Глава 25

Выговорившись подруге и поняв, что она вовсе не собирается прекращать наше общение, немного успокаиваюсь. Во всяком случае, дышать становится легче.

Мы опоздали на пару, но преподаватель закрыл на это глаза, просто попросил усаживаться на своё место и продолжил читать лекцию.

Мне до сих пор кажется странным хорошее отношение со стороны педагогов. Всё никак не привыкну. Подсознательно вновь и вновь ожидаю нападок в свою сторону, как было в школе.

Но на самом деле я сейчас и выгляжу по-другому: табачным дымом не пахну, да и утюг смогла купить, поэтому в мятых шмотках тоже не появляюсь. На мне приличные туфли, нормальные платья, есть парочка свитшотов и джинсы. Одежды немного, но всё новенькое и достаточно хорошего качества.

В школу-то я ходила иначе. Там вообще иной раз позорно было появляться, настолько убогой выглядела моя одежда, а за обувь вообще молчу — потрёпанные кеды я таскала зимой, летом и в межсезонье. Ноги мёрзли, постоянно промокали, но как не странно, я почти не болела. Сама не знаю почему.

А в начальной школе ещё и с колтунами в волосах приходила, потому что у меня не получалось, как следует расчесать и заплести волосы самостоятельно. До сих пор стыдно вспоминать!

Ну кто полюбит такую замарашку? Никто, в том-то и дело! Умом я всё понимаю, стараюсь бывших учителей не судить, но в душе всё равно чувствую обиду и горечь. Понятия не имею, как со всем этим справляться!

Ладно. Неважно. Не сейчас. Нужно сосредоточиться на лекции. Достаю тетрадь, начинаю записывать.

Артемьев больше не трогает. Притих на своём месте, сидит, строчит что-то сосредоточенно. Но всё равно остро ощущаю его присутствие. Не вижу, но чувствую. Всеми клеточками тела, всей своей глупой, доверчивой душой!

Он мой враг, мой кошмар, и моё наваждение, от которого невозможно избавиться! А я хочу, очень-очень хочу забыть о нём навсегда! Вот честно-пречестно!

Мозг уныло бубнит о том, что Ярослав — чистейшее, безусловное зло. А предательское тело всё напряглось, застыло, органы чувств сосредоточенно ловят сигналы. Запах, каждое движение, каждый вздох.

Я его ненавижу. Но... Впитываю, витающий в воздухе древесный аромат — парфюм Яра, слишком взрослый, слишком мужской...

Ненавижу...

Ловлю скрип стула, шорох страниц, стук ручки о деревянную столешницу.

Ненавижу...

Забыв обо всём, бросаю взгляд в сторону. Боковое зрение выхватывает резковатые черты лица, светлую чёлку, то и дело падающую на лоб. И не нужно смотреть долго, хватит доли секунды. Остальное живо дорисует воображение.

Достаточно! Нужно сосредоточиться на лекции. Мне просто необходимо хорошо учиться, иначе лишат стипендии, тогда вообще не представляю, что и делать.

Каким-то неимоверным усилием воли заставляю себя вникать в слова преподавателя. Через время даже увлекаюсь и перестаю думать об Артемьеве.

А он не отвлекает, как обычно. Отстал. Фух... Слава богу... Теперь я спокойна. Эх... Точно? Вроде да. Но всё же... Нет, неважно. Пусть лучше не приближается.

На большом перерыве вместе с одногруппницами выходим из здания универа, чтобы посидеть на скамейке и подышать свежим воздухом.

Осень в этом году — тёплая и солнечная, наверное, поэтому всех студентов так и манит проводить каждую свободную минуту на улице. Из-за этого в университетском дворе достаточно оживлённо.

Мы с девчонками расположились на одной из свободных лавочек, в ожидании следующей пары.

— Артемьев приехал на новенькой тачке, — заявляет вдруг Ульяна. — Дорогая, судя по всему. Ну, тачка. Я не особо разбираюсь в этом, но выглядит круто.

— Вау! Ты слышала, Лиз? Значит, ему уже восемнадцать стукнуло. Большой мальчик, — восклицает Арина, бросая на меня многозначительные взгляды.

Закатываю глаза и ничего не отвечаю. Подумаешь! Да и вообще, мне плевать и на Яра, и на его тачку! Ну почти...

Девчонки принимаются обсуждать машину Артемьева, выяснять, какого она цвета, где он её поставил, и болтать прочую чепуху. Я в разговоре не участвую. Хотя на самом деле, мне тоже интересно взглянуть, на чём теперь катается демон.

Ко мне Ярослав больше не подходит. Не пытается схватить за руку или что-то сказать. Подействовали, видимо, мои слова. Он же на самом деле не думал, что я всё забыла? Годы насмешек и оскорблений невозможно перечеркнуть одним «прости».

