Глава 13

Столица. Генерал Больдо.

Имрус добрался до своего имения глубокой ночью. Перепугав ночующую в доме кухарку, он поднялся наверх и, присев на кровать, чтобы осмыслить последние события, не заметил, как уснул. Утром болели ступни, зажатые в сапогах, ремень неудобно впился в тело и оставил багровый синяк, но всё это было только досадной случайностью, из-за которой он вынужден сидеть и теряя время, разминать онемевшие ноги.

Вчера генерал переговорил с дознавателем, и среди прочего узнал у него, что Барути не подал жалобу за своё избиение. Это означало только одно: он намерен мстить и уже использует имеющийся у него на руках козырь с договором на крови. Прошлое покушение было всего лишь забавой, выражением своей неприязни и попыткой быть на слуху у кормящейся сплетнями аристократии, теперь же всё иначе.

Общество! Незримый руководитель. Имрус ненавидел светское общество, в котором существовали показные дуэли чести, процветали правила наидостойнейшего поведения — и в тоже время вызревали заговоры, творились подлости, оговоры, доносы, вершилась жесточайшая родовая месть.

Пока он проводил время на границе, присоединял новые земли к королевству или отстаивал старые, в нём жила вера в то, что аристократия — оплот короля, причём во всех смыслах. Люди везде разные, разумно полагал он, неся службу рядом с другими лэрами. Есть достойные и не очень, но стоило сблизиться с благородным обществом плотнее, стать от него более зависимым, как иллюзии таяли год от года.

И всё же, несмотря на все недостатки, все лэры были магами и это, несомненно, сила королевства, с которой приходилось считаться даже королю.

Но сейчас Имрус задумался о том, насколько изворотливо будет действовать Барути. Талейта заключила с ним договор, исходя из своих капризов, теша низменные желания поглотителя, но теперь всё изменилось, и договор крови приобрёл совершенно новое значения и смысл.

Генерал не сомневается в том, что убьёт Барути, но надо это сделать максимально в духе общества. Дуэль в данном случае не подойдёт. Договор на крови заключается всегда добровольно, и бесчестно вмешиваться в него. Делать из поглотителя новую жертву на своём счету — крайне неблагоприятный вариант.

К наёмникам душа не лежит, да и сплетни пойдут, а там общество и до кровного договора доберётся. Обычно такие опасные соглашения заключают ради высоких целей (спасение жизни, рода), и плата за них высока с двух сторон. Слишком большой искус вмешаться третьей стороне, чтобы после оказанной помощи убить того, кто ожидает вознаграждение за оказанную услугу. Ни Талейта, ни Барути не вписываются в эту категорию, но этого никому не объяснишь, а лишь заслужишь полный и безоговорочный позор, длящийся веками. Осуждать и ненавидеть лэры умеют очень хорошо!

Невыносимо хочется самому вытрясти гада из его шкуры, но самостоятельно подкараулить на дороге своего врага он не может. Это убийство, и последствия Имрус просчитал ещё вчера. Помимо позора — ещё и тюрьма. Остаётся единственный вариант, когда поглотитель заявится на его территорию и даст повод или будет находиться рядом с Талейтой-Златой и угрожать ей. В этом случае генерал в почти своём праве. Почти!

«Самонадеянная идиотка! Как она могла заключить такой позорный договор, ещё и кровный!» — вырвался упрёк, но тут же сам себе ответил: «Она знала, что не ей расплачиваться! Вся в папочку!»

Он оглядывался назад, на прожитые года, на своё отношение к жене — и становилось тошно от своей глупости. Ему Талейта казалась мучительно прекрасной, даже когда демонстрировала своё ледяное небрежение. Гордая, честная, благородная… Сейчас он ненавидит её. Волна гнева застилает разум при воспоминании о её губительной красоте, хочется уродовать, чтобы больше никого не вводил в заблуждение её вид, манеры.

— Лэр Больдо, там к вам пришли, — крикнула снизу кухарка, смущаясь вошедших гостей. В её обязанности не входит открывать двери, но в доме больше никого нет.

Имрус, ругаясь на ещё покалывающую ногу, натянул на неё сапог и, чуть прихрамывая, спустился вниз. Вчера он настаивал на том, чтобы ему пораньше прислали лэров с даром поиска, а сам оказался ещё в постели.

