Глава 19

Следующий день напоминал полный кавардак. Когда проснулась, Керин, вопреки всегдашней привычке, не покинул спальню и с видом плотоядного паука наблюдал, как я натягиваю платье, а потом неловко справляюсь с застежками. Меня смешил его пристальный взгляд и смущал вид его по-прежнему обнаженного тела, едва прикрытого одеялом. Возможно, именно поэтому я не попросила о помощи. Но как только я закончила, он вдруг резко подался вперед, схватил меня за руку и потянул на себя. Невзирая на праведное возмущение и полновесное сопротивление, освободил от платья за считанные секунды, а меня, визжащую, подмял под себя. Закусил губу и выжидал, когда я закончу ругаться и сама потянусь за поцелуем.

— Керин Шакка! — теперь я уже смеялась. — Ты по критериям любого мира пенсионер, а ведешь себя, как мальчишка!

— Я чувствую себя мальчишкой. Только никак не могу понять, почему ты ко мне обращаешься так неуважительно? Я отвык…

— Привыкай!

— Уже.

— Тогда чего ждешь? Когда я сама себя возьму?

— На это будет интересно посмотреть, но… в другой раз.

Он наконец-то перестал сопротивляться нам обоим и поцеловал. Кажется, мы ни разу не прервали поцелуя, пока он входил в меня, вынуждал выгибаться навстречу, и даже когда я стонала от последней волны оргазма.

К подобному несложно привыкнуть, особенно когда нравится буквально любое его действие. И даже его суперспособность раздражать в самый неподходящий момент:

— А теперь можешь попробовать одеться. Снова.

— Нет уж! Даже пытаться не стану!

— Подходит.

Я рассмеялась, глядя в потолок:

— Грозный некромант превратился в мальчишку!

— Ничего подобного. Я очень сдержан.

— Одевайся первый! Только в этом случае я буду в безопасности!

— Думаешь, что сейчас ты в безопасности?

Пришлось повернуть голову и встретиться с ироничным взглядом. И без объяснений понятно, что стоит только сделать резкое движение, как свистопляска повторится. Я не была против провести в постели и целый день, но в животе уже урчало от голода. И потому я ввернула последний козырь:

— Кстати, а у кого-то целый ёки в подвале!

Керин вздохнул, сел и тут же потянулся за своей одеждой. Похоже, это означало, что игра закончена. И все равно, утро перед днем кавардака выдалось на удивление приятным.

Завтрак тоже протекал легко, приправленный отличным настроением и чуть заметным флиртом в каждой фразе. После господин Шакка направился решать дела, а я намерилась поговорить с Марушкой, ставшей свидетельницей наших нежностей.

— Ты больше не ревнуешь? Давай с посудой помогу!

— Пф! Зачем мне ревновать? Ты это, Оленька, себе придумала — мол завидовать все должны. А чему тут завидовать? У господина Шакки характер тяжелее, чем взгляд! Не то что у…

Марушка осеклась, поэтому я закончила вместо нее:

— Не то что у Эльрика?

Она, как если бы команды ждала, тут же забыла про тарелки, села за стол, щечку ладошкой подперла и мечтательно уставилась в стену.

— Знаешь, Оль, что у Эльрика нашего светлейшее будущее в магии? Даже господин Шакка это не отрицает!

— Да, слыхала.

— А волосы до чего золотые! Никогда раньше не замечала!

Справедливости ради, Эльрик на самом деле был очень привлекательным. Я слушала вполуха восторженные охи служанки, но вознамерилась серьезно обсудить этот вопрос и с самим предметом девичьих фантазий. В искренности Марушки сомневаться не приходилось, но ее сердце сейчас очень ранимо — гораздо в большей степени, чем у любой другой романтично-настроенной девицы, ведь она только учится чувствовать.

С этого разговора я и начала наш «урок чтения». Вывалила Эльрику все свои сомнения о его моральном облике, но парень удивил:

— Ты тут себя самой умной считаешь, Ольга Сергеевна? А то я не знаю, что господин Шакка никому своих слуг в обиду не даст! Сам он с ними что угодно может делать, да вот другим не позволит.

— Так Марушка тебе нравится?

— Нравится! — он и не думал тушеваться. — Я больше скажу! Еще с месяцок ее по углам пожамкаю, да женитьбу предложу!

— Женитьбу? — я поначалу оторопела от такой скорости событий, но сообразила: — Ах, ты жук скользкий! Боишься, что на мелких поручениях себе продление жизни не заработаешь, но если супругом Марушки станешь, то тут господин Шакка уже не отвертится?! Хоть он и строит из себя холодного чурбана, но эта его привязанность к слугам — точно более надежный способ, чем все твои выкрутасы!

