Глава 12

Чем дальше продвигалась Злата с детьми в северную часть королевства, тем спокойнее она становилась. Зима в этих местах уже вступила в полную силу, погода радовала солнышком, повсюду искрил снег, и многоножка резво катилась по любому бездорожью.

После того, как Злата душевно колданула в гостинице, многое в её бегстве переменилось. Получив карту, девушка разобралась, какой путь она уже проделала и сколько ей ещё предстоит идти.

Её внимание привлёк пограничный городок, рядом с которым проходит тракт, ведущий к горной границе, где служит лэр Больдо. Она знала, что его служба длится девять месяцев, а в этот раз его вызвали раньше, и получалось, что он проторчит почти год у горной гряды. Злате не хотелось отдавать детей, но держать их в захолустье рядом с собой было бы преступлением. Обстоятельства изменились столь сильно, что теперь она вредит их будущему, и это не оправдать любовью. Она решила для себя, что к концу времени генеральской службы отправится по тракту и привезёт ему сыновей. Он поедет в столицу вместе с мальчиками в отпуск, а она… об этом лучше не думать, потому что её жизнь будет окончена.

Как только Злата разобралась с маршрутом и определилась с конечной целью, сразу легче стало планировать ближайшее будущее. Она задержалась в небольшой деревне, расположенной недалеко от злополучного городка, что оставил ей и малышам столько неприятных воспоминаний, и заказала для многоножки полозья. Для хорошо оплачивающей работу лэры полозья принесли через полчаса, сняв их с обычных саней — и началась потеха для всей деревни.

Забавная лэра принялась учить ходить многоножку на лыжах. Сначала она колдовала, чтобы прилепить полозья к ножкам экипажа. Каждая нога присасывалась к деревянной плоскости, но лэру что-то не устраивало и она, пыхтя и ворча, отрывала ногу от полозины с громким чпоком и, что-то замерив, снова ставила её.

Эти звуки и привлекли первых свидетелей её деятельности. Ещё лэра смешно разговаривала со своим экипажем, как будто он живой.

«Подними ножку, ну что тебе, сложно?» — просила она или ругалась: «Ставь ровно или защекочу!»

Это всё было забавно, но самое весёлое началось, когда она поставила все ноги экипажа на полозья, ещё раз поколдовала, чтобы закрепить их, и велела ему чуть проехать. Экипаж стоял неподвижно, тогда она залезла в него и дёрнула поводья. Многоножка собралась перебирать лапами, но из-за полозьев лишь бестолково раскачалась, оставаясь на месте.

Молоденькая лэра выпрыгнула и начала учить свою повозку определению правых и левых ног. Через пару минут она привлекла к себе на помощь не только своих детей, но и деревенских.

— Правая! — командовала лэра и все ребята постукивали по правым ногам экипажа.

— Левая! — другая группа детей стучала по левым.

— Хорошо, теперь, соблюдаем осторожность. Все правые ноги вверх!

Ребята чуть подталкивали толстенькие гибкие столбики вверх и с третьей попытки до экипажа, видимо, дошло, что требует хозяйка и куда следует направлять щедро даримую ею энергию.

Как только научили многоножку одновременно поднимать правые и левые ноги, невзирая на полозья, пришло время показать, как катиться.

Злата решила показать на своём примере и, стоя на чужих лыжах, старательно объясняла, одновременно показывая основы движения. Толка не было никакого. Многоножка с удовольствием поглощала всю поступающую к ней энергию, но эффекта было ноль.

— Мама! — закричал раскрасневшийся Иржи. — Она же тебя не видит!

Злата стукнула себя по лбу: устами младенца глаголет истина!

— Нарисуй ей глазик! — добавил младший и все дети загалдели, выясняя, поможет ли это.

Встав перед многоножкой, Злата отметила середину и принялась фломастером рисовать большой глаз. Она уже поняла, что больше развлекает детей, чем делает дело, но пока других мыслей не было, надо пытаться. Оставлять многоножку и покупать лошадей с телегой для неё не выход. В конце концов, научили же они все вместе различать экипаж, где право и лево? Так что пусть не говорят здешние мастодонты магии, что её подход не имеет смысла!

Глаз у художницы получился большой и красивый. Злата влила ещё энергии, представляя, как моргает глазик, и когда он выполнил то, о чём она думала, то единственная разумная мысль была о том, почему она не нарисовала пару нормальных глаз?