— Доброе утро, благородные лэры, рад вас видеть, — поприветствовал он спустя минуту своих гостей. — Какой направленности у вас дар, и на какой срок вас отдали в моё распоряжение?

Молодой лэр передал в руки генерала своё назначение, а лэр с сединой на висках отрапортовал вслух:

— Поиск полезных ископаемых, воды, пропавших лэров по маячкам. Откомандирован на неделю.

— Моих сыновей найдёте?

— Кровь — та же вода, если не побоитесь дать своей крови, то найду.

— Так, а ваш поиск заключается в том, что вы чувствуете кратчайший путь к цели? — прочитал Больдо в поданной бумаге. — Интересный и редкий дар, не слышал о таком ранее! Как же вы можете применить его в поиске моих сыновей?

— Если все ваши мысли будут о детях, и вы будете всё время рядом со мной, то я приведу вас к ним.

— Хм. Ну что ж, написано, что это ваше первое самостоятельное задание, и время вам дали без ограничений. Вы мне подходите, — сообщил генерал молодому лэру и посмотрел на старшего.

— А от ваших услуг я вынужден отказаться. Странно, что вас прислали ко мне, я всё же боевой генерал и не могу себе позволить отдать свою кровь не в руки целителя.

Лэр с сединой не выразил своего удивления, попрощался и уехал. А вечером доложил заинтересованным лицам, что кровь генерала раздобыть не удалось. Оставалось следить за сопливым карьеристом, надеясь, что он наведёт на след лэры Эйш.

— Лэр Малин, с этой минуты вы поступаете в моё распоряжение и не отходите от меня без моего разрешения.

— Могу я заехать домой за вещами? Нам предстоит дальний путь…

— Я вам дам такую возможность, но не сейчас. Сейчас вы мне поклянётесь, что наши поиски будут проходить в полной секретности.

— Но генерал, мне сказали, что это личное дело…

— Пока мы не найдём моих детей я не знаю, личное это дело или государственное. Пока меня никто не шантажировал, но вы можете поручиться, что в похищении не заинтересованы лица другого государства или в этом не замешаны недоброжелательно настроенные лэры?

— Простите, я не подумал…

— Вы новичок на службе, лэр Малин, и у вас нет соответствующего опыта, но у вас есть несомненный плюс. Вы пока не принадлежите ни к какой партии нашего общества, и я полагаюсь на вашу непредвзятость. У вас стоит задача найти пропавших детей.

— Да, лэр Больдо.

— Тогда формулируйте клятву. Никто ничего не должен знать о поисках. Мы не одни ищем моих сыновей, поэтому будьте осторожны и держите язык за зубами.

Молодой лэр принёс клятву генералу.

— Через час выдвигаемся. У вас пока есть время настроиться, определить направление, — коротко бросил Имрус.

— Госпожа Гильда, покормите нашего гостя, — подойдя к кухне, дал указание генерал и тихо добавил: — приглядите за ним. Если он соберётся запускать вестник, то зовите меня, даже если я в душе.

Кухарка широко раскрыла глаза, но с тех пор, как поувольняли всех слуг, стоит ли чему-то удивляться? Бедная Гильда сама распоряжается деньгами, сама наводит порядок в доме, уж как умеет, но полы протирает, сама открывает двери гостям, а теперь ещё будет стоять на посту и бить тревогу. Не попросить ли повышения жалования?

Женщина приосанилась, оправила на себе белоснежный передник и павой проплыла в гостиную, чтобы накрыть стол. Гость поглядывал на неё с некоторой насмешливостью, но ничего не сказал. Он выпил чаю, умял сырники и принялся чиркать что-то в своём блокноте.

Гильда занервничала. Просто так он там калякает или сейчас сложит листок, чтобы послать его? Откуда простой кухарке знать, магическая это бумага или простая? Надо ли бежать за принимающим душ хозяином или проявить терпение, чтобы сначала удостовериться в коварстве юного лэра? Она слышала на кухне, что сыновей генерала украли, и ей не хотелось бы, чтобы со славными мальчиками случилось что-то плохое, а у хозяина врагов много. Гильда решилась:

— Сима, иди сюда! — тихо скомандовала кому-то кухарка и вышла в гостиную.