— А что тут такого? — Эльрик развел руками. — Любовь прекрасна! Любовь с бонусами прекрасна вдвойне! Давай уже заниматься.

Я решила не спорить. Хоть его позиция и была немного циничной, но и признание о симпатии прозвучало. И Эльрик точно не обидит Марушку — хотя бы из-за страха перед Шаккой. А если он и не будет любить ее в той же степени, как она его, так что ж поделать. Замуж и за меньшее выходят, даже в моем мире. А уж Марушка настолько уязвима эмоционально, что может и вовсе в капкан любому отморозку попасться. Возможно, Эльрик и есть ее самый лучший вариант. Так что, хоть меня немного и возмущало происходящее, но я предпочла заткнуться.

И хоть понимала, что чтению мне теперь учиться ни к чему, все равно постаралась. Даже одну фразу целиком осилила. Наверное, чтобы просто занять время.

После того, как отпустила Эльрика к его будущей невесте, долго сидела в библиотеке, рассматривая картинки в книгах про демонов и размышляя. А ближе к вечеру тихо спустилась в подвал. Остолбенела, когда за решеткой разглядела ёки. И он говорил что-то сидящему на стуле Керину — так тихо, что я не могла расслышать. Так и мялась в стороне, пока они не закончили, и господин Шакка не подошел ко мне.

— Сегодня он съел эмоции гаки, и это подняло настроение. Или ты вчера все-таки наметила правильный путь. Если хочешь сама с ним пообщаться, я не стану возражать.

Я не хотела общаться с ёки. Выглядывая из-за плеча некроманта, только головой трясла:

— Керин… ты видишь то же, что и я?

— Да. Объевшись гакой, демон принял твой облик. Он не настолько стар, чтобы каждому показывать что-то свое. Наверное, решил, что это лучший образ для мирного разговора со мной.

За решеткой стояла истинная я: во вчерашнем платье, немного встревоженная, но неловко улыбающаяся. Это было очень необычно и неожиданно, но не пугало.

— Как странно…

— Ничего странного.

— Нет же, странно! — я перевела взгляд на улыбку Керина и сама рассмеялась догадке: — Ты ведь понимаешь, что это почти признание? Ёки неосознанно подкидывает самый приятный образ, сам же говорил!

— Тут другое. Пойдем ужинать.

Я со смехом подхватила его под руку:

— Ну, конечно, другое! Да признайся уже честно: ты думал обо мне и просто не оставил бедняге ёки выбора!

— Совсем не думал. Демон посчитал, что ты единственная, кто может злоупотреблять моим терпением. И разве он ошибся?

— А разве я злоупотребляю?!

— Кстати, хотел напомнить, чтобы при посторонних ты не смела мне тыкать. Не ставь мою многолетнюю репутацию грозы всего государства под сомнение.

— Постараюсь! Но если честно, то немного сердечности даже твоему образу не помешает!

— Помешает.

— Диктатор и тиран! Да как только не надоедает быть постоянно таким раздражающим!

Он вдруг развернул меня за талию, подтянул к себе и поцеловал. А я с большим удовольствием обняла его за шею, предвкушая очередную ночь впереди. Надо успеть получить все удовольствия, чтобы дома было что вспомнить!

Однако ужин наш прервали. В столовую заглянул один из охранников с ворот, неопределенно махнул головой и молча удалился. Шакка сразу встал и направился в гостиную, я поспешила за ним.

В дверь вошел бедно одетый старик. Он обернулся на закрывающуюся дверь, затем посмотрел на нас. В той же самой тишине прошел к дивану, уселся на него и раскинул руки по подлокотникам. Голос его звучал сильно, молодо, без старческой хрипоты:

— Не возражаете, господин Шакка, если я попрошу вас о приюте?

— Нет, конечно, — Керин сел на другой диван, и вид его стал сосредоточенным. — Сколько понадобится. Мой дом открыт для старых друзей, из числа которых только вы и остались.

Мужчина сморщился и с видимой тяжестью махнул рукой. Шакка произнес тихо в никуда: «Дорб и Стерик, срочно в столицу. Сообщайте обо всех подозрительных происшествиях». И почти сразу с улицы послышался шум, а через минуту кто-то крикнул в сторону конюшни: «Двух запрягай!».

Некромант не сводил взгляда со своего гостя:

— Неужели все настолько плохо, ваше величество?

Я мялась в дверном проеме, не решаясь подойти ближе. Но мое присутствие, кажется, никого из них не смущало. К тому же интерес к разговору у меня только возрос. Король, выряженный в лохмотья, говорил сухо, но твердо:

— Пятьдесят лет назад мы с вами совершили ошибку!

