Глава 41

Не буду плакать. Вот не буду, не буду!

Ага... Слезам всё равно. Моё решение на них не влияет, от слова — совсем. Как текли по щекам, так и продолжают.

Безумная печаль раздирает душу. Кромсает и давит, вызывая новый поток рыданий. Так больно! Почему так больно, просто не понимаю!

Я вовсе не хотела наказывать Артемьева. Да и вообще никого не хотела. За все эти годы я ни разу не мечтала о каком-либо возмездии обидчикам, мести за свои унижения. Мне нужно было только одно: чтобы они все от меня отстали. Оставили в покое, перестали замечать. В этом случае я испытывала бы к каждому из своих мучителей искреннюю благодарность. А делать больно в ответ даже мысли не возникало.

Но вот получилось отомстить, само собой, причём. И не кому-то, а главному врагу, тому, кто издевался больше всех. Вроде надо радоваться... А я рыдаю уже второй час подряд и не могу остановиться!

Вспоминаю лицо Ярослава, и сердце разрывается, вот реально, на мелкие кусочки! Раскалывается, на физическом уровне ломается, иначе, почему так болит в груди?

Я его не люблю. Я его ненавижу! Это правда. Так и есть. Мне незачем врать ему и тем более себе. Но почему тогда рыдаю? Почему никак не успокоюсь?

На самом деле, я вовсе не хочу, чтобы он страдал. Заслужил демон этого или нет, неважно. Ведь добивалась я совсем другого. Мне хотелось спокойствия. Просто жить, и чтобы никто не трогал, не манипулировал, не использовал в своих целях, в конце концов!

Правильно поступила, отказавшись играть по его правилам. Это не моя игра, я её не выбирала.

«Как заговорила!» — ехидно шепчет внутренний голос.

Да. Постепенно моё мировоззрение меняется. Больше не хочу жить как раньше. Вот ведь что делает свобода! Избавившись от постоянного прессинга матери-алкоголички, я смогла и на остальной мир посмотреть другим взглядом. Оказывается, не обязательно идти против себя. Подчиняться любому, кто решит командовать.

Ярослав помог мне уйти из дома, но сам с огромным удовольствием взял на себя роль моего «покровителя» и беззастенчиво пользовался своим положением.

Я не разрешала ему прикасаться, обнимать и уж тем более целовать! Он не должен был этого делать.

А что, если завтра он захочет большего? Затащит меня в постель? К этому я однозначно не готова, но не думаю, что мои робкие попытки отказаться будут восприняты им всерьёз. Он ведь не спрашивает, просто берёт.

После того поцелуя я больше не думаю, что он хочет унизить или посмеяться. Нет, он впивался губами так, будто сходит с ума по-настоящему. Я остро чувствовала его сумасшествие.

А ещё...

Что? Знаю, но боюсь произнести это слово, применить по отношению к себе.

Но Яр... Он это сказал. Сам.

Я тебя люблю...

Мне никто и никогда не говорил таких слов. Даже в шутку. Меня никто и никогда не любил. Вообще никто. Лиза Тапова и любовь — две вещи несовместимые. Понятия не имею, что из себя представляет это чувство.

Я и сама никогда не любила. Ни маму, ни бабушку, которую очень плохо помню. Боялась — да. Слушалась — да. Жалела — да, и сейчас жалею. Но жалость и страх — это не любовь. Не то светлое чувство, о котором пишут в книгах.

Говоря откровенно, сейчас, после откровения Ярослава, я больше не верю, что любовь — нечто приятное или доброе. На самом деле — это чистая боль. Она заставляет умываться слезами, режет горло колючими спазмами, выворачивает нутро наизнанку.

Боюсь даже представить, насколько мучительно испытывать это ужасное чувство по-настоящему! Искренне кого-то любить.

Когда я отказала... У демона реально потухли глаза. Как будто выключился внутренний свет. Он перестал дышать, застыл с болезненным выражением на лице, побледнел. Я видела, как дрожали его пальцы, как поникли плечи, как зубы впились в губу до крови.

Яр уходит, а я чувствовала, что одно моё слово, и он вернётся. Прибежит, забыв обо всём. Но молчала. Молчала, потому что голосовые связки сдавило колючей проволокой, и слова привычно застряли в горле.

Я не могу полюбить Артемьева. Полюбить нормальной, здоровой любовью, а не сигануть вслед за ним в кипящую пучину из страстей и боли. Сейчас я болтаюсь где-то на краю этого омута, не в силах отойти, но и не решаясь прыгнуть. Он меня завораживает, притягивает и пугает одновременно, обещанием сжигающих дотла страданий.

И по-другому не будет. Только не с ним. Не с Артемьевым. Не с демоном моего личного ада.

Для начала нужно простить его. За все унижения, за слёзы в школьном туалете, за то маниакальное желание — причинять боль.

Но как? Не знаю как, понятия не имею! Получается, я знакома с двумя Артемьевыми: с тем Яром, что ненавидит. И другим, который с таким же неистовством любит.

Но я не могу принять этих чувств, они меня просто убьют, раздавят в лепёшку, разнесут в клочья! Моя расшатанная психика, просто не справится, у неё нет ресурсов.

Весь вечер и половину ночи рыдаю в подушку. А потом, когда сил совсем не остаётся, засыпаю, измотанная и опустошённая.

Утром чувствую себя немного лучше, а вот выгляжу просто ужасно. Глаза опухли от слёз и покраснели, лицо осунулось. Умываюсь, с помощью косметики пытаюсь привести себя в порядок. Пью кофе, не чувствуя вкуса.

В университет идти совсем не хочется, но выбора нет. Я не могу прогуливать, скоро экзамены. Поэтому преодолеваю внутреннее сопротивление, одеваюсь, кладу в карман свой старый телефон и шагаю на занятия.

Пользоваться вещами Ярослава больше не буду. Хотя он их не забрал. Но это не важно, отдам позже. Когда он успокоится. Когда успокоюсь я.