Лэр Малин забыл, о чём писал, вновь увидев вышедшую полноватую женщину со стоящей рядом разноцветной скатертью. Что кухарка, что скатерть — обе подбоченились и следили за ним.

— Лэр, как служащая этого дома, я обеспокоена тем, что вы можете навредить моему хозяину и малышам, отсылая не одобренную лэром Больдо записку! — Гильда волновалась и, подбирая вежливые слова по привычке жестикулировала. В этом не было ничего необычного, ведь кухарки не обучены вести себя в обществе лэров, но Малин не спускал глаз со скатерти, которая подбиралась к нему и выражала явный интерес к написанному, к тому же была недоброжелательно настроена.

— Что это? — растерянно спросил он.

— Это Сима, — гордо вздев подбородок, произнесла женщина, — для вас — Серафима!

— Но как… то есть, я хотел сказать, она что, соображает?

Скатерть будто в изумлении сделала шаг назад, чуть отклонилась и два верхних уголка прижались к середине, словно руки к сердцу. Потом так называемая Сима вопросительно развернулась к кухарке.

— Не волнуйся, Симочка, — обеспокоенно заторопилась успокоить её Гильда, — лэр слишком молод и мало что повидал в жизни, — и уже обращаясь к лэру: — Будьте добры, проявляйте тактичность. Серафима ещё слишком юна и очень обидчива.

— Но как такое возможно? Откуда она? Кто её создатель?

— Это вас не касается, лэр, — заволновалась кухарка, видя, что он всё же складывает лист бумаги.

— Сима, я за хозяином, а ты последи, чтобы лэр не колдовал! — женщина бросилась бежать, а скатерть приблизилась к молодому человеку.

Ему показалось, что она принюхивается, и он отодвинулся от неё. Лэр Малин сложил записку и хотел было отправить её, но ушлая тряпка прыгнула на него и на миг, окутав собою конверт, высосала из него кроху магии, чтобы тут же отдать её и превратить бумажку в кружащееся облако конфетти.

— Не может быть, — вскочил со стула молодой лэр — и тут же услышал раздражённый голос генерала:

— Кому вы хотели послать записку?

— Э-э-э, своей экономке, чтобы она собрала для меня вещи.

— Простите мою подозрительность, но дело слишком важное для меня.

— Генерал, я же дал клятву и не могу обойти её!

— Я знаю, и всё же лучше не рисковать.

Имрус развернулся к кухарке:

— Госпожа Гильда, я думал, что ничего не сохранилось после того… чудесного дня. Как вы умудрились поддержать жизнь в этом творении?

Женщина замялась, но принялась объяснять:

— Я не сразу заметила, что Сима живая. Сначала она сама подпитывалась, забирая магию у горячего камня, что ставили на неё, потом она выпивала мою наливку. Вы же знаете, мне лэр доктор прописал для расширения сосудов. А потом уже мы с Серафимой выходили на солнышко, и она ловила лучики. Ей это нравится, и я думаю, что она так тоже подпитывается, а ещё я отдала ей наш кристалл, поддерживающий холод в подвальном ящике. Подвернулся случай купить новый со скидкой, так я старый с остатками энергии отдала Симе. Ей много не надо для поддержания жизни.

— Невероятно, — выдохнул лэр Малин, — не каждый архимаг может создать разумный артефакт! Продайте!

Скатерть бросилась к кухарке и обняла её своими уголками, ища защиты.

— Будьте последовательны, лэр! Назвав Серафиму разумной, вы не можете предлагать деньги за неё. Рабство у нас запрещено.

— Да, я не подумал, простите, но…

— Вы на службе и представьте, как вы будете смотреться с идущей рядом скатертью? — насмешливо поинтересовался Больдо.

— Но я же не…

— Положите её в шкаф? Чтобы она медленно умирала?

— Я не знаю, но это такое чудо…

— Она перестанет быть чудом в ваших руках или моих. Оставим всё, как есть.

Молодой лэр посмотрел на обнимающихся Симу с кухаркой и вынужден был отступить.