— Ничего подобного. Я обеспечил себе и многим другим мир на пятьдесят лет.

Гость словно и не слышал:

— Ведь уже тогда было понятно, что мы игнорируем вопрос о престолонаследии. Мой старший сын сейчас слишком стар, чтобы занять мое место.

— Первый принц никогда и не стремился к власти.

— Да… возможно. Но рано или поздно это должно было вылезти боком. У меня семь детей, господин Шакка, семь! Как вы были правы, что за всю свою длинную жизнь не завели ни одного!

— Так дело в революции? Кто-то из ваших наследников решил, что вы правите слишком долго, а им так и не перепадет куска пирога?

Его величество устало улыбнулся. Теперь он положил руки на колени, но даже с моего места было видно, как они дрожат. Вероятно, чтобы отвлечься, он посмотрел на меня и заговорил громче:

— А эта прекрасная дама, случайно, не Тайишка? Та самая, которую якобы умертвили завистники в моем дворце. Ведь несложно было предположить, что вы в очередной раз всех провели. Уж больно легко вы ушли с ее телом и даже не разнесли половину города.

Керин обернулся ко мне и махнул рукой, приглашая. Я неуверенно прошла вперед и села с ним рядом. Мне на самом деле было очень любопытно, хоть я и не имела представления, как себя вести в присутствии настолько благородной особы. Потому опустила лицо и молчала.

— Да, это она, — признал Керин. — Надеюсь, вы не ждете от меня извинений, ваше величество? Ведь именно с этого скандала все и началось…

— Нет, старый друг, не жду. И потому что не дождусь, и потому что началось совсем не с вашей невесты и истерики моей младшей дочери. Люди ждали предлога — и если бы его не дождались, то сами изобрели бы.

— Так что конкретно случилось? Вероятно, что-то серьезное, раз вы вынуждены были бежать в таком виде.

— Еще на днях министр магии заподозрил неладное. Когда Софим задержался в порту — он поехал туда для таможенной проверки. А вчера мои люди сообщили, что сын пропал. Понимаете, что это может означать?

Некромант ответил после длинной паузы:

— Конечно. Третий принц пошел в вас характером. Если уж решать вопрос о престолонаследии мирным порядком, то ему и царствовать. Более того, именно его кандидатуру поддержим и я, и вы. Думаете, его убили?

Его величество еще сильнее опустил плечи, но смотрел по-прежнему прямо:

— Боюсь, что так.

— Так вы для этого здесь? Произнесите еще раз его имя.

— Со-офи-им, — протяжно, выделяя каждую букву повторил король.

— Нет, он жив, — уверенно, но тихо сделал вывод Шакка. — Но, к сожалению, это не гарантирует, что третий принц не в беде.

— Знаю, — его величество тяжело вздохнул. — И я пришел по другому поводу. Сегодня утром из дворца пропал министр магии и еще двое моих верных людей. Уверен, это начало переворота.

Он замолчал, потому некромант начал предполагать сам:

— И вы собираетесь отсиживаться у меня, чтобы не стать очередной жертвой похищения или убийства? Или хотите, чтобы я разыскал третьего принца и помог ему занять престол? Или мне следует тихо прикончить всех ваших детей, чтобы вы могли спокойно править еще пятьдесят лет?

— Да что вы говорите, господин Шакка! — тон его величества притом не был грубым. — Это ведь мои дети!

— Тогда вы хотите невозможного, ваше величество. Ни вам, ни третьему принцу не усидеть на троне, если не принять пару… — он ненадолго задумался, — нет, по моим прикидкам, ровно три сложных решения. Остальные ваши дети не пойдут против вас или Софима.

Король снова поморщился, потом вскинул руку вверх, останавливая рассуждения некроманта:

— Не учите меня политике, старый друг! И смерть меня уже давно не страшит. Ведь и тогда мы с вами принимали решение не в моих интересах, а для всего государства. Теперь уже пора отходить в сторону. Я хочу, чтобы Софим занял мое место — это вызовет меньше всего потрясений среди народа, но успокоит тех, кому не по нраву мое слишком долгое правление.

— Это не успокоит второго принца. Как ни крути, но по меньшей мере одно сложное решение принять придется, ваше величество. Хотите, я приму его за вас?