Все свидетели оживления рисунка ликовали. Взрослые были хуже детей, норовя потрогать моргающий глаз и убедиться, что он их видит. Дальше учили глазастую дурынду двигаться на полозьях всей деревней. Энтузиазм местных зашкаливал. Дурында интенсивно вращала любопытным оком и впитывала всё, чему учили: подмигивать, строить глазки, простите, глазик, щурить его, отвечать «да» двойным быстрым помаргиванием, и отзываться на Дурынду.

— Да что же это такое, отойдите от неё! — вскипела Злата.

— Лэра, вы бы ей ротик нарисовали, мы бы угостили барышню, — попросил один из деревенских.

— Вы с ума сошли? Какая она вам барышня?

— Тык, видно же, глазик какой красивый, кокетливый! Да и имя у неё женское, — особенно Злату поразил последний аргумент.

— Вы не кипятитесь, лэра, сядьте внутрь и попробуйте проехаться, она вам покажет всё, чему научилась, — посоветовал один бородач, который стоял на лыжах ради обучения многоножки.

В свете последних изменений экипажа слова «всё чему научилась» беспокоили, но лыжник прав. Злата забралась внутрь и чуть тронула поводья — и ничего. Все стояли вокруг, не шевелясь, даже дышали через раз.

— Вы к ней обратитесь по имени, может, она обижается?

— Обижается? — повторила лэра, думая в какой дурдом она попала, но это она же начала общаться со своим экипажем как с живым существом, а тут люди простые, всё приняли за чистую монету и продолжили.

— Ну, милая, давай, проедь немного вперёд, — попросила многоножку Злата, поддаваясь общему настроению.

— Не так, лэра, — зашептали ей сельчане, — вы к ней по имени.

Злата покраснела, но это можно было счесть за румянец от лёгкого мороза, и окинув всех подозрительным взглядом, чтобы убедиться, что никто над ней не издевается, произнесла:

— Дурында, покажи, как ты научилась двигаться.

Экипаж чуть качнулся, роняя стоящую лэру на сидение, и заскользил. Поначалу неуверенно, проскальзывая, но с каждым шагом всё лучше и лучше. Сделав круг, Злата вернулась, и многоножка окинула всех своих учителей счастливым глазом! В награду ей были радостные вопли и подбрасывание шапок вверх.

Из деревни лэра с детьми уехали, загруженные продуктами и средствами ухода за полозьями. Время от времени их надо натирать, чтобы хорошо скользили. От бутылька с самогонкой она отказалась. Не хватало того, чтобы многоножка почуяла запах и, впитав в себя алкоголь, начала выкидывать фортеля в пути!

Всю дорогу Злата пыталась переделать имя, данное деревенскими жителями экипажу, но многоножка проявляла в этом вопросе характер и не соглашалась на Даринду, Дусю или Рину, Лину, а у девушки язык не поворачивался объяснить, что полюбившееся имя не столь красиво и благозвучно, как думает многоножка.

Да, экипаж теперь у Златы был думающий и, слава Богу, не особо капризный. Дурында любила созерцать мир своим красивым глазом, ей нравилось скользить по снегу, и она обожала, когда её мыли. В общем-то, во всех смыслах приятный в общении транспорт, если бы не нелепое имя.

Злата была в пути уже почти месяц. Она не торопилась, при возможности останавливалась на пару дней в понравившихся домах. В эти дни она с мальчишками отмывалась до скрипа, отъедалась вкусной едой и наслаждались общением. Хозяева рассказывали о своих новостях, радуясь, что их слушает знатная лэра, а Злата в благодарность подзаряжала опустошённые артефакты. Сама колдовать она побаивалась, но люди и не просили, зная, что знатные девушки не магичат.

Во время путешествия потускнел страх перед лэром Барути. Она рассудила, что он маг на службе и не сможет отправиться за ней в столь далёкий путь, даже если обнаружит её, что само по себе будет непросто. Вряд ли он ожидает от беспомощной лэры такой прыти и упорства.

Тот городок, что Злата наметила себе для проживания, ей не понравился заранее, а вот в нескольких часах пути от него крохотное заброшенное имение привлекло её внимание. Всё получилось случайно.