— Я бы взял с вас ещё одну клятву, — строго произнёс генерал, — но понимаю, что для вас это тяжело, поэтому надеюсь на вашу ответственность и благоразумие. Если у меня побывают воры и эта милая женщина будет покалечена или убита, я буду знать, кто навёл преступников на мой дом.

— Лэр Больдо! Мне оскорбительны ваши намёки!

— Да, я груб, но при этом не повесил на вас ещё одну магическую клятву. Вы уже определили направление наших поисков?

— Да, след очень слабый. Дети находятся далеко, — буркнул Малин, понимая, что не забота о нём остановила генерала от взятия ещё одной магической клятвы, а то, что она снизит эффективность его работы.

— И куда же мы отправляемся?

— На север.

Генерал нахмурился и посмотрел на молодого лэра с подозрением: Гьяси не мог соврать, сообщая, что Талейта отправилась к восточному выходу, да и это было разумно с её стороны. Мягкий климат, проторённые дороги, комфортные города, привычные к требованиям следующих к курортным водам лэрам. Зачем её понесло на север? Туда зима приходит раньше, дороги будут занесены, и она встанет неподалёку от столицы!

Может, в теле его жены и другая душа, но, похоже, такая же безмозглая. Вполне возможно, что Барути сейчас не в служебной командировке, а уже нашёл её и развлекается с нею! Она девица умелая, поглотитель хорош собою, могут спеться. Откуда ей знать о всей сложности ситуации? Да даже если знала бы, нельзя быть ни в чём уверенным. Надо торопиться, а то вместе они удумают что-нибудь плохое для детей!

— Вы уверены? — глухо произнёс генерал.

— Да.

Имрус не мог довериться искателю. Хотелось бы, вроде не плохой парень, но он давно изжил в себе такое простое чувство как доверие. Иногда было гадко, когда он получал подтверждение преданности и чистоты помыслов своих служащих, но зато он всегда был готов к предательству, и это уберегало не только его, но и доверенных ему воинов от лишних жертв. Вот и сейчас, кивнув, соглашаясь с лэром Малином, он собирался заехать к одному своему бывшему сослуживцу, чтобы тот лично обошёл все выезды из города и собрал информацию. Заодно он узнает, интересовался ли кто-то этим же до него.

Лэр Больдо с искателем уже через три дня были вынуждены оставить многоножку и перебраться на лошадей. Если бы не полученное подтверждение от знакомого сослуживца, что в тот день действительно одна молодая лэра с детьми выезжала в северном направлении, то генерал уже повернул бы назад. В восточные ворота выехало тогда же несколько семей, в числе которых могла быть лже-Талейта с его сыновьями.

Малин был уверен в себе и двигался по самому короткому пути. Загвоздка была в том, что вполне вероятно лэра ехала по другой дороге, но искатель этого не чувствовал. Его дар в том, чтобы проложить наиболее прямой путь к цели, а не проследить. Набравшись терпения, генерал следовал за молодым лэром. Только через несколько дней он услышал интересную историю, которая подсказала ему, что направление было выбрано верно.

Разыгралась непогода, и ехать дальше было опасно. Малин едва выдерживал заданный генералом темп, но не жаловался. Злился, ругался себе под нос, часто ненавидел чёрствого военного, но не просил остановки. Его сильно подкупало то, что Больдо не выражает сомнения в его даре. Они проделали длинный путь, но не встретили ни одной подсказки, что движутся верно. Молодой лэр с надеждой смотрел на усиливающийся ветер, мысленно подбадривал снегопад и поглядывал на своего спутника, ожидая, когда тот сдастся, встав на постой. Впереди была небольшая деревня, и искатель с надеждой высматривал дом побогаче.

— Остановимся до утра здесь, — раздался приказ генерала и молодой лэр выдохнул. На какой-то момент ему показалось, что его спутник захочет добраться до следующего селения.

Хозяева дома приняли знатных путников как положено: накормили, предложили помыться, а пока грелась вода, приступили к расспросам. Это была своеобразная плата за гостеприимство. Генерал в ответ на задаваемые вопросы что-то бурчал, а искатель старался держаться солидно и поддерживал своеобразную традицию, сообщая о новостях.

— А что же вы не поставили свою многоножку на полозья? — поинтересовался хозяин дома.

Имрус хмыкнул, Малин же снисходительно посмотрел на старосту деревни:

— Какие полозья? Наши экипажи — магический артефакт, и вмешательство в его работу недопустимо.