Его величество медленно качал головой, но мыслями был явно далеко:

— Кому же пожелаешь такой судьбы, господин Шакка? Завистники говорят о бесконечной власти, о влиятельной поддержке и несправедливости, но кому же пожелаешь такой судьбы? Я объединил страну, когда был молод, но и после того не прошло ни одного спокойного дня. И даже уйти спокойно не дают… Нельзя Дириму власть отдавать, нельзя, хоть он и мой сын. Он слишком категоричен, и это даже с возрастом не прошло. Помните тот скандал при земельной реформе? Дирим был из тех, кто выступал за понижение цен на продукцию. Он совершенно не слышит важного: надо либо налоги с крестьянства убирать, либо разрешать им цену повышать, особенно в неурожайный год! А иначе через пару десятков лет мы все сельское хозяйство к первому надгробию сведем…

Он еще много чего говорил, но будто рассуждал сам с собой. Я помалкивала, попутно отмечая, что в его логических цепочках учитывались интересы не какого-то одного класса, а общества в целом. Моего экономического образования хватало на то, чтобы понять: мой мир крайне редко мог похвастаться настолько дальновидными политиками. И даже припомнилась похожая реформа и именно с озвученными последствиями… жаль, что я не всегда понимала важность некоторых исторических курсов, сейчас бы блеснула! Но здесь мои советы и не понадобятся… если только государственный переворот не поставит все с ног на голову.

Керин практически силой отправил короля в комнату, выделил спальни и для двух его сопровождающих. Сам и не думал спать, ожидая вестей от своих слуг.

В нашу спальню он зашел уже под утро. Я сразу вскочила с постели.

— Керин! Я вот тут лежу и думаю: если все-таки начался государственный переворот, то они непременно догадаются, где укрылся король! Ну, сколько еще таких мест, куда бы он мог отправиться?

Некромант потер длинными пальцами висок.

— Боишься, что нападут на мой дом? Но здесь я без труда отобьюсь. Я это знаю, и они это знают, потому не нападут. Да и король второму принцу ничем не мешает, пока сидит здесь. Но кому-то надо ехать за Софимом.

— Так ведь они выманивают тебя! — я и об этом успела подумать. — Если здесь ты в безопасности, то стоит только поехать за третьим принцем, и тогда они с легкостью уберут сразу все препятствия! Не потому ли Софим все еще жив? Ведь так просто было предположить, что король отправится за помощью сюда и именно тебя попросит спасти того, кому хочет передать власть! И что ты непременно почувствуешь, что Софима пока не убили!

Керин вдруг улыбнулся и кивнул:

— Все правильно. И поэтому я принял решение остаться здесь и поехать за третьим принцем.

Я растерялась:

— А так можно?

— Обменяюсь с кем-нибудь телами, оставлю тут подделку, чтобы враги не заподозрили неладное, а сам отправлюсь спасать третьего принца. Осталось выбрать, кто сумеет изобразить меня лучше. Эльрик?

— Нет! Я! К тому же никто не заподозрит в обычной девушке могущественного некроманта!

— Шутишь?

— Зачем мне шутить, Керин? Наконец-то в этом мире со мной происходит что-то по-настоящему важное! Пусть я не умею воскрешать мертвых или кидаться огнем, как Эльрик, но кое-что и я способна провернуть. Например, запросто изображу высокомерного, всем недовольного сноба, который вообще ничего, кроме суматохи, не боится!

Он тихо рассмеялся:

— То есть я именно так выгляжу в твоих глазах?

Мне было плевать на сарказм, я продолжала рассуждать:

— Я совершенно серьезно. Эльрик мне поможет с мелочами. Если не будет массированной атаки, то я справлюсь. Никто не заподозрит подмены!

Шакка взял меня за плечи и наклонился, а в глазах так и плясала ирония:

— Я, в общем-то, согласен, но твое рвение меня изумляет. Хотя нет… ты рассказывала, что и в своем мире всегда была такой. Ведь есть вероятность, что я не вернусь. Вместе с твоим телом.

Я кивнула с полным осознанием дела:

— Уж если речь идет о настолько важных вещах, то я готова пойти на риск. Да и не надо преувеличивать! Посмотри на меня — на такую лапушку никакой вражина не нападет! А если нападет, то ты уж сделай милость, отбивайся! И если уж на то пошло, то не мое тело ты в аренду возьмешь, а Тайишки... Вот, правда, если убьют тебя, то мне до конца дней красавчиком в одиночестве жить и всех взглядом пугать... Но ничего, справлюсь, — закончила менее уверенно, чем начинала.

Он усмехнулся, но сказал вдруг очень серьезно:

— Я… благодарен тебе за этот порыв. И взамен обещаю, что после моего возвращения я сделаю все, о чем попросишь. И отпущу навсегда без задержек, если скажешь. Больше не будет никаких условий, только помоги решить эту маленькую политическую загвоздку.

Это была не первая наша сделка, но только сейчас я не чувствовала ни давления, ни безысходности. Я помогу его величеству, потому что хочу помочь. И в кои-то веки я полностью одобряла поступок Керина Шакки, потому в этот момент не могла бы не занять его сторону.