В одном доме она разговорилась с хозяевами о том, что собирается арендовать жильё неподалёку от приграничного городка, а у них, как оказалось, дед служит хранителем старого имения. Ей предложили за небольшую плату пожить в нём. Получалось, что Злата незаконно займёт чьё-то жильё, подкармливая забытого настоящими хозяевами сторожа, но ей это было только на руку. Её следы ещё больше запутаются.

Наконец, наступил тот день, когда она вместе с сыновьями вошла в небольшой, но уютный домик-коттедж, стоящий в уединении. В получасе езды на Дурынде располагалась деревня, а за полдня в хорошую погоду можно было добраться до города.

Пока Иржи подкидывал заготовленные сторожем дрова в печь, Злата наполнила кухонную бочку водой из колодца, проверила работу плиты и разогрела перекус детям. Промёрзший дом прогревался медленно и, устроив мальчишек возле печки, она продолжила активно двигаться, приводя запылённые помещения в порядок.

Немного посидев вместе с детьми и попив горячего чая, Злата отправилась в комнату, где стояло старое зеркало в полный рост и начала создавать проход. Через какое-то время вернулся сторож и привёз на телеге деревенские продукты, которые закупил по списку лэры. Не в его интересах было болтать, что в имении появились жильцы, поэтому Злата надеялась, что слухи о ней поползут хотя бы не с первых дней.

Посмотрев, как живенько суетится молоденькая лэра, дедок пообещал навещать своих арендаторов каждый день и со спокойной душой оставил их обустраиваться дальше. Он побаивался, что лэре понадобится прислуга и тогда по городу поползут ненужные ему сплетки, а так, может всё и обойдётся.

Двухэтажный дом с летним водопроводом, с обустроенной ямой под туалет и одной печью не обещал лёгкой жизни. Но даже в нём были достоинства, которых не было в обычных деревенских домах: не было нужды выносить использованную воду; туалет хоть и примитивен, но максимально облагорожен и не надо бегать на улицу. А то, что печь одна, так если не жадничать на дровах, то, может, и ничего. И всё же первую ночь пришлось всем спать в одной кровати, чтобы не мёрзнуть.

Зеркальный проход работал, дракоши выклянчили себе доступ ко всем зеркальцам в доме, и теперь их любопытный глаз можно было ненароком заметить повсюду, где был хотя бы осколок и его коснулась Златина энергия. А вот Талейта не ночевала в квартире и царивший там беспорядок настораживал.

Маленькой семье требовалась одежда, посуда, игрушки, но приходилось ждать лэру. Она появилась в своей квартире лишь на третий день, исхудавшая, уставшая, и глаза её больше не отражали уверенность в том, что она хозяйка жизни.

— Тали, что случилось? — бросилась к зеркалу Злата, как только её позвали драконы.

Лэра зло усмехнулась и с наслаждением разлеглась на кровати.

— Можешь быть довольна! Меня избили и ограбили.

— Господи, чему же тут быть довольной? Разве что тому, что ты жива!

— Ты обо всё предупреждала, а мне казалось, что ты завистливая дура, а вышло, что дура — я.

— Талейта, но как? Где ты была?

— Была в больнице. Помнишь, я тебе рассказывала о моём новом знакомом, что обещал мне решить все мои затруднения, пророчил славу и баснословные доходы?

— Конечно, помню. Я тебе тогда ещё сказала, что не верю в такие чудеса, но от всей души желала бы, чтобы это была правда.

— Знаешь, я не сразу сообразила, что он организатор всего того, что случилось со мной, но в больнице рядом со мной лежали пятеро тёток, и они мне все разложили по полочкам, как проворачиваются такие дела. И можешь мне поверить, я заставлю его вернуть мне украденное, и он ответит за моё унижение!

— Тали, ты больше не маг! Ты одинокая девушка, у которой ещё есть, что взять. Не связывайся, живи дальше и береги то, что осталось.

— У меня ничего не осталось! Мои платья, драгоценности, они всё забрали!

— У тебя осталась жизнь и квартира, — тихо произнесла Злата.

— Я не позволю тому мерзавцу разбогатеть за мой счёт! — вскочила лэра.

— Тали, забудь, милая, не вспоминай и не признавайся, что у тебя были все те украшения. Ты искорёжишь себе жизнь! Что ты ответишь на вопрос в той же полиции, откуда они у тебя? Как ты докажешь, что они твои? Пойми, ты абсолютно беззащитна! Ты должна знать, помнить, что я пыталась найти управу на Владика, но поскольку я оставалась жива после его издевательств, то он выскальзывал как уж, а мне потом вновь угрожали, что покалечат.