Рада бы забыть, но не получится. Много раз слышала, якобы нужно прощать, чтобы обида не разъедала изнутри и на душе будет легче. Но вот как это сделать? Можно приводить сотни доводов — зачем, но практически невозможно найти одну малюсенькую подсказку — как.

Нет, я пытаюсь! Мысленно твержу, что прощаю своих обидчиков: Яра, Колоскова, Маринку, Аньку, всех остальных... Легче не становится. Ведь в душе продолжает жить обида. Искренне не могу понять: ну что я им сделала всем? Чем заслужила тот негатив, что потоками лился на голову на протяжении стольких лет?

Я же ни разу в жизни не говорила кому-либо гадостей, не обзывала, не ябедничала, не сплетничала, вообще никаким образом не трогала одноклассников. Сидела в уголке, на самой последней парте в дальнем ряду, куда посадила ещё первая учительница, чтобы глаза не мозолила. Меня не видно и не слышно ведь было! Но они упорно издевались, выставляли посмешищем, всеми силами старались сделать больно.

И вот эти мысли не дают покоя. Продолжают рвать и без того истерзанную душу, отравляя её ядом обиды. Я не ангел — взять и простить. Хотя, конечно, очень-очень жаль! А ещё стоит мне начать копаться в этом, всплывает основной виновник — я сама.

Травят только слабаков. И я отчаянно ругаю себя за то, что такая слабачка. Мечтаю научиться давать отпор, ведь с каждым днём всё яснее понимаю — никто не придёт и не спасёт. Рассчитывать в этом мире можно только на себя.

Вот только, как не попадать в подобные ситуации? Как отвечать, если боишься сказать лишнее слово? Как противостоять уверенным и наглым, если считаешь себя ничтожеством? У меня нет ответов, я в тупике, из которого не вижу выхода.

Надеюсь, время лечит. И растоптанную самооценку в том числе. Не уверена, но мало ли. А вдруг? Возможно, когда-нибудь получится забыть о тех унижениях, что пришлось перенести. Сейчас же я просто отчаянно заталкиваю эти воспоминания в уголок сознания, где их меньше видно, и учусь жить без оглядки на прошлое.

Если бы ещё чёртов Артемьев постоянно не напоминал о нём! Из-за него забыть о годах травли гораздо труднее. Он ходячее напоминание о пережитых унижениях. И это не всё.

В последнее время появилось ещё что-то... Мучительное, бередящее душу, посыпающее все мои раны крупной солью. А ещё — томительное. Вяжущее, как недоспевшая хурма, болезненно-притягательное.

Яр действует на меня странным образом, и разобраться в этих ненормальных изменениях самостоятельно никак не получается.

Всё оставшееся время до конца занятий постоянно возвращаюсь мыслями к произошедшему утром. Руки, то и дело тянутся к лицу, невыносимо хочется прикоснуться к тому самому месту, куда поцеловал меня Артемьев. Я и сама не замечаю, как вновь и вновь веду кончиком пальца по нижней губе, и стоит мне дотронуться, как электрический разряд прожигает тело.

У Ярослава тёплые, сухие и мягкие губы. Во всяком случае, ощущались они именно так.

Жвачкой от него больше не пахнет. Повзрослел? Бросил дурацкую привычку перемалывать мятные подушечки? Без примеси мяты его запах изменился. Стал другим. Мужским. Именно так.

А ведь Яру уже восемнадцать, он и есть мужчина.

Блин, обязательно об этом думать? О нём? Почему так сложно перестать? Надо постараться.

После пар не спешу уходить. У матери выходной, не особо хочу с ней встречаться. В последнее время она злится всё сильнее, орёт постоянно, требует бросить университет. И хотя я ужасно голодна, всё изо всех сил оттягиваю дорогу домой.

Прощаюсь с девчонками, которые, наоборот, торопятся убежать по своим делам. Медленно складываю в сумку тетради, перебираю всё несколько раз, попросту тяну время.

Опять забываюсь и вновь трогаю пальцем губу. В тот же момент ловлю на себе пристальный взгляд. Поднимаю глаза и бурно краснею — Яр смотрит прямо на меня, довольно ухмыляясь.

Проклятый демон! Неужели догадался? Хотя всё очевидно!

Отдёргиваю руку, неловко вскакиваю с места, чуть не опрокинув стул. Хватаю сумку, нервно оглядываюсь по сторонам, запоздало понимая вдруг, что и студенты, и преподаватель уже покинули аудиторию. Остались только я и Артемьев.

Сердце замирает и отказывается заводиться по новой. Лёгкие тоже не качают кислород. Наверное от этого колени слабеют, ноги вдруг делаются ватными, а в груди огненный шар зарождается, выбрасывая обжигающие искры в кровь, отравляя её опасным бесовским пламенем.

Яр подходит ближе, протягивает руку и касается моей губы, того самого места, где только что я сама водила пальцем.

— Мне тоже понравилось. Но слишком мало, не находишь? Попробуем по-настоящему?