— Ишь как! Значит, врёт свояк! — с досадой воскликнул хозяин.

— Не врёт, батя! — закричали с печи дети, на что староста только отмахнулся.

— Что за сказку вам рассказали? — улыбаясь, спросил искатель.

Он разомлел от тепла и сытости, ему нравилось почтительное отношение, которого от генерала и сослуживцев не дождёшься. Малину приятно было снисходить до простых людей и чувствовать себя добрым лэром.

— Свояк баял, что остановилась у них одна молоденькая славная лэра с детишками. Невозможная красавица! Улыбнётся кому, у того в душе цветы расцветают, а деревенская ребятня от неё оторваться не может, крутится рядом, помочь в любом деле норовит, — начал сказывать староста, подражая прежнему рассказчику.

Генерал насторожился, стал слушать внимательнее, хотя понимал: полнейшая чушь!

— Чудо-девица заказала для своей многоножки полозья. Принесите мне их, говорит, как можно скорее! Ну, жители даже пояснять не стали, что дело это не скорое. Сняли с подходящих саней полозья и доставили благородной лэре. Поначалу она сама взялась прикреплять их к ногам своего экипажа, потом ребятишки ей помогали, а после вся деревня собралась, и все вместе учили её многоножку на полозьях как на лыжах ходить.

Лэр Малин рассмеялся и отмахнулся, а дети не выдержали и загалдели с печи:

— Они там теперь у всех своих повозок такой же глазик нарисовали, как та лэра! И мы нарисуем, чтобы наша телега видела, куда движется! С таким глазиком никто никогда не заблудится!

Имрус повернулся к хозяину:

— Когда это было?

— Так ведь свояк у меня неделю назад был, а лэра та — недавно.

— Точнее!

— Так откуда же мне знать? Многоножка её в снегу вязнуть стала, вот она и заказала полозья…

— Какого возраста её дети были? Здоровы ли?

— Простите, лэр, мне про волшебство было интересно, вот я и слушал. А дети… вроде мелкие ещё, но не грудные. Один ещё сопляк, а за мамкой коршуном следил. Вот это свояк отметил, а так…

— Лэр Больдо, не слушайте вы этот бред! — воскликнул искатель. — Если бы была такая модель, что может зимой полозья как лыжи использовать, я бы это знал!

— Вы слишком самоуверенны, лэр Малик, — отрезал генерал, — не так давно я летел по воздуху на многоножке. Что? Скажете, не может быть?

— Не может быть! Простите, лэр Больдо, но как же?.. — сник искатель.

— Так врал мне свояк или не врал? — растерянно спросил староста, обращаясь к молчаливому гостю.

— Что ещё он рассказывал?

— Да вроде всё, — замямлил хозяин, а дети наперебой стали рассказывать, что лэрин экипаж стал живой барышней с красивым глазиком. На всех она смотрит, всё понимает и знаки подаёт.

— Не может быть… — как заведённый повторял молодой лэр, но осёкся, вспомнив ожившую скатерть, и перевёл ошеломлённый взгляд на генерала. Это что же, один из сыновей Больдо обладает уникальной магией? Но все говорят про девушку, а этого не может быть… Малин запутался и, встретившись взглядом с Больдо, боязливо поёжился.

«Опасный человек. Вернуться бы живым с этого задания! С этого вояки станется, убьёт и закопает где-нибудь в лесу!»

Искатель спешно засобирался идти мыться, пообещав хозяйке помощь в подогреве воды, и пока плескался, размышлял о том, кто мог похитить детей, что за девушка вместе с ними, имеет ли отношение необыкновенный дар ко всему тому, что происходит возле генерала? Почему послали его на поиски? Зачем Больдо отослал более опытного лэра? Вокруг генерала всегда витали неблагоприятные слухи, но не связано ли это с секретами короля? Захват неприступного княжества, пропажа волшебного источника, хотя генерал не обладает магией и непонятно почему его винят в потере силы воды. А теперь Малин своими глазами увидел уникальный артефакт — скатерть, староста болтает о таком же уникальном экипаже. Какие ещё сюрпризы его ожидают? Можно ли будет обо всём этом рассказать? Судя по взгляду Больдо — нет!

А Имрус с неожиданной для себя жадностью выспрашивал подробности поведения лэры. Он всё ещё называл её Талейтой, но надо было привыкать хотя бы мысленно звать её Златой и разделять их.

Ему хотелось бы знать, как происходит подмена или обмен душами. Где гарантии того, что в данный момент с его мальчиками снова не лэра? Его вина, что не разобрался сразу в процессе обмена!

До утра генералу снилась Талейта, которая то ласково притягивала его к себе, обещала любовь, а после со смехом вонзала ему нож в сердце. На следующий день он отправился в путь, и мрачные домыслы подгоняли его, не давая сдаться разгулявшейся непогоде. Молодой искатель взмолился ещё затемно, заявив, что они только мучают животных и надо подождать, когда расчистят дороги. С каждым днём задержки Имрус всё больше убеждал себя в самом неблагоприятном исходе своих поисков, и как только стало возможно продолжать их, так больше не давал пощады ни спутнику, ни лошадям.

— Они близко, — в один из дней сообщил искатель.

— Насколько близко?

— Как будто вот-вот наткнёмся на них, — немного удивляясь своим ощущениям, всё же озвучил молодой лэр.

Деревню уже проехали, от основной дороги пришлось отойти, лишь одинокая лыжня да заваленная недавним снегопадом лесная дорога показывали, что, возможно, в глубине леса есть охотничий домик.

— Она же не может жить в глуши? — не то спросил, не то возразил генерал, сверля взглядом помощника, но тот лишь обиженно пожал плечами. Они всю дорогу полагались на его чутьё, так что теперь поздно выказывать сомнения. Прямо сейчас всё станет ясно.

В какой-то момент лошади дальше идти не смогли, и пришлось спешиться. С большим трудом они продолжили пробираться по мягкому снегу, с недовольством поглядывая друг на друга. Вскоре за высоченными елями открылся вид на небольшой дом, из трубы которого шёл дым.

В первое мгновение Имрусу показалось, что это сказочный крошечный замок какой-нибудь лесной девы или мудрого старца, но за наваленными сугробами, окаймляющих территорию дома, он увидел двух мальчиков, расчищающих площадку.

Это были его сыновья! Его малышей используют как рабочую силу!

Если бы не снег, то он бы немедля бросился к детям, но ноги на открытой местности проваливались до бедра. Пока он обдумывал, как удобнее приблизиться к дому, увидел, что какой-то юнец замахал руками его сыновьям и те бросились к нему. На секунды они скрылись в доме, и вышли из него уже без лопат.

Больше поддаваясь привычке не стоять на открытом месте, Имрус отошёл за еловые ветви и потянул за собой Малина. Вдвоём они прошли стороной и нашли подходящий для наблюдения уголок.

Сначала все трое мальчиков катали снежные шары, потом ставили их один на другой и о чём-то переговаривались. Генерал обратил внимание, как вытянулся Иржи, отметил, что малыш Каджи тоже подрос и стал более ловким.

Лидером в этой тройке был юнец лет четырнадцати, может, постарше, но если так, то щупловатый. Похоже, он хорошо относится к мальчикам, и Имрус отблагодарит его, может, даже возьмёт с собой и пристроит в армию. Каджи сорвался с места и побежал в дом, чтобы тут же вернуться с ведром. Всё так же живо о чем-то переговариваясь, ребята нахлобучили ведро на верхний круглый ком, в его середину вставили морковку и ещё чем-то украшали. Потом приделали из веточек руки, а после неожиданно стали кидаться друг в друга снежками.

Ни Малин, ни тем более Имрус не могли оторваться от весело хохочущей тройки, тем более что старший пацан оказался девушкой в штанах. Щёки у генерала горели, и он наклонился, чтобы взять снега и обтереть лицо. Ему было сложно дышать; впрочем, посмотрев на искателя, на его выражение лица, он понял, что молодому лэру тоже не просто.

Они оба подглядывают за счастьем в чистом виде. Беззаботный детский смех, щедро разбавленный девичьим — это то, за чем можно наблюдать без устали, и не жалко жизни, чтобы сохранить его, уберечь от окружающего зла и бесчувствия.

