Глава 24

Влетаю в здание университета и несусь в сторону туалета. Боже, я, наверное, похожа на пугало, с красным лицом, распухшим носом и размазанной тушью! А главное, трясёт всю, и успокоиться никак не получается.

— Лиз, я здесь! Жду тебя, куда запропастилась? Пара сейчас начнётся! — слышу откуда-то сбоку голос Арины.

Не реагирую, проношусь мимо, желая поскорее спрятаться от всех и попытаться привести себя в порядок. В первую очередь — на ухнарь расшатанные нервы.

Влетаю в туалет, захлопываю за собой дверь, останавливаюсь возле раковины. Всхлипываю и рассматриваю своё лицо в зеркале, висящем напротив. Первое мгновение ничего толком не вижу, из-за слёз. Моргаю, смахиваю их, стараюсь сосредоточиться. Постепенно изображение становится чётким.

Тушь не потекла, надо же! А стоит не так уж и дорого. Хоть это радует, в остальном же всё просто ужасно: лицо пылает, губы дрожат, а новые слёзы упорно набегают и набегают, вытекают из-под ресниц и катятся по щекам. И я даже не представляю, как остановить этот поток.

«Прости меня».

Зачем он это сказал? Зачем ему моё прощение?

Шмыгаю носом и принимаюсь копаться в сумке, ища влажные салфетки и пудреницу. В этот момент дверь распахивается и в туалет влетает Арина.

— Лиза, что случилось? — орёт с ходу и бросается ко мне.

— Ничего, — всхлипываю, быстро смахиваю слёзы.

— Не ври! Что произошло? Живо рассказывай! Кто тебя обидел?

В ответ отвожу глаза. Я не умею жаловаться или, правильнее сказать, — делиться своими переживаниями. Меня никто и никогда не пытался выслушать. Привыкнув держать эмоции внутри и не искать утешения, теперь просто не в состоянии рассказать Арине о том что, так сильно расстроило. Но подруга не оставляет мне выбора.

— Немедленно Тапова! Ты не выйдешь отсюда, пока я не узнаю, что с тобой случилось.

Вздыхаю и вытаскиваю из пачки влажную салфетку. Осторожно протираю лицо, стараясь не размазать тушь.

— Артемьев... — голос срывается, не могу продолжать.

— Что Артемьев? Приставал? Домогался? — сверлит взглядом Арина.

— Он поцеловал меня... Ну пытался, — произношу и замираю.

При воспоминании о горячих губах Яра на моей коже всплеск жара пробегает по всему телу, опаляет каждую клеточку.

— И всё? — подруга распахивает глаза и хлопает накрашенными ресницами.

— В смысле, и всё? Это ведь Артемьев! Артемьев, понимаешь? Он меня схватил и говорит: целуй, целуй, ты должна! А потом сам поцеловал!

— Блин, Лиз! Я чёрте что подумала, когда ты пронеслась мимо в слезах!

Надуваю губы и отворачиваюсь. Обиженно шмыгаю носом, пока вытираю салфеткой слёзы и припудриваю лицо.

Арина просто не понимает! Но откуда ей знать, что Яр — мой личный демон! Он задался целью свести меня с ума, и у него великолепно получается.

— Ну ладно, не дуйся. Козёл он, что лезет с поцелуями без разрешения! Да именно так! Сначала нужно предложить девушке встречаться... — подруга принимается загибать пальцы.

— Он предложил... — выпаливаю и захлопываю рот, моментально краснея.

— О! Да ты чё? Ну ни фига себе! А чего тогда ты рыдаешь? Ну, Лиз, ну серьёзно? Он красивый, умный, спортивный, высокий, с деньгами, между прочим. Чего тебе ещё нужно?

— От него — ничего! То есть чтобы отстал, и всё. Пойми, наконец, — я совсем другая, не такая, как ты! Я просто притворяюсь нормальной девушкой! Просто притворяюсь! И он это знает! На самом деле — я изгой и лохушка, которую гнобили всем классом. И Артемьев был во главе! — выпаливаю всю правду о себе.

Мне неприятно это говорить, но слушать, как Арина доверчиво восхваляет демона — выше моих сил.

Подруга замирает, и некоторое время молча смотрит расширившимися глазами. Хмыкает задумчиво, открывает рот, будто хочет что-то сказать и закрывает, не произнеся ни слова. Видимо, мои откровения произвели впечатление.

Эх, ну почему я вовремя не прикусила свой язык? Теперь лишусь единственной подруги, да и остальные девчонки общаться перестанут, если узнают! Но поздно, да и сил нет больше притворяться. Я ведь всегда, каждую минуту ощущаю себя самозванкой. Боюсь, что вот-вот раскусят и отвернутся. Пусть уж так...

— Вот это поворот... Что же ты сразу не сказала? Обалдеть! Это он тут такой смелый стал? Ох и Артемьев! Хотя... Ты знаешь, Лиз... Мне кажется, что он тебя всё-таки любит. Он так смотрит, пока ты не видишь. Ну, я тебе серьёзно говорю, это все замечают, — Арина приходит в себя и начинает тарахтеть.

— Ариш, ты меня слушаешь вообще? — ловлю взгляд подруги.

— Ну да! — возмущённо выпаливает она.

— Со мной ни один парень не захочет встречаться. А уж тем более Артемьев!

— Да почему?

— Да потому! Я хуже остальных, неужели ты не понимаешь?

— Не хуже! Ты красивая! Умная ещё, иначе как попала в нашу группу? Ты милая, с тобой хорошо и легко! Всегда слушаешь, не грузишь, не ноешь, ещё аргументы нужны?

— Для тебя, возможно. Но не для других.

Арина упрямо выпячивает вперёд подбородок и, отчаянно жестикулируя, принимается убеждать в обратном. Рассказывает, что остальные студенты думают обо мне. Со слов подруги получается, что я многим нравлюсь.

Скорее всего, это её сугубо личное мнение. Но всё равно приятно слышать. На душе как-то легче становится.

— Ладно, идём на пару. Мы и так опоздали.

Складываю салфетки и пудреницу в сумочку и, бросив последний взгляд в зеркало, шагаю в сторону двери.

— И вообще, Лиз, с тобой многие из парней хотели бы встречаться. Только Артемьева опасаются. Он в первый же день дал понять, что ты — его, и лучше не лезть, — добавляет Арина.

— Не напоминай мне о нём, — поджимаю губы.

— Ладно, идём, — соглашается вроде, но при этом лукаво сверкает глазами.

Уже подходя к аудитории, в которой проходит первое занятие, оборачиваюсь к подруге.

— Спасибо...

Она пожимает плечами и растерянно улыбается.

— За что?

— За поддержку... — голос срывается, и я быстро отворачиваюсь.

Но на душе действительно легче. Неужели есть люди, которые принимают меня такой, какая я есть? Даже представить себе не могла. Но как это здорово!