— Я не могу оставить всё как есть! Я не ты! Я не мямля! И потом, на что я буду жить?!

Злата проглотила все обидные слова. Ей лучше, чем кому бы то ни было, известно, что нет силы в том, чтобы выплеснуть на другого свою злость; не показатель силы, когда действуешь на эмоциях или благодаря порыву. А вот каждый день, невзирая на настроение, на самочувствие, на обстоятельства, тащить взятые на себя обязательства, вот это уже что-то значит.

Ещё несколько лет назад Злата не выдержала бы тех забот, что на неё свалились. Она отступила бы, найдя себе оправдание, но не теперь. И слушая Талейту, она отчётливо понимала, что ради детей готова рисковать жизнью, а вот в лэрином случае лучше отступить, и это не слабость, а мудрость.

— Ты и раньше знала, что не можешь продать все свои ценности. Платья пригодны только для концертов, а украшения — только для тех случаев, когда ты уже поднялась бы в статусе и за тобой ходила бы охрана. Тали, не рискуй! Тебе судьба дала второй шанс пожить, так не испогань его!

— О каком втором шансе ты говоришь?

— Из-за твоего договора с Барути моя жизнь кончена…

— Мы говорили об этом, никто ещё не умер от нежелательной близости с мужчиной!

— Не надо, Тали, — попросила Злата, — не хочу об этом. Мне предстоят самые счастливые месяцы моей жизни, прежде чем я отдам сыновей генералу, и я не хочу омрачать их даже мыслями о том унижении, что меня ждёт. Я приму все меры, чтобы этого не случилось, и если придётся, то лучше умру, чем дам себя опозорить. Мои дети не должны меня стыдиться.

— Ты много думаешь — и всё не о том, — буркнула Талейта.

— Я думаю обо всём, но ты права, сейчас речь о тебе и о том, чтобы ты не губила свою жизнь, как сделала это здесь.

Лэра нахохлилась и отвернулась.

— Тали, ты хотела стать звездой, вот и иди к своей цели. Стань успешной, богатой, сильной, а потом найдёшь обманувшего тебя мерзавца и накажешь его. Отследишь свои драгоценности и законно купишь их. Сейчас ты уязвима! Смири свою гордость, она тебе только мешает.

— Я не знаю! Когда ты так говоришь, то кажется, что всё просто, но я уже поняла, что все двери закрыты для меня.

— Неправда. Закрыто то, что тебе хотелось бы, но редко когда удаётся сразу взлететь на вершину. Начинай с малого, присматривайся, обживайся и соображай. На твоей стороне время. У тебя же есть ещё артефакты с энергией?

— Один. Второй я использовала для лечения.

Злата с Талейтой долго разговаривали. Благородной лэре надо было выговориться, успокоиться, осознать все те разговоры, что она вела в больнице, подумать над словами Златы, и ещё раз пересмотреть всё то, что с ней случилось. Ведя беседу, лэра перекидывала через зеркальный проход оставленные у неё на хранении вещи. На них воры не позарились, лишь разбросали по полу, а для Златы всё это было бесценно.

Уже утром следующего дня мальчишки проснулись словно в другом доме: Злата переложила их спящими на мягонькие свежезастеленные постели. На стульях ребят ждала новая одежда, а из кухни доносились волшебные запахи готовящейся еды. Выбегая из своей комнаты, они увидели, что в гостиной расставлены привычные вещицы, на окнах висят знакомые портьеры, а пледы закрывают выцветшие от времени диваны.

Завтрак стоял на кухонном столе, а на плите булькали кастрюльки с будущим обедом и ужином. За ночь дом слегка выстывал, и по утрам разумнее было кормить детей в тёплой кухне. Уже к полудню довольная Злата отставила в сторону готовый обед и ужин, навела порядок, и вместе с детьми выбежала на улицу.

Вокруг была красотища! Тишина, белый нетронутый снег, красивые птички на деревьях и только вид излишне быстро вытянувшегося во время пути Иржи вызывал тяжёлый вздох. Сейчас ему обновлённая ещё в столице зимняя одежда впору, но если он продолжит расти с той же скоростью, то до конца зимы ему её не хватит.

— Так, мои котятки, берём лопаты и расчищаем снег вокруг дома! — скомандовала Злата, не давая засиживаться мальчишкам.