Генерал с искателем простояли, скрытые ветвями до тех пор, пока жильцы дома не нагулялись. Длительное молчание и наступившую тишину решился прервать Малин:

— Ваши дети счастливы с той девушкой. Кто бы она ни была, им с ней удивительно хорошо, — произнёс взволнованный увиденным лэр, и его глаза добавляли несказанное: если генерал захочет причинить вред этой хохочущей красавице, то он, не задумываясь, встанет на её защиту.

Имрус разозлился. Ещё один дурак на его голову! Увидел чистое от прыщей лицо — и уже готов на всё! Глупец!

Что сопливый лэр может противопоставить такому вояке, как он?

Генерал молча обошёл дом, приметил лыжню и засыпал свои следы, приближающиеся к ней. Кто-то посещает скрытый ото всех уголок, и он узнает, кто.

Погрузившись в себя, он вернулся с искателем в ближайшую деревню. Сердце щемило от тоски. Имрус злился на Малина, который ранее был симпатичен ему. Во время дороги они притёрлись друг к другу и у них сложились почти товарищеские отношения. Сейчас он почему-то казался, то ушлым ловеласом, то наивным юнцом в зависимости от того, какие мысли появлялись в генеральской голове.

Неоспоримо было одно: с груди будто камень свалился, когда он увидел своих детей живыми и здоровыми, но они не бежали к нему с радостными воплями. Да, он знает, что сам решил не показываться, но они были счастливы без него! Они заливались таким смехом, какой никогда ему не приходилось слышать. Он даже не мог вспомнить, довелось ли ему, будучи ребёнком, так же веселиться, как его сыновьям.

Лэры заняли в ближайшей деревне небольшой дом и, хотя они не обращали внимания на хозяев дома, те ушли из него на постой к соседям. Слишком беспокойными оказались знатные постояльцы!

Молодой лэр всё время поглядывал на рослого, вынашивал какие-то мысли, а здоровяк, не зная покоя, мерил шагами просторную горницу, часто выходил во двор, брался колоть дрова под светом луны, возвращался, и вновь метался по дому, будто зверь в клетке. На следующее утро два гостя коротко переговорили, после чего сцепились в драке.

У молодого не было шансов справиться со старшим товарищем, это видели все деревенские зеваки, и вынужденно отступив, он уехал. Темноволосый лэр с тяжёлым взглядом, который, казалось, проникает в самую суть, поставил в известность напуганных хозяев дома, что пока погостит у них. Заплатил он щедро, а сам вскоре собрался и на весь день ушёл куда-то.

Имрус велел убираться сопливому заступнику смазливых девиц, но не ожидал, что Малин бросится отстаивать своё мнение с кулаками. Дар искателя у лэра был хорош, а вот в плане защиты или нападения он слабоват, но дурачок решил драться честно и не использовать даже малые преимущества. Сколько таких неплохих ребят на его памяти погибли ни за что!

Имрус ощутимо показал разницу между опытным военным и новоиспечённым городским служащим, но отправляя в обратный путь Малина, пообещал ему не принимать необдуманных действий против похитительницы детей. Возможно, позже искатель узнает подробнее обстоятельства жизни генерала, догадается, кто та девушка, что он увидел, и это послужит ему дополнительным уроком не лезть в чужие дела.

А пока он торопился к домику в глуши, чтобы проследить, кто приходит туда на лыжах. Он оставил лошадь недалеко от основной дороги и, надев купленные у хозяев дома снегоходы, отправился в лес.

Не подходя близко к лыжне, он увидел, что она обновлена. Оставалось надеяться, что посетитель ещё не уходил обратно. Покараулив некоторое время, Имрус стал беспокоиться.

Вдруг тот, кто навещает дом — нежелательный гость? Что может противопоставить девушка заявившемуся мужчине?

Он уже сорвался с места, как дверь дома открылась, и хозяйка в накинутой на плечи шубке вышла провожать какого-то старика. Имрус спрятался за деревьями и убедившись, что лыжню оставляет именно этот старик, успокоился. Он хотел выйти, посмотреть вблизи на чужую душу, прибравшую в свои ручки его детей, но заробел.

