внезапно спрашивает.

— Он самый, — отвечаю удивленно. — Мы все вместе живем на берегу, в лодке. Пока что. Может позже и лучше что найдем.

— Ой, барышня, а возьми и меня к себе жить, ква-а-а?

— А ты мне зачем?

— Я же уже дока-а-азал, что полезный. Места тут все знаю. А хочешь… — жаба едва не выскальзывает из моих рук, — хочешь, покажу, где тут домик есть? Ма-а-аленький, но тебе одной хва-а-атит. Тогда возьмешь с собой?

Ну что делать? Пришлось пообещать, что возьму и его в домашние питомцы. Дом нам, и правда, нужен. Не в лодке же все время ночевать?

Жаб и правда, показал мне небольшой, но уютный домик. Деревянный, с маленькими окошками, сенями, одной большой комнатой с печью во всю стену и второй малюсенькой спальней на одну кровать.

Решаю, пока схожу за Алисой, оставить дом открытым, чтобы хоть немного выветрился тяжелый затхлый дух. Жаб остается в комнате.

— Я, — говорит, — сторожить буду, чтобы никто чужой не зашел.

Сказал и запрыгнул на скамью, горделиво раздув шеки. Махнув на него рукой, выхожу из дома.

Сложив улов и рогоз в сенях, торопливо иду назад, к побережью. Руки и ноги уже слегка трясутся. Все-таки полдня делами занимаюсь, а завтрака еще не было. Непривычен принцессе такой распорядок дня.

Когда выхожу на берег, Алиска встречает меня нахохленной мордой, рядом с ней сидят двое котят. Мне становится понятно, что мелкий уже рассказал, кого мы повстречали.

— Ты зачем Арчибальда взяла к нам? — без предисловий устраивает допрос кошка.

— Арчибальда? — прикидываюсь непонимающей, одновременно с этим, собирая вещи из лодки.

— Жабу! — почти рычит рыжая питомица.

— Ах, жабу. Да, взяла, — деловито складываю все себе в рваный подол. — Он оказался очень полезным животным. А что? Ты имеешь что-то против него?

— Имею.

— Если имеешь — говори. Я подумаю над твоими словами.

— Он наглый! И тупой! И мерзкий бородавочник!

— Бородавочник — это другое животное, — корректирую бурные кошачьи высказывания. — А Арчибальд оказался очень полезен. Благодаря ему мы сегодня будем ночевать в доме, а не под открытым небом, укрывшись листиками. Вам, котам, может так и подходит, у вас шубка теплая. А я, извините, мерзну.

— Ты не слышишь, что я говорю? Он наглый и противный!

— Слушай, я уже поняла, что у вас с ним старый конфликт. Вернее, у тебя с ним, потому что Арчи о тебе не сказал ни одного дурного слова…

— Правда? — кажется, кошка удивлена, сложно сказать точно, по морде не понять.

— Правда. И тем не менее, он выполнил свою часть сделки — показал дом и места, где можно разжиться едой. А значит, и я свою часть договора обязана выполнить. Иначе, это бесчестно, а я так поступать не согласна. Даже ради тебя.

— Ты в курсе, что собралась выполнять какие-то обязательства перед жабой? — спрашивает Алиска уже привычным ехидным тоном.

— Ну я же советуюсь с кошкой, почему не могу договариваться с жабой? — отвечаю ей в тон. — Ну так что? Идешь? Или предпочтешь тут жить? Я там рыбку, кстати, поймала…

— Ладно уж. Не бросать же тебя. Как там у вас классик говорит? «Мы в ответе за того, кого приручили»?

— Ого! Ты и такое знаешь? Бывала на Земле?

— Ой, где я только не бывала, — фыркает кошка, перегоняя меня на узкой тропинке и устраиваясь впереди, так и нарываясь, чтобы я подпихнула ногой ее пушистый зад.

— О, смотри, кто пожа-а-аловал, — встречает нас с порога гостеприимный Арчибальд.

Алиска его игнорирует напрочь, проходит мимо и устраивается в спальне на кровати, туда же забегают и ее котята.

— Ой, подума-а-аешь, важная цаца, — обиженно квакает зеленый.

Я не особо обращаю внимание на звериные разборки, у меня поважнее дела есть. Обнаружив в сенях метлу, принимаюсь за уборку помещений. Потом мою пол, имеющуюся старую, закопченную посуду. Быстренько стираю постельное белье, очень надеясь, что к вечеру оно высохнет.

Напоследок остается самое трудное — растопить печь. Давненько я этого не делала. Пока почистила от золы, пока принесла дров. Когда зажгла, дым пошел в дом. Кашляли все. Если кашляющую кошку я еще могла себе представить, то упавший вверх брюхом и истекающий слезами жаб — это нечто сюрреалистичное.

Понятное дело, поесть мне удалось уже ближе к вечеру. Рыба была настолько вкусная, что я ее съела за минуту. Так же быстро умяла сочные стебли рогоза и мучнистые его корешки. А потом неторопливо, смакуя, пила горячий чай из ягод. Бо-о-оже, я об этом мечтала весь день — выпить чего-нибудь горяченького.

Листья рогоза я выложила в сенях, чтобы они немного привяли и их можно было плести. А пока нет лаптей, хожу в чьих-то старых вязаных носках — найденных в спальне.

Спать ложусь в кровать. И уже одно это заставляет улыбаться. Арчибальд уютно устраивается в большой комнате, рядом с глиняной миской, наполненной водой, потому что у него, видите ли, постоянно сохнет кожа. Коты снова облепливают меня, довольно мурча. Засыпаю я мгновенно, едва коснувшись головой твердой, плотно сбитой подушки.

А ночью просыпаюсь от ощущения, что вокруг дома кто-то ходит…