Немного потрудившись, они увлеклись игрой в снежки. Набегавшись и вывалившись в сугробах, вернулись в тёплый дом обедать. Потом у них по плану были уроки магии по записям учителя, дневной сон, полдник; пока не стемнело — снова гуляли, ели, играли в доме. Тихое, уютное счастье и покой.

— Иржи, сил моих нет носить эти дрова в дом! Давай поколдуем над ними?

— Но как?

— Помнишь, лэр Гьяси учил тебя уменьшать вес предметов?

— Да, мама, только моей силы не хватит.

— Ты следи, чтобы я ничего не напутала, а я свою вложу.

— Я послежу! — прибежал малыш Каджи и встал рядом с братом.

— Хорошо, начинаю!

Злата старательно вливала свою энергию в поленницу дров и направляла её по звучащей формуле. Каждое слово притягивало к себе силу и закручивало её или рассеивало, а потом всё впитывалось в дрова.

— Фух, кажется, получилось, — выдохнула Злата.

Каджи подбежал к поленнице и проверил.

— Мама, они лёгкие!

— Отлично, теперь, сделаем так, чтобы они сами переместились в дом.

— Но я ещё не проходил формулы для перемещений, — возразил Иржи, — к тому же это точно не моё направление.

— А на что нам смекалка? — радостно воскликнула Злата, совершенно забывая мудрость, что «лучшее — враг хорошего». — Сделаем так, чтобы дрова шагали!

— Но как?

— Лэр Гьяси ведь учил тебя основам составления формул? Там надо задать направление, это как водить многоножку, и движение… ну, с этим сложнее, но как-нибудь зададим!

Злата чувствовала воодушевление и подъём!

Давно с ней такого не было. Даже снова рисовать хочется, но некогда. Вот облегчит себе ежедневные хлопоты с помощью волшебства, тогда и кисти в руки можно брать. А сейчас вместо кисти она взяла лучину и, помахивая ею, начала задавать направление и алгоритм движения.

Сначала она хотела, чтобы дрова летели, но какой тут алгоритм? Значит, надо чтобы шагали! Тут всё ясно, точка опоры, угол шага и как бы пояснить полешкам, что шаг это вроде как треугольник и ногами раз, раз, раз…

Злата выдохнула, и начала по новой размахивать лучиной. Дети смотрели на неё с восторгом, ожидая чуда.

«Так, безмозглые полешки, все поднялись, — художница влила силы, — построились и зашагали, — запутавшись в построении шага в виде формулы, она подключила к делу мыслеобразы».

Мальчишки отступили, увидев, что поленница как будто тяжело вздохнула, каждое полено приподнялось, отделяясь от соседних, и стало слетать на снег. Злата тоже отпрыгнула и на радостях заспешила с пояснениями.

— Давайте, родные, шагайте в дом. Иржи, открой им дверь! Там в коридоре я уже расчистила место для них!

Сын бросился выполнять указание, но не выпускал из виду удлиняющуюся цепочку из дров, которая пока никуда не шагала.

— Ну-ка, я же вам задала основу, давайте, шевелитесь, — занервничала Злата, — ну, как гуси, ать-два, как будто вы гусиные лапки… — она ещё добавила силы — и дело сдвинулось.

— Хорошо, молодцы, давайте, — обрадовалась девушка, а дети закричали, пояснения и показывая дровам, как ходят гуси. Поленья оживились, как-то странно зашумели, поднялись в воздух и, перестроившись в косяк, полетели.

— Эй, — опешила Злата, — вы куда?

Дрова в считанные секунды сделали круг над домом и устремились в сторону леса.

— Мама, куда это они? — спросил Иржи.

— На юг, полагаю, — растерянно ответила Злата.

— А зачем? — не понял младший.

Мама окинула ребят смущённым взглядом и ещё более непонятно ответила:

— Без комментариев.

Посреди зимы, одни в лесу, остались без дров.

— А они вернутся? — задал вопросы малыш, но получил подзатыльник от брата.

Злата подумала: хорошо бы, чтобы завтра дрова упали где-нибудь в лесу, а не в городе на головы людям. Что она сделала не так? Её движущая сила в воображении, но она же ясно и чётко представляла гусиный шаг, так почему?

«Да потому, — тут же ответила сама себе, — от многих знаний — одни печали!» За словом «гусь» у неё в голове вся информация — от перелётных птиц до гуся в яблоках! Слава Богу, что улетели, а могли бы начать щипаться или как в сказке о гусях-лебедях малышей таскать.

— Мам, тебе нужна практика, — попробовал успокоить её Иржи.

— Да, солнышко, практика, только как нам пережить мои попытки?

Пришлось пару дней изворачиваться, и искать хоть что-то для печи в лесу, пока сторож не привёз новые.

Несколько дней на улице валом валил снег, и маленькая семья сидела в уютной гостиной, читая сказки. Лэра Талейта иногда подкидывала через зеркало разные вкусности. Она не могла удержаться в огромных супермаркетах при виде красивых обёрток, баночек, необычных сладостей и покупала, чтобы попробовать, а потом, разочаровавшись во многих покупках, передавала Злате. Художница что-то скармливала драконам, а кое-чему она была очень рада.

Могло показаться, что мальчишки всё время во что-то играют, но это было не совсем верно. Злата оставляла сыновьям время для игр, но чаще, расправившись с основными делами, она привлекала сыновей к тому, чем сама занимается.

Поняв, что не может толком научить Иржи магии по записям учителя, она взялась за то, что знает хорошо. Потом генерал натренирует ребят сражаться, читать следы, командовать и всему остальному, а пока есть время, Злата учила их рисовать, готовить, убираться в доме, обслуживать себя. Вроде бы мелочи и, быть может, недостойные дела по меркам блистательных лэров, но в солнечные дни они выходили во двор и прежде, чем рисовать, выделяли в выбранной композиции главное, определяли масштаб, соразмерность, цвет, учитывали двигающееся солнце и даже то время, что смогут стоять на морозе. Рисунки были корявые, но малыши учились смотреть на мир внимательнее, шире, полнее.

Сложнее было дать в детские руки кухонный инвентарь. Мальчишки чистили, тёрли, взбивали, мешали, месили, лепили, высаживали на противень и пробовали готовящиеся блюда. Старший вскоре действительно научился помогать, его пальчики день ото дня становились ловчее, а младший был незаменим в выкладывании изюма в виде украшения или сахарной посыпке.

Злате хотелось, чтобы её мальчики умели быть независимыми от обслуживающего персонала, чтобы они понимали, что из себя представляет этот труд и на что они могут рассчитывать в разных условиях.

— Мама, как так получается, что у нас в доме чисто, а слуг нет? Еда у нас лучше, чем в «Каштане», красивее и интереснее, а всё делаешь только ты? — удивлялся Иржи.

— Потому что у нас всё продумано, лисёнок! Всё рассчитано чуть ли не по минутам. Если не лениться и делать всё по плану, то остаётся много времени, чтобы ещё погулять.

— А если бы мы держали птичек или скот?

— Было бы больше хлопот, но нам это не нужно, да я и не умею ухаживать за ними. Хватит нам Дурынды, которую теперь выгуливать надо.

— Мама, а кто тебя научил всему тому, что ты умеешь?

И вот как ответить, что в юности только рисовала, а всему более полезному научила жизнь и интернет-уроки. Даже если всё более-менее объяснить, возникнет вопрос: а родители чему научили, а школа? Одним словом, не ответишь.

Злата тоже учит своих мальчишек не только полезному, но ещё и окунула их в атмосферу любви. Нет больше в них насторожённости, опасения ошибиться и вызвать в свою сторону строгий взгляд. Идеи, фантазии, смех, всего этого теперь в избытке в жизни детей и эти чувства дарит семья.

— Мам, давай заколдуем губку для мытья посуды, — попросил Иржи, передав вымытую тарелку Каджи, чтобы он обтёр её насухо.

— Думаешь, стоит? До сих пор сторож смотрит на меня подозрительно, думая, куда я прошлые дрова дела.

— Мы ему сказали, что проснулись жуки-древоеды и всё съели.

— Разве есть такие жуки?

— Нет, таких, чтобы зимой целую поленницу дров съели, нет, — прыснули со смеху сыновья, — но он поверил и переживает, как бы они в деревню не пришли. А мы сказали, что ты их всех загнала, строго наказала и прогнала.

— Так я великая гонительница жуков? — усмехнулась Злата, отмечая, что дети научились шалить.

— Да! Он в восхищении.

— Ох, болтун ты! — потрепав сына по отросшим вихрам и вздохнув, она посмотрела на обычный прямоугольник губки для мыться посуды. Если уж колдовать, то надо взять губку посолиднее.

Усевшись все вместе в гостиной и положив большую пупырчатую желтоватую губку для тела на стол, принялись составлять план.

— Зададим ей цель! — важно провозгласил Иржи.

— Угу, — записала Злата слово «цель».

— Заложим в неё основу движений. Это будет вверх-вниз и круговые, — продолжил мальчик.

— Пишу.

— А как она узнает, когда надо мыть и когда не надо? — задал самый нужный вопрос младший.

— Ах ты, моя лапочка, зришь в корень, — похвалила малыша мама.

— Она будет мыть всё, что поставили в раковину, — заявил Иржи.

— А отсутствие жира или скрип чистоты будут маркером для прекращения деятельности, — внесла предложение Злата.

— Это сложно, — задумался единственный специалист в магии.

— Я попробую создать образ, — предложила мама.

— Он должен быть очень точным, — строго предупредил Иржи.

— Я постараюсь, — вздохнула она.

— Приступим!

— Как уже?

— Мам, повторяй за мной и вкладывай силу.

Иржи прочёл несколько простых формул, Каджи кивал, подтверждая, что всё верно. Память у малыша была феноменальная. Злата повторяла и вливала силу. Губка лежала на столе и то пыталась двигаться вверх-вниз, то совершала круговые движения. Это вселяло надежду на успех.

— Мам, давай вводи в неё образ, — руководил Иржи.

— Сейчас, это непросто, — пробормотала Злата, — надо же представить, как она намылится с разных бочков, до пены, можно даже до пузыриков.

Каджи хихикнул, вспомнив, как вчера они надували мыльные пузыри. Сначала возились с ними в доме, а потом, выскочили на улицу и выдували их на морозе. Один опустился на голову Иржи и замёрзший долго продержался в качестве его шляпы.

Злата старалась не отвлекаться и правильно воображать живую, рабочую губку. Вот она мылится, пенится, шуршит по посуде, пролезает в самые труднодоступные уголки вилок, протискивается, ворчит, но доводит всё до совершенства. Залетает внутрь стаканов и прокручивается внутри, как матёрая танцовщица, вылезает и удовлетворённо вздыхает.

Злата тоже вздохнула — и ребята ей подали воды, видя, как она сосредоточена.

— Только не отвлекай маму! — шепчет Иржи младшему.

«Ваша мама сама себя отвлечёт», — расстроено подумала Злата, чувствуя, что привносит лишние детали в образ губки.

Но она сосредоточилась и, продолжая понемногу вливать энергию, стала додумывать. Вот губке надо ополоснуться, она впрыгивает в таз с чистой водой, вот снова мылится… нет, всё это не годится, нужна чистая проточная вода, а то ерунда получается.

Губка столько им пены намылит, что не пройти — не проехать. Оставив этот сомнительный момент на потом, Злата стала расставлять акценты на проверке чистоты. Скрипеть, блестеть… Нет, дурацкая идея! С водой проблемы, а ещё кто будет доставать чистое из раковины? Она прекратила вливать силу и только открыла рот сказать, что идея была непродуманной, как губка зашевелилась и бросилась бежать.

Вся семья сорвалась за ней, но губка ловкими прыжками, носилась вверх, делала круг, прыгала вниз, заставляла детей и Злату стукаться об углы и снова увиливала ото всех.

— Всё, больше не могу, — устало упав на диван, выдохнула девушка, — это какой-то беговой монстр. И в этот раз я не ощущаю себя виноватой! Я ни о чём таком не думала, когда колдовала.

— Мам, а может она просто маленькая? — предположил малыш Каджи.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, когда я был маленьким, то многого не понимал.

Злата улыбнулась. В дороге младшему сыну исполнилось три года, и он перестал считать себя малышом.

— Думаешь, нам стоит заняться воспитанием и обучением нашей посудомоечной губки?

Каджи пожал плечами, показывая, что вообще-то его всё устраивает. Бегающая по дому жёлтенькая мягкая вещь — это очень весело и он, сняв с кухонного крючка дуршлаг, бросился играть в ловлю бабочек. Иржи с сочувствием посмотрел на маму, но не смог удержаться и присоединился к брату. Оказалось, бегать за губкой ради дела и просто ловить её будто она бабочка, совершенно разные вещи! Набегались так, что уснули до ужина и проспали до утра.