Она не имела права жить с его сыновьями, но отчего-то не удавалось разжечь в груди справедливый гнев. Наоборот, его намного сильнее беспокоило то, что он ужасно обидел её в их последнюю встречу! Он вспоминал ужас в её глазах и отчаянно жалел о том, что вызвал его. Жалел, что напугал, и не мог себе простить, что сделал это после того, как она подарила ему не испытываемое ранее удовольствие. Можно сказать, что она приоткрыла дверь в иной мир, откуда счастье можно черпать, сколько хочешь, только пожелай, а он, своими руками…

Имрус наблюдал за вышедшими на прогулку детьми. В этот раз они вместе что-то колдовали, много суетились, бегали по расчищенному от снега дополнительному прямоугольнику возле дома. Потом ушли обедать, и надо бы было уходить, но он остался — и был вознаграждён.

Мальчишки и девушка вышли из дома в какой-то странной обуви и неуклюже зашагали к гладкому прямоугольнику. Она наклонилась и сняла с приделанных к белоснежным ботинкам сверкающих лезвий какие-то штучки, а потом заскользила по выровненному до блеска снегу.

Имрус переместился, чтобы лучше видеть и с удивлением определил, что девушка катается по льду. Приподняв в стороны руки, она проехалась по кругу, принялась выписывать ногами какие-то кренделя, прокатилась спиной вперёд, взмахнула ногой и вдруг закрутилась на месте, прижимая руки к груди, как штопор вкручивают в бутылку.

Его сыновья захлопали в ладоши и заспешили к ней. Не успев сделать и по шагу, оба попадали на лёд, вызвав её смех. Он думал, что мальчики обидятся и уйдут, но они тоже засмеялись, а она бросилась их поднимать.

Имрус подобрался ещё ближе и лёг в снег, закидав себя им сверху. Он заворожено следил, как Злата учила сыновей держаться на тонких серебряных полозьях и катиться по льду. Совсем скоро они научились быстро ехать вперёд, а через полчаса уже пытались играть в догонялки.

Сыновья звали её мамой, и не было сомнений в том, что между ними всеми полное взаимопонимание и любовь. Даже в самых смелых своих мечтах Имрус не представлял, что семья может быть такой!

Он дождался, когда его ребята и девушка уйдут в дом. Осторожно, стараясь не оставлять следов, он подобрался ближе и продолжил следить через окна. Имрус был уверен, что в доме сидит какая-то прислуга, просто он ещё не видел её, но Злата хозяйничала сама. Очень быстро она при помощи сыновей накрыла на стол и они, ни на минуту не замолкая, хвалились успехами и планировали завтрашний день, демонстрируя отменный аппетит.

Только ночь и оставленная лошадь прогнали Имруса обратно в деревню. Он не хотел уходить, но не мог заставить себя решиться и показаться Злате. На следующий день он взял с собою еды и снова устроился в засаде. Видел, как девушка носила воду, дрова в дом; видел старика, приносящего продукты; наблюдал, как сыновья со Златой катались по льду. Потом на площадку выехала многоножка на лыжах и принялась нарезать круги вокруг дома. Имрусу пришлось лучше спрятаться, так как у экипажа действительно был нарисован глаз, который с любопытством осматривал округу. Чудо, что он не попался под это всевидящее око в прошлый раз!

После обеда неугомонная девушка затеяла устройство каких-то гонок. Имрус наблюдал, что все они занялись расстановкой флажков, что-то объясняли многоножке, обзывая её Дурындой, но не видел, кто ещё будет участником забегов. На следующее утро всё разъяснилось. Помимо ожившего экипажа появилось странное маленькое желтоватое существо. Оно всё время рвалось вперёд и было фаворитом детей.

Гонки начались, и все принялись громко подбадривать участников. Жёлтое существо оказалось шустрым, но, видимо, глуповатым и часто сбивалось с пути. Имрус увлёкся и чуть было не раскрыл себя.

Несколько дней генерал следил за семьёй, понимая, что именно его настойчивый взгляд заставляет беспокойно оглядываться лишний раз девушку и старшего сына. Но прекратила эту сладкую муку наблюдения за чужим счастьем, которое могло бы быть его, Дурында. Она обнаружила соглядатая и, пользуясь своим весом и манёвренностью, вытолкала его прямо к порогу дома.

— Отец?!

— Лэр